Однако… Моя жизнь никогда не может оставаться простой слишком долго. В тот момент, когда я начинаю искренне верить, что смогу всегда оставаться в таком безжизненном состоянии, в мою комнату входит Он…
Я не вижу этого, так как стою спиной к двери, но сердце… Черт! Оно вмиг выбирается из комы и срывается с положенного места, а тело покрывается мурашками с головы до ног. И дело не в том, что я стою в одном нижнем белье и мне резко становится холодно. Дело во взгляде моего будущего мужа.
Чувствую его пристальное внимание каждой клеточкой тела, каждой фиброй души и прилагаю немалые усилия, чтобы повернуться к нему передом.
Пара секунд, плавный поворот, прямое столкновение взгляда с ледяными глазами.
Взрыв неминуем.
Внутри меня будто лопается стеклянный шар, в котором я все это время хранила свои эмоции. Вот так просто. Вот так быстро. Неконтролируемо. Безжалостно. Невозвратимо.
Непроизвольно хватаюсь пальцами за спинку кресла, чтобы суметь удержаться на ногах от захлестнувшего меня цунами злости, агрессии, ненависти и… чего-то такого раздражающего, чему я не могу и не хочу давать сейчас определение.
Сжав губы, бегло оцениваю монстра и возгораюсь еще больше. Элегантный костюм графитового цвета идеально сидит на его внушительной фигуре. Черные волосы аккуратно уложены, на лице ни намека на щетину. Вот кого можно смело назвать женихом года. Статный. Шикарный. Уверенный в себе. Красивый. Но для меня эта красота уродлива, противна, ведь мне доподлинно известно, какая мерзость и безжалостность скрыты за этим привлекательным фасадом.
– Господин Титов, вам нельзя здесь быть! – охает стилист, помогая мне оторвать взгляд от Димы. – Нельзя видеть невесту до свадьбы. Это плохая примета.
С моих губ срывается недобрая усмешка. Она звучит в унисон с коротким смешком Димы.
– Не волнуйся, Лена. Нашему браку никакие приметы не страшны, – с иронией выдает Титов, и я сильнее впиваюсь пальцами в мягкую обивку кресла.
Лена…
Надо же. Он уже успел с ней познакомиться. Шустрый какой. Может, и член в нее успел засунуть. Вообще не удивлюсь.
– Оставьте нас, – приказывает Титов, и сердце подпрыгивает к горлу.
Я впиваюсь взглядом в ту самую Лену, чтобы она считала по моим глазам просьбу не уходить. Не оставлять меня наедине с этим монстром. Но… Разве она посмеет ослушаться господина? Ответ как на ладони.
Лена вместе с визажистом послушно кивают и быстро ретируются, оставляя меня один на один с ненавистным мне женихом. Дверь за женщинами защелкивается, и в комнате повисает гнетущее молчание, стены будто сужаются и давят на сознание. В груди разбитый шар режет осколками органы, призывая меня согнуться пополам и взвыть от боли, но я лучше перережу себе глотку, чем предстану перед Титовым сломленной.
Он не увидит. Никогда. Ни за что. Даю слово!
Приказав себе забыть о том факте, что стою перед убийцей практически голая, я расправляю плечи и снова встречаюсь с ним взглядом.
Огонь и лед врезаются друг в друга, вязкое напряжение заполняет пространство, утяжеляет и накаляет воздух под прямыми лучами полуденного солнца, врывающегося из огромных окон.
– Зачем пришел? – прочистив горло, нарушаю затянувшееся молчание. – Проверить, что я не вырядилась на свадьбу как клоун? – добавляю жесткому голосу насмешку, но Титов никак не реагирует.
Просто окидывает меня сверху-донизу и обратно спокойным взглядом, своим изучающим прицелом сжигая каждый миллиметр моей кожи, а равнодушием – все жизненно важные органы. Он словно не на свою невесту смотрит и даже не на женщину, а на пластиковый манекен. В его льдинах ноль интереса, ноль эмоций. Сплошное безразличие.
– Мне плевать, во что ты будешь одета. Ты и в шикарном платье можешь выставить себя клоуном, – с раздражающей уверенностью высекает он, напоминая, что знает меня как свои пять пальцев.
