– Есть, от отца ещё лежит. Мне-то без надобности.
Она, порывшись на полках, достала небольшой кожаный бурдюк и наполнила его молоком, потом добавила к припасам ещё кусок сыра.
– Вот и готово, – поставила предо мной провизию.
Я сложила всё аккуратно в мешок:
– Благодарю, дони. Сколько вам должна?
– Три кирша будет в самый раз.
За такой провиант цена была грабительской, но выбирать мне не приходилось. Теперь понятна доброта женщины и её услужливость. Спорить не стала, отсчитала монеты и, поблагодарив хозяйку, покинула дом.
Задерживаться в деревне не стоит, я быстро добралась до леса, отыскала уютную полянку, окружённую высокими ёлками, устроилась поудобней и принялась за еду.
Когда трапеза была почти окончена, мне вдруг послышалась нежная мелодия. Я чуть не поперхнулась куском хлеба. Откуда в лесу музыкант? Или это галлюцинации? Сложив всё в походный мешок, тихонько выбралась с полянки, следуя за мелодией, осторожно ступая, чтобы не выдать себя. Мало ли кто бродит по лесу.
Музыка доносилась из-за купы деревьев, что стояли довольно плотно друг к другу, скрывая от меня исполнителя. Спрятавшись за стволом, робко выглянула. На лужайке с пожухлой травой, примостившись на пеньке, сидел молодой парень, наигрывая на странном инструменте, похожем на гусли. Только он был квадратным с полукруглым верхом, а внизу размещался гриф, как у гитары, с колками для настройки. Далее шли ряды струн, настроенные, как я думала, заранее на определённые аккорды. Незатейливый мотив паренёк играл на нижних струнах, для этого на его большом пальце было надето кольцо с подобием когтя, которым он и цеплял струны. Мне впервые довелось увидеть столь странный инструмент.
Точно зачарованная, стояла я за деревом прислушиваясь. У парня был несомненный талант. Сам он, не обращая внимания ни на что вокруг, прикрыл глаза, полностью отдавшись звукам музыки, лившейся из-под его пальцев.
– Ты долго будешь там стоять? – Вдруг спросил парень, резко обернувшись в мою сторону.
От неожиданности я отпрянула от дерева и, запнувшись, плюхнулась на пятую точку. Юноша в один момент очутился возле меня.
– Ты кто? Как здесь оказалась?
При нём не видно было оружия, что меня немного успокоило.
– Я Дора. Шла тут и услышала, как ты играешь. Как удалось меня обнаружить?
Парень заулыбался во все тридцать два зуба:
– На слух никогда не жаловался. И потом ты топаешь и пыхтишь громче медведя.
– Вот ведь незадача, – с досадой ответила я, – мне казалось, что ступаю совсем тихо.
Парень рассмеялся:
– Сразу видно, ты не деревенская. Кстати, меня зовут Дин. Я менестрель. Путешествую по Террадору в поисках лучшей доли. У тебя нет чего пожевать? – Без обиняков приступил он к расспросу, – малость поистратился и остался без гроша. Но я всё верну, – поспешил добавить он.
Мне понравился бесшабашный юноша, тем более что вынужденное одиночество начало тяготить.
– Я иду в Кассель, если тебе по пути, то присоединяйся, – достала из сумки хлеба и сыра и протянула Дину.
Парень моментом сгрёб еду, откусив огромный ломоть хлеба. Как только в рот поместился?
– Я тофэ в Каффэль, – прошамкал он набитым ртом, – и буту рад фофутчице.
Юноша зажал свой диковинный инструмент под мышкой и протянул мне правую руку:
– Рад знакомству, – проглотил он кусок улыбнувшись.
– И я, – пожала его ладонь с тонкими пальцами.
Сквозь тучи выглянуло солнце, залив полянку светом, точно одобряя моё новое знакомство.
Глава 13
Дин споро умял мои невеликие запасы провизии:
– Мы можем остановиться в какой-нибудь деревушке. За пару монет нас пустят на ночлег.
– Я не хотела бы заходить в сёла. Может, просто сходишь, купишь ещё еды?
Менестрель насторожился:
– Дора, почему ты скрываешься? И почему идёшь в город совсем одна?
– До этого ты вопросами не задавался, когда схомячил все мои припасы.
Дин почесал светлую макушку:
– Я всегда говорил: пустое брюхо не даёт соображать голове. Но всё же, как так вышло, что осталась совсем одна? Идти до Касселя неблизко и опасно. И вдруг ты кого-нибудь ограбила?
– Боишься, отберу твою карликовую арфу?
– Это цитра, – насупился Дин, ласково погладив инструмент по лакированному боку, – так её ещё никто не обзывал. И да, боюсь, она досталась мне от учителя, его знали в нашем королевстве и любили.
– Почему же тогда ученик прозябает в холодном лесу без крошки хлеба?
– Случайно вышло, – буркнул юноша, – так бывает.
– Ну так играл бы крестьянам, глядишь, накормят тебя, если боишься каждого встречного.
– Встречные бывают разные, – задрал он палец, – а селяне ничего не понимают в высокой музыке, что облагораживает человека. Им подавай дуделки. Только ты так и не ответила на мой вопрос, – прищурился Дин, – клянусь сохранить тайну, если твоё путешествие не связано с преступлением.
– Да какое преступление, – отмахнулась, усевшись на какую-то корягу, – всего и прегрешений за мной, что я незаконнорождённый ребёнок.
