Отчим кивает, снимает с блокировки свой смартфон, и зачитывает:
– Измайлов Даниил Николаевич, тридцать два года, сотрудник санитарной авиации, месячный оклад назвать? Назвать, Снежана?
– Меня не волнует его заработок.
– Я уверен, ты ничего не знаешь про заработок своего мужа. И про него самого, – отчим откладывает смартфон на столик.
Настоящий змей! Пока мы ехали из ресторана, Арчилу Григорьевичу всю информацию обо мне на блюдечке предоставили. Вплоть до продуктовой корзины моего мужа.
– Я не понимаю. Это какой-то бред, – вклинивается мама.
– Да, Рина, это бред. Твоя дочь додумалась до фиктивного брака, лишь бы нам насолить. Но Снежана разведется, – отчим произносит это спокойно, глядя не на маму, а на меня. – Левану и Давиду мы все объясним.
Мама мелко кивает с воодушевленным видом:
– Снежа на днях чуть не сгорела заживо. Тяжелое отравление, больница – это такой стресс! Девочка просто переволновалась, а тут еще и предложение руки и сердца. Это просто женская истерика. Арчил, главное, скрой информацию о браке Снежаны, чтобы Леван и Давид не смогли пробить.
– Уже.
– И нужно поскорее оформить развод, – продолжают они беседовать, словно меня здесь нет.
Будто я не догадывалась, что примерно так все и будет. Потому и держала брак с Даниилом про запас, как козырь.
И дальше стоило держать это в секрете, если бы не дурацкие эмоции.
Но теперь только вперед.
– Это не фиктивный брак. И замуж я вышла не для того, чтобы вам напакостить. Арчил Григорьевич, вы на дату регистрации посмотрите, если вам ее прислали. Свадьба была до вашей идеи обручить меня с Давидом.
Отчим снова сканирует меня пробирающим взглядом.
Почему я должна оправдываться?
Почему вы не можете оставить меня в покое?!
– Действительно. Это было в Сочи.
– Да, – несмотря на внутреннюю истерику я держу лицо.
– Но это в любом случае фиктивный брак, – Арчил Григорьевич не спрашивает, а утверждает. – Ты можешь сказать, что боялась сообщить нам о свадьбе. Но ты не ходишь с мужем на встречи, проводишь время с друзьями, а не с ним. И в больнице тебя навещали мы и эта твоя Жанна. Где же твой муж?
– А он меня навещал. Вы даже сталкивались, – с вызовом вздергиваю подбородок. – Помните?
На лбу отчима набухает вена, а это прямой признак того, что Арчил Григорьевич в ярости.
Мама вскакивает с кресла, и бежит к мини-бару.
– И время я с Даней провожу. Тоже можете пробить по своим каналам: я была у него на работе, познакомилась с коллегами. И вчера я была на семейном ужине у мужа. Брак настоящий. Но в одном вы правы: я действительно боялась вам рассказывать о Данииле, – делаю я контрольный выстрел.
Я могла бы работать в пропаганде. Восемьдесят процентов правды, и двадцать процентов лжи – я действую по заветам этого правила.
– Снежа, милая, замолчи уже, – мама протягивает отчиму бокал с виски. – Иди наверх, а я скоро зайду к тебе, и мы поговорим. Иди.
Мама заботливо суетится над отчимом. А я снова на грани взрыва: им плевать! Абсолютно плевать на мои слова, решения, поступки. Будто мне три года, и мое мнение не стоит учитывать.
– Развода не будет. Раз вы знаете о нас с Даней – я больше не буду скрывать наши отношения. Наконец-то, – выдаю я мрачно.
Сказав это, выхожу из гостиной. Осадок неприятный, коленки все еще трясутся от страха, но я впервые чувствую себя победительницей.
Я себя отстояла!
Позади меня хлопает дверь, быстро стучат шпильки.
Мама.
– Ты почему так поступаешь? Снежана, чем я это заслужила?
Я оборачиваюсь, она стоит в двух шагах от меня. Весь мамин вид – концентрация отчаяния.
– Мам…
– Ты из вредности это затеяла. Снежа, – мама хватает меня за руку. – Будь благоразумной. И благодарной, прошу тебя. Разве я была плохой мамой? Я одна тебя растила, не скинула на свою мать. По восемнадцать часов в сутки работала, чтобы у тебя все было. За что ты меня наказываешь?
– Я не наказываю. Я живу, – я порывисто обнимаю ее. – Мам, я благодарна тебе за все. Но жить я буду так, как сама решу.
– Арчил меня бросит. Ваню заберет, меня выставит с отступными. Я не могу снова остаться одна, Снежа. Ты не представляешь, сколько раз меня оставляли. Больше я не выдержу.
Мама плачет, я смотрю на нее виновато. Сейчас она не притворяется, я это чувствую.
И все же – я не могу пойти у нее на поводу.
– Мне почти сорок. Я хочу родить еще одного ребенка, а не начинать все заново в одиночестве и без Вани. У нас с Арчилом сейчас сложный период, и ты окончательно все разрушаешь. Подумай над этим.