Ублюдок. Ненавижу! Боже, как же сильно я его ненавижу. И в то же время преисполняюсь удовлетворением. Наконец все маски спали, и я могу видеть его истинное лицо. Притворяться передо мной больше нет смысла. Это радует и подпитывает злость, придающую мне сил выдержать эту встречу.
– Тогда зачем явился? – цежу я, чувствуя, как голос начинает дрожать от сгустка негативных эмоций.
– Не напрягайся так, Каролина. Силы тебе еще сегодня понадобятся. Впереди нас ждет долгий изнурительный день, – расслабленно сообщает мне то, что я и так знаю, и совершает несколько шагов, сокращая между нами расстояние до метра.
Не передать, чего мне стоит не отступить назад. Не сбежать. Не спрятаться от его пристальных холодных глаз и знакомого до всех полутонов парфюма.
– Я пришел по трем причинам.
– Говори и вали.
– Повежливее, Каролина, – с нотами угрозы произносит он, проявляя во взгляде неодобрение, на которое мне что? Правильно. По хер!
– Может, мне еще член тебе перед церемонией пососать? – дерзко выплевываю я и тут же покрываюсь мурашками.
Взгляд Титова становится тверже, холоднее, острее, а вот уголки губ слегка приподнимаются, проявляя жалкое подобие улыбки.
– Не волнуйся за мой член. Его уже пососали. В твоих услугах не нуждаюсь.
Мне будто под дых залепили с ноги. Чтобы не закашляться от острой боли, задерживаю дыхание на несколько секунд, призывая себя не терять контроль.
– Как мило с твоей стороны. Спасибо, что облегчил мне супружескую жизнь.
От едкого сарказма в моем голосе можно отравиться и, кажется, я же им и травлюсь.
– Сразу после свадьбы мы улетаем на Корт, – резко меняет тему он, и мой мир сотрясается.
– Нет.
– Я не спрашивал.
– А я все равно говорю: нет.
– Ты можешь отказываться, сколько угодно. Мое решение от этого не изменится. Во время свадьбы прислуга соберет твои вещи и отвезет в аэропорт. Мы же отправимся туда сразу после банкета, – размеренно сообщает он, выбешивая меня еще сильнее.
– Я думала, мы с тобой обойдемся без медового месяца, – недовольно изрекаю я.
– Думать – не твой конек, Каролина. На Корт мы едем не ради медового месяца, а потому что мне нужно выполнить там незаконченные дела, – в тон мне отвечает Титов, напоминая, по какой причине ему пришлось улететь оттуда раньше времени.
Но и это меня абсолютно не волнует.
– Тебе нужно, ты и езжай. Я останусь дома.
Титов вздыхает, будто уже устал от нашего диалога. Но мне плевать. Я не хочу никуда улетать с ним. И буду стоять на своем до победного.
Так я думаю ровно до момента, когда он, явно не желая продолжать предыдущую тему, скидывает на меня следующую бомбу:
– Арина сегодня не прилетит.
БАМ!
Еще один взрыв, сотрясающий меня изнутри и снаружи.
– Что?! – повышаю голос вслед за скачком моего возмущения. – В смысле не прилетит?
– В прямом.
– Какого черта? Она вчера мне сказала, что уже собрала чемодан и вылетит с самого утра. Она с минуты на минуты должна появиться здесь.
– Но не появится.
– Почему? – мой голос практически срывается. Эта новость вышибла всю опору из-под моих ног.
– Потому что мы с Владом так решили.
Всего семь слов, и меня прошибает очередным электрическим разрядом, полным ярости и негодования.
Что я там говорила про свое амебное состояние? Об этом смело можно забыть. Навсегда! Рядом с этим мужчиной я никогда не смогу быть безэмоциональным овощем. Я готова рвать и метать. В первую очередь Титова, а потом и Влада. Как они смеют лишать меня сестры в столь мучительный для меня день? Мое наказание продолжается? Таким образом?! Сволочи! Ненавижу!
– Понятно… Значит, Влад тебе так ни о чем и не рассказал, – просканировав мое лицо, выдает Титов.
