– Тебя забыли спросить, кто и что должен! – рявкает так, что коллега из оперативного отдела, надо сказать, почтенного возраста дама, охает, хватаясь за сердце.
Пренебрежительное отношение к коллективу. К ору на рабочем месте отношусь хуже, чем к мату. Хотя и последний появился в моем лексиконе только на юге. Унылая особа переехала несколько лет назад из Санкт – Петербурга.
– Через три дня собираемся тем же составом, и каждый, – Юрьев обводит присутствующих взглядом, – должен внести предложения. А привыкли только ничего не делать и ждать премий. Начинайте работать! – включает строгого босса.
Из его кабинета выхожу в числе первых. Голова болит нещадно. Словно в лобную долю клин вогнали. В такие моменты хочется послать всё к черту, уволиться и заниматься сыном и собой. И, в общем-то, если немного снизить расходы, то можно. Но страшно: оставить мозг в «статике» страшно. А учитывая специфику работы в налоговой и ограниченное количество заманчивых вакансий в городе, быстро найти другое место работы я не факт, что смогу. Пока идем к кабинетам, большинство судачит о том, что кое-кто с цепи сорвался в последние дни.
– Может, жена не дает, – слышу универсальную фразу одной из коллег.
– Я бы тоже такому кобелю не давала. Отпускаешь на работу, а он тут всех кого не попадя… – второй голос звучит шепотом.
Хочется думать, что я слишком мнительна, чувствую, как на меня смотрят две пары глаз.
Как только входим в кабинет, Таня выдает:
– Ну и суки, – погруженная в мысли, я не понимаю, о чем она, видимо, непонимание отражается на лице. Таня добавляет. – Да так. Все здесь не присутствующие.
Происходящее удивляет, ведь слова звучат от одного из самых позитивных людей в моем окружении. Сейчас же я не чувствую привычного юмора.
– Еще немного и Ирина Федоровна выйдет из отпуска. Будет попроще. Свои-то обязанности она возьмет на себя, – Юля решает нас подбодрить.
– Да мне не трудно, – произношу сразу, как только глотаю таблетку.
– Оно и видно, – девочки переглядываются.
Если у меня и есть интуиция, то сейчас она вопит о том, что у кого-то от меня есть секретики, и они очень хотят вырваться наружу.
– Да говорите уже. Отпустить вас надо? Можете идти, скажу, что на осмотре.
Девочки не уходят, наоборот. Два милых создания садятся с двух сторон от моего стола,
г-угольной формы.
– Нам ты нужна, – Юльчик тянется ко мне. – На выходных брат с семьей приезжает. Мы решили общее день рождения малышам организовать. Свекры поддержали, но надо задать пыли, – Юля улыбается, но немного с грустинкой. – Я была бы рада, если ты сможешь время найти и поприсутствовать, а то слушать мне весь вечер, кто пьет, кто жену бьет. Егору тоже должно быть весело, много детей его возраста будет.
– Юль, – сложно быть интровертом: каждый раз нужно придумывать разные причины, желательно не повторяясь.
– Да я знаю, Июш, ты не любишь. Будет неплохо, погода хорошая.
– Иди обязательно, – подключается Таня. – Я и так не могу, придется тебе за двоих отдуваться. А так бы мы ууух, но у Жени соревнования, кто-то должен с ней быть.
– В чем подвох? – попеременно перевожу взгляд, по лицам вижу, что попала в десятку – он есть. – Не скажите, я точно откажусь.
– Григорий приедет, – сдается Юля.
– Твой брат, живущий в Питере, вдвоем с колли. Арго любит сыр, особенно твердых сортов.
Юля хохочет.
– Боже! Зачем ты это запомнила? О записи на прием к окулисту она забыла, а за любовь псины к сыру… – снова хохочет. – Григорий оценит твою внимательность, в нем любви к этой прожорливой твари больше, чем к нам.
– Я помню ИННки всех, кому акты составляла.
Юля стремительно поднимается, подходит к карте мира, висящей слева от меня.
– А ты знаешь столицу Македонии? Давай же, – подгоняет. – От твоего ответа многое зависит.
Мысли в голове летят со скоростью звука. Юля не представляет, насколько «всё» зависит от моего ответа. Пытаюсь сконцентрироваться и не могу.