– И? – Уставился на меня менестрель, – мало ли таких. Никого из дома не гонят. На воспитание в деревеньку отдают, бумаги какие надо справят и всех делов.
– Ну мне так не повезло. Я внебрачная дочь Беатрис Кассиани. Моя мамаша решила сослать меня в Монтклиф, а мне туда совсем не хочется. Вот и сбежала.
– Твоя мать – герцогиня Кассиани?! – Глаза Дина полезли на лоб, – ну и дела!
Он запустил пятерню в волосы, дёрнув себя за чуб.
– Это что-то меняет? – Спросила его.
– Ты лучше о своём родстве не говори. Документы у тебя есть?
– Да, – вспомнила про бумаги, хлопнув себя по лбу, – я в них и не глянула, как стащила из кабинета герцога.
– А ты отчаянная дони, – рассмеялся Дин, – сдаётся, это будет интересное путешествие.
Я, скрывшись за деревьями, задрала юбку блио, достала бумаги, спрятанные за лифом платья. Вернулась к парню и впервые развернула свои документы:
– Исадора, крестьянская дочь. Владения герцога Бруно Кассиани. И это всё? – Ничего не понимая, посмотрела я на Дина, – даже фамилии нет.
– Откуда она у крестьян, – усмехнулся парень, – ты что вчера родилась?
– Я всегда жила при замке. В каморке возле подвалов. Ничего не знаю о жизни.
– Угораздило тебя, – Дин опять дёрнул себя за чуб, этак он всю шевелюру вырвет, – ты знаешь, когда-то в ваших краях была одна песенка. Правда, герцог её запретил, под страхом того, что лично вырвет язык ослушавшемуся. Менестрель ударил по струнам и запел чистым звонким голосом:
В замке Кассиани своды высоки,
Под другими герцогу просто не пройти.
Беатрис с кем спала – целый ряд до конюха
С той поры рога ветвисты, высоки у муженька.
– Эх, так мне и сказали, что родилась от того самого конюха, – дослушала я куплет.
Дин рассмеялся:
– Прости, я не над тобой. Только не ведал, что песенка вовсе не лжёт. Думаешь, тебя будут искать? Потому боишься заходить в деревни?
– Всё может быть, – пожала я плечами.
– Тогда обойдёмся ночёвками в лесу, – легко согласился парень, – не так тут и холодно.
Я с сомнением поглядела на его наряд: куцую курточку – котарди (прим. автора – узкая, облегающая фигуру верхняя одежда), под которой виднелась рубаха, обтягивающие ноги штаны и ботиночки на тонкой подошве. Плащ, накинутый сверху, тоже не внушал доверия, книзу он основательно разлохматился этакой бахромой.
Дин заметил мой взгляд и покраснел:
– Я много путешествую. Оттого и одежда такая вот.
– И ты собираешься в город покорять тамошних аристократов в этом наряде?
– В тавернах можно неплохо заработать, – беззаботно отозвался он.
– Живёшь одним днём, стало быть? – Улыбнулась в ответ.
– Жизнь менестреля такая, – махнул парень рукой, – сегодня ты любимец публики, а завтра можешь оказаться в канаве. Я к этому привык.
– Тогда, друг мой, договоримся так. Мы идём вместе, но без всяких глупостей. Спросят, ответишь, что я твоя сестра.
– Ни о каких глупостях и не думал, – ещё больше покраснел менестрель.
– Ага, – лукаво ухмыльнулась я, по привычке чуть не сболтнула, что за свои годы научилась разбираться в мужчинах, – иди в деревню за едой, – протянула ему немного денег, – иначе мы до ночи так проболтаем.
Парень отдал мне свою цитру:
– Пусть пока побудет у тебя, ну-у-у, как залог того, что я не обману.
– Или опасаешься «тёплого» приёма в деревне?
Друг мой стал пунцовым.
– Иди уж, – взяла из его рук инструмент, – но с тебя причитается.
– Что? – Распахнул он глаза.
– Рассказать о себе. Я ведь ничего не утаила.
Пробормотав невразумительный ответ, Дин скрылся за деревьями. Долго ждать его не пришлось. Парень раздобыл хлеба, пирожков с мясом и даже несколько яблок. Торгуется он точно лучше, чем я.
Болтая, мы пошли в сторону Касселя, следуя по опушке леса.
– Эй, – напомнила я Дину, – как же история твоей жизни?
– О, – весело улыбнулся парень, – не так интересна, как твоя. Мои родители – крестьяне, а я шестой сын. Наследства мне не светило. Когда в нашей деревне на празднике оказался странствующий менестрель, он услышал, как я ему подпеваю, и предложил родителям взять к себе в ученики. Те были рады избавиться от лишнего рта. Мы всегда много путешествовали. Но однажды учитель заболел, денег на лекаря не было. Он скончался от лихорадки, а я остался один.
– Скажи, ты много где побывал. Можно ли в Меглоре найти работу помощницей швеи?
– Умеешь шить? – Оживился юноша, и услышав утвердительный ответ, закивал головой, – хорошие мастерицы часто берут к себе способных девушек для мелких работ. Подолы подшивать или ещё что.
– Отличная новость! – Обрадовалась я.
– Но мы говорили про Кассель, выходит, собралась дальше одна идти до самого Меглора?
– Если придётся, – пожала плечами.
– А ты смелая, – восхищённо глянул менестрель.
– Жизнь заставит, – кивнула я.
– Эм-м-м, – замялся Дин.
– Хочешь предложить свои услуги до самого Меглора? – улыбнулась ему.