– Что он должен был мне рассказать? Что вы, ублюдки, решили запретить Арине приехать на мою свадьбу, тем самым еще больше усложнив мне этот проклятый день?! – срываюсь на крик и с трудом сдерживаю горькие слезы.
Идиотка! Слабачка! Знаю! Я должна была держаться, должна была казаться перед этим уродом сильной, но вот она я – лажаю в самом начале, намереваясь закатить грандиозную истерику.
И я точно устроила бы скандал, если бы не помрачневший стальной голос Титова:
– Рот закрой и впредь контролируй свой язык.
Я вздрагиваю от его приказа. Да… Именно приказа. Категоричного и не терпящего пререканий. А его ожесточенный взгляд прибивает к моей спине невидимую палку, вынуждая выпрямиться как солдат.
– Я больше не намерен терпеть твою вульгарную манеру речи. Еще хоть раз в общении со мной повысишь голос или обзовешь, и крупно пожалеешь. И лучше не проверять, каким будет твое наказание. Уверяю, тебе оно не понравится, – предупреждает он таким металлическим тоном, что меня пробирает озноб. Но он не побуждает меня стушеваться. Мне плевать на себя. Титов ничем меня не запугает.
Во мне кипит столько гнева, что хватило бы на целое войско, которое собирается вступить в битву с противниками, посягнувшими на чужую территорию. Сама совершаю шаг вперед, подходя к Титову вплотную. Задираю подбородок выше и медленно, почти что по слогам проговариваю:
– Ублюдок. Моральный урод. Подонок. Убийца. Скотина… Я могу продолжать до бесконечности. Мне никогда не надоест. И наказывай меня, как хочешь. Мне терять больше нечего.
Я надеялась, что мои слова повысят планку его злости, но сделали наоборот. Титов становится еще спокойнее и чуть склоняет голову набок, глядя на меня, как на глупое создание.
– Ты, как всегда, ошибаешься, Каролина, – он растягивает губы в обезоруживающей улыбке, а затем поднимает руку и бережно проводит пальцами по моей щеке. – Пока живы те, кого ты любишь, тебе есть что терять.
Сердце пробивает мощной дробью, вернувшийся страх будто инеем покрывает кожу. Я каменею, не находя в себе сил стукнуть его по руке, чтобы убрать от своего лица мерзкие пальцы.
– Ты не можешь навредить никому из членов моей семьи, – парирую я охрипшим голосом, непонятно кого из нас двоих больше пытаясь убедить в этом.
– Я, разумеется, не могу. Зачем мне проблемы с Владом? Но… – его палец перемещается к моим губам и нежно скользит по нижней от одного уголка до другого. – Никто из нас не застрахован от случайных происшествий, не правда ли?
Появившиеся в его глазах смешинки обескураживают и пугают до полусмерти. Обманчиво мягкий голос и легкие прикосновения заставляют все конечности задеревенеть еще больше.
Он опять это сделал… Опять пригрозил смертью в непринужденной, дружелюбной и, можно сказать, ласковой форме. Точно так же, как сделал это когда-то с Егором. И в итоге убил его. Безжалостно и не колеблясь. Что ему стоит организовать «случайное» убийство родных мне людей?
– Отлично. Вижу, что до тебя дошел мой посыл, – его улыбка становится шире, а мой ужас от этого мужчины – обширней. – Надеюсь, он поможет тебе контролировать свой характер и думать прежде, чем ты захочешь что-либо сказать или сделать. Кстати, это и есть третья причина, ради которой я пришел к тебе перед началом церемонии, – он убирает от меня свои клешни, оставляя после себя на коже зудящий ожог, и я наконец отмираю, протирая ладонью свои губы, будто желая отмыться. – Я пришел напомнить, что не в твоих интересах устраивать сегодня какие-то спектакли. А точнее, это не в интересах всей твоей семьи. И так как у меня сегодня совершенно нет настроения наблюдать за твоими выходками, побудь на празднике хорошей девочкой и покажи всем, насколько ты счастлива стать Титовой. Договорились.