Помните, в школе говорили: главное учите, во время экзамена обязательно вспомните. И вот он – ответственный момент. Ты учил, а вспомнить не можешь. Привет, паника! Примерно такие чувства испытываю сейчас. Слева от меня карта мира, за спиной карта России. К географии я всегда испытывала теплые чувства, папа, пилот-международник, только подогревал эту страсть. Четыре года назад я для себя решила, если опять что-то начнется, я начну забывать информацию постепенно. Если забуду столицы, города-миллионники, административные центры, то снова скоро настанет пи***. Забыть выключить утюг – это другое: усталость, загруженность, просто рассеянность. Здесь же большая часть моей жизни, такое не забывается. Ладони становятся влажными. Пожалуйста…я не хочу больше стоять на краю.
– Скопье, – выдыхаю и закрываю глаза, пока можно жить.
– А-а-а, с кем я общаюсь, – Юлька машет рукой в мою сторону, мол, пропащая. – Ждем тебя, значит, с Егором.
– А если б я не ответила? Идти было бы не обязательно?
Юля фыркает, высоко задирает голову и снисходительно отвечает:
– Варианта не идти не было. Я, понимаешь ли, еле запомнила, что-то кроме Афин, хотела блеснуть, но это же ты.
Глава 15
День выдался солнечным, но не жарким. Идеальный для уличного детского праздника. Ну как детского… так было только заявлено. На деле же соберется несколько сотен человек.
Первое время после переезда я испытывала неловкость, присутствуя на таких мероприятиях. Теперь же, не скажу, что частый гость, но уже адаптировалась.
– Мам, легко ты меня отсюда не уведешь, – выдает Егор, как только мы выходим из такси на территории загородного комплекса.
Уже с парковки размах становится понятен.
– Ох, ну спасибо, что предупредил, родной. А то б я удивилась вечером, расстроилась, – мне доставляет удовольствие наблюдать за Егором, у которого глаза от счастья искрятся. – Пошли, подарки подарим и будешь играть.
Юлю с родными мы находим в отдельно стоящей беседке. Бегло окидываю взглядом собравшихся, замечаю: одна из именинниц, вместе с сестренкой, сидит в игрушечном домике и горько плачет. Сердце сжимается.
Егор ориентируется быстрее. И моргнуть не успеваю, как он уже вручает девочкам букеты, буквально пара мгновений и всхлипывания прекращается. Да, он умеет. Чудеса.
– Добрый день, – улыбаюсь присутствующим. У Юли на редкость приятная семья, несколько раз доводилось встречаться. – Мы, наверное, слишком рано.
– Июшка, здравствуй! – Елена Семеновна, мама Юли, живо поднимается, не успеваю сориентироваться, как уже оказываюсь в её объятиях. Остальные присутствующие в этот момент здороваются. – Мы очень рады вас видеть.
– А если учитывать, что за последние минут сорок испробовали все способы успокоения, – Юлин отец кивает на внучек. – Вы тут просто незаменимы.
Оборачиваю к детям, которые уже оживленно о чем-то болтают. Младшая мертвой хваткой вцепилась в руку Егора. Данный факт его не беспокоит, он любит тактильный контакт.
– Это он может, обращайтесь.
Как только возвращаю внимание, меня крепко обнимает Юля:
– Спасибо, что нашла время. Я недооценила свекра. Одним махом решил и свои дела укрепить. Боюсь представить, сколько народу соберется. Мы рассчитывали на более узкий круг, – тараторит на ухо шепотом. – Это что? – кивает на подарочные пакеты в моих руках.
– Подарки, – пожимаю плечами. – Мы же на день рождения шли.
– Цветов было бы достаточно.
– Цыц, детский праздник. По факту сборище взрослых, а ты предлагаешь еще и подарков лишить. Бессердечная греческая девушка Вы, Юлиана Дмитриевна.
– Скажешь тоже, – Юля делает свой излюбленный взмах рукой, мне же становится смешно. – Пошли, буду знакомить с неизученным остатком семейства.
Причины спорить не вижу, ровно до тех пор, пока не опускаю взгляд вниз. Рядом со мной стоит Юлин племянник и тянет руку то ли ко мне, то ли к пакетам. Опускаюсь на корточки.
– Привет, маленький, – создание настолько милое, что волна удовольствия растекается внутри при виде его улыбки. Малышу на вид годика два, но я-то знаю – он помладше. По рассказам парень очень шебутной, но с виду сущий ангел. – Это тебе, – протягиваю ему один из свертков.
Он шустро его подхватывает, но тут же отдает его только что подошедшей матери, а сам снова тянет руки ко мне. У меня же, если быть искренней, поперек горла застревает ком, смотрю на него, закусив верхнюю губу, и стараюсь не расплакаться.
Сколько лет должно пройти, чтоб меня попустило? Подхватываю малыша и выпрямляюсь.
– Ий, он тяжелый.
– Смотри, испачкает.