Мама разворачивается, и идет обратно в гостиную, к отчиму.
А я бегу в спальню, и падаю на кровать. Накрываю голову подушкой, и лежу, запретив себе плакать.
Вина разъедает мое нутро кислотой. В схватку с совестью вступает праведный гнев: это нечестно – манипулировать моим дочерним долгом!
Дуэль совести и ярости длится, и длится, подбрасывая мое сердце на качелях. А потом это безобразие прерывает предупредительный стук в дверь.
И входит отчим.
– Снежана, что ты решила?
– Арчил Григорьевич, пожалуйста, не ругайтесь из-за меня с мамой. Я понимаю, из-за меня много проблем. Я сейчас-же съеду, – я поднимаюсь с кровати.
Отчим морщится, и отмахивается от моих слов.
– Не глупи. Я спрашивал про твое решение.
– Я не разведусь с Даниилом, – чеканю.
Сейчас он сам меня выставит. Или начнет угрожать – и я сама сбегу. А возможно, намечается новый виток скандала.
Но Арчил Григорьевич шокирует меня ответом:
– Хорошо, раз решила – не разводись. Пригласи мужа на семейный ужин, нам нужно знать, кому мы доверяем дочь. У меня только одна просьба: пока не афишируй ваши отношения.
Глава 10 – Самое время для десерта
СНЕЖАНА
С Даниилом мы договорились об ужине по переписке. И вот, я впервые решаюсь ему позвонить.
Отвечает он после шестого гудка.
– Да.
Я прогоняю непонятно с чего возникший трепет, и заговариваю:
– Привет. Все в силе, тебя ждать?
– Да, я же обещал. Приеду.
– Хорошо, – улыбаюсь я.
– Даже интересно, что меня ждет в доме твоей семьи, – говорит он.
По голосу понимаю, что Даниил уставший. А по шуму из трубки – что он на работе сейчас. И после смены поедет в наш поселок.
Чтобы немного его развеселить, подшучиваю:
– Что тебя здесь ждет? Обычно отчим угрожает моим поклонником ружьем. Но я тебя прикрою, не бойся.
– Если прикроешь – я спокоен, – смеется он.
Я замолкаю. Нужно прощаться, я спросила то, что хотела: он приедет, все в силе.
Но почему-то я неловко молчу, и не отключаюсь.
– Снежана.
– Что? – отзываюсь.
– Ты охране не забудь сказать, что теперь меня можно пропускать.
Вот заладил!
– Ладно, – фыркаю. – Ну все, пока. Жду тебя.
Быстро отключаю вызов, и иду к гардеробной. В зеркале вижу себя, и стираю с губ глупую улыбку от уха до уха. Чему я радуюсь? Впору тревожиться. Слишком быстро Арчил Григорьевич согласился с моим выбором.
Не к добру.
Пока одеваюсь, делаю макияж и укладку – думаю об этом.
Вдруг Измайлова угрозами заставят со мной развестись. Что-то подстроят
И чем дольше я представляю, что может быть – тем сильнее жалею: не нужно было втягивать в свои беды этого мужчину. Не обязан он меня спасать!
Я спускаюсь вниз, проверяю, успевают ли с ужином, и приготовлена ли столовая. Все сообщения с незнакомых номеров оставляю непрочитанными – Дато уже в курсе моего замужества, я уверена, что месседжи от него.
Наконец, мне звонят с поста охраны: Даниил проехал в поселок.
Зову отчима, и не разговаривающую со мной маму. Пока они усаживаются за столом, я бегу к двери.
И жду.
Слышу, как открывают ворота, как к дому подъезжает машина. Нервничаю дико. И открываю входную дверь раньше, чем Даниил поднимется по крыльцу.
– Привет, – выпаливаю.
Он с двумя букетами, в костюме. Наметанным взглядом определяю его не самую высокую цену.
А на мне серебристое шелковое платье от Селин, туфли от Джимми Чу, шею и мочки ушей украшают бриллианты и сапфиры.
Чем я думала, собираясь к ужину?!
– Это тебе, жена, – Даниил протягивает мне один из букетов.
Принимаю с улыбкой. Разглядываю лицо Измайлова: он не просто уставший, он измотанный!
– Спасибо.
– Впустишь? – спрашивает.
Ни капельки человек не переживает. А вот я на нервах, да еще и совесть меня поедом ест. И подначивает произнести самое главное:
– Даниил, спасибо тебе за все! Честно, я не знаю, что затеяла моя семья. Если они допустят любую грубость – я не стану просить тебя остаться. И оставлю тебя в покое.
Он ничего не отвечает на мой порыв, просто рассматривает. И в итоге я киваю ему на дверь, специально пропускаю чуть вперед, и быстро стягиваю с себя украшения. Прячу их в чашечки бюстгальтера, и беру Даниила за руку.
Мама с отчимом и Гришей – моим вторым сводным братом – уже в холле.
Улыбаются.
Мои глаза мне лгут?