Вроде бы в конце его интонации должен был прозвучать вопрос, но его не было. Лишь непоколебимый факт, который мне нужно принять, если я не хочу уничтожить всю свою семью.
Довольный моим красноречивым молчанием, Титов повторно оглядывает меня с головы до ног и, не увидев во мне ничего интересного, разворачивается и уверенным шагом двигается к выходу из спальни.
А я смотрю на его широкую удаляющуюся спину, и из всей мешанины мыслей и страхов на поверхность вырывается вопрос, который постоянно меня тревожит, лишая возможности докопаться до правды.
– Почему? – срывается с языка, прежде чем я успеваю его прикусить, позволив Титову быстрее уйти.
Он неспешно оборачивается, устремляя на меня вопросительный взгляд.
– Почему ты решил на мне жениться даже после всего, что произошло? Ты мог просто расторгнуть контракт, избавить себя от проблем со мной, забрать наши земли и истребить всю династию Гордеевых. Это сделал бы любой из Золотой десятки, будь у него такая возможность. А ты не пользуешься таким удачным шансом и все равно женишься на мне, хотя не любишь же, – последние слова проговариваю с непоколебимой уверенностью. Так четко и ровно, словно данный факт никак не способен на меня повлиять.
Но все это бред. Фальшь. Притворство. Всю нашу связь с Титовым олицетворяют эти три мерзких слова. И Дима в очередной раз подтверждает это, когда без колебаний отвечает будничным тоном:
– Нет. Не люблю.
Можно ли уничтожить то, что и так, казалось, было мертвым? Теперь я знаю, что да. Титов только что сделал это с завидной легкостью.
А затем он просто уходит, так и не удостоив меня ответом, чем красноречиво заявил, что я не заслуживаю объяснений.
Я для него никто.
Идеально.
Он для меня тоже.
И пусть еле пульсирующее сердце вновь сжимается в агонии, сейчас, пребывая в полном ужасе после нашего разговора, я еще раз убеждаюсь, что выход для меня из этого кошмара существует только один. Однако в этот раз я наконец осознаю и кое-что другое…
Мне умирать необязательно.
Глава 7
Дмитрий
– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – с сияющей улыбкой заявляет свадебный регистратор, и я заставляю себя улыбнуться тоже. Как полагается счастливому жениху, который наконец официально совершил выгодную сделку.
Большинство собравшихся гостей именно так меня и воспринимают. Я ведь один из двух представителей многовековой династии Титовых, владелец самого огромного количества территорий, подчиненных на разных островах, и счастливец, которому повезло скрепить себя узами брака с младшей сестрой Дьявола Морена.
Кто-то, конечно, полагает, что эта свадьба результат не только договоренностей между мной и Владом, но и появления теплых чувств между сторонами, однако после минувших событий в словаре наших с Каролиной отношений не существует слов «теплота» и «романтика».
По правде говоря, я бы с удовольствием избежал весь этот цирк, организованный исключительно для сливок общества, и просто расписался бы в ЗАГСе наедине со своей страдающей невестой. Не особо люблю весь этот пафос, но Влад слишком зациклен на том, чтобы все важные события Гордеевых проходили масштабно. Так ведь принято в семьях Золотой десятки.
Однако вовсе не желания Влада побудили меня дать добро на это помпезное торжество, а моя прихоть показать Каролине, чего она добилась своими идиотскими поступками.
Наша свадьба могла быть такой, какой она пожелает. Скромной, в кругу близких людей, в какой-нибудь укромной локации острова. Лично мне было по барабану, при каких обстоятельствах проводить бракосочетание. Но она собственными действиями устроила себе такое торжество, которое всегда на дух не переносила.
Будет ей уроком. Возможно. Но это не точно.
Не знаю, что еще должно произойти, чтобы эта девчонка одумалась, прекратила вести себя, как капризный ребенок, и начала контролировать свой язык. Двадцать один год, как-никак. Мозги уже должны хоть немного работать.
Естественно, я понимаю, что из-за смерти Андрея и всех остальных ее переполняют отнюдь не самые приятные эмоции, но опять-таки… Их можно было избежать, если бы она врубила голову до того, как решила попытаться от меня сбежать.