Одновременно произносят Юля и её невестка – Ольга.
– Он, – качаю головой в сторону сына, – тяжелый, а это перышко, – перехватываю маленького удобнее.
– День рождения у меня, а подарки получает мелкий, – со стороны слышу недовольный вздох старшего племянника Юли.
Становится неудобно, вечно я торможу.
– С днем рождения, Дим, – поворачиваюсь и отдаю подарки. – Именинникам по два, маленьким утешительный приз.
– Спасибо, – грустные глаза загораются.
Ребенок тут же начинает изучение содержимого. Наблюдать за таким действом всегда приятно.
– Спасибо большое! – эмоций через край.
Маленький хватается за меня крепче. Оставляю оставшиеся подарки на кресле и двумя руками его обнимаю. Ощущения непередаваемые, даже пахнет еще так сладко. Крышесносно.
– Здравствуйте! – а вот и подоспела вторая именинница.
– Привет, Агата, – по малышке сразу видно, у кого сегодня день рождения. Мне даже кажется, что в ее наряде жарковато, выглядит как истинная принцесса. – С днем рождения, детка.
Агата забирает протянутые ей подарки, но медлит.
– Мой уже прошел, – говорит немного грустно.
– Но празднуют же его сегодня?! Чем больше дней праздника, тем лучше, – подмигиваю крошке.
Малышка включается:
– Дань со всех собрать, – говорит тише, чуть наклонившись к нам с Григорием.
– Точно, – улыбаюсь. Детская непосредственность всегда подкупает. Большую часть времени я придерживаюсь мнения, что мне Егора за глаза, но в такие моменты эмоции зашкаливают.
Гриша обхватывает мою шею и кладет голову мне на плечо. Пульс начинает частить. От мест, которых касаются маленькие ладошки, по телу расходятся волны тепла. Глаза прикрываю от удовольствия.
– А говорила, что не хочешь больше детей, – раздается неподалеку голос сына.
Распахиваю глаза и стараюсь считать его эмоции.
Может, ревнует? Но по виду так не сказать.
Егор запросто здоровается со всеми присутствующими.
Слабо могу представить компанию, в которой он бы растерялся. И хотя он часто болтает лишнее, проблем с коммуникацией никогда не наблюдала. Особенно он нравится представительницам слабого пола, от трех до шестидесяти.
Пока я обнимаю малыша, который так затих, возможно, уснул, наблюдаю, как Егор во все свои двадцать зубов улыбается Юле и всей остальной женской половине их семьи. Дарит подарок маленькой Елене, придерживает ее, запнувшуюся о подол длинного платья. Ему очень комфортно несмотря на то, что это не совсем наша привычная компания.
Юля с мужем мечтают о сыне и сейчас оживленно расспрашивают о том, как же ему удалось справиться с приступом девичьей горести, на что сын с вполне серьезным видом отвечает:
– Просто девочкам чаще нужно дарить цветы. Они это любят.
– Как ты это понял, Егор? – уточняет Юля.
– Так ведь улыбаются сразу. Всегда.
– Ты понял? – Юля поворачивается к мужу, подпирая ладонями бока. Затем резко поворачивается ко мне. – Я нашла себе зятя. И мне нужен еще один такой же, организуй, – Юля расслаблена, выглядит девочкой-девочкой. Улыбаюсь ей в ответ.
Конечно, всё логично. Две дочки – два зятя.
– Здравствуйте, Ия, – я так увлеклась созерцанием, что не заметила, как к нам подсел молодой человек.
Знать его не знаю, но сходство с Юлей и её мамой поразительное. Если старший брат похож на отца, то младшие пошли в маму.
– Здравствуйте, Григорий, – каким-то необъяснимым образом все, в ком течет кровь семьи Золотас, вызывают во мне симпатию.
– Не получилось внести таинственности в наше знакомство, – улыбается по-доброму.
– Просто я много о вас слышала. – По лицу Григория скользит тень, поспешно добавлю: – Только хорошее. Если забыть о том, что Вы любили делиться Юлиными конфетами со всеми желающими.
– Годы идут, а ты все никак простить мне не можешь, – с укором произносит в адрес подошедшей Юли.
Она же оставляет без внимания данную фразу, приобнимает его за плечи и произносит:
– Чудесно, вы уже познакомились. Это наш Григориас, – сжимает плечо брата. – А это Ия, твой ангел-хранитель, – чувствуют, как щеки начинают рдеть.
– Ты как скажешь тоже, – немного дергаюсь из-за неловкости ситуации, тут же спохватываюсь и поправляю головку маленького Григория. – Ничего сверхъестественного. Обычное человеческое отношение.
