Не поспоришь, погода загляденье. Солнышко светит, птички поют, ни ветерка, ни облачка. Только сомневаюсь, что мистер Оллсоп пришел сюда ради светского разговора.
– Изумительная! – согласилась я с сарказмом, отпирая дверь своим ключом. И обернулась через плечо: – Вы просто проходили мимо, да?
Клалия в такую рань на работу не приходила, ей нечего делать до открытия. Это мне нужно наготовить кучу снеди к завтраку, а времени всегда впритык.
– Увы, нет, – мистер Оллсоп развел руками. – Мы с вами не закончили. Вы позволите?
Говорить о его бредовых теориях сегодня хотелось ничуть не больше, чем вчера, но… В конце концов, с полиции станется вызвать меня повесткой!
– Проходите, – разрешила я нехотя и распахнула дверь.
Тишина и благодать. Стулья подняты, столы и пол вымыты, свежие букеты в вазах. Пахнет пионами, лимонной полиролью для мебели и вчерашними кексами.
– Уютно, – прокомментировал мистер Оллсоп, оглядываясь. Видимо, в прошлый раз ему было не до интерьеров.
Я заперла дверь и предложила:
– Пойдемте на кухню? У меня уйма работы.
Он не стал заверять, что ничуть не помешает – мы оба понимали, что это неправда. Пристроился скромно в уголке, отхлебнул кофе. Я же надела передник, убрала волосы, вымыла руки и наконец приступила к священнодействию. Для начала нужно растопить сливочное масло с медом и немного подогреть молоко. Тут главное не увлекаться, потому что в слишком горячем дрожжи погибнут.
Мистер Оллсоп не мешал мне суетиться. Только когда накрытая полотенцем кастрюля с опарой отправилась в теплое место – подходить – он заговорил.
– Что вы знаете о своем отце, мисс Вирд?
От неожиданности я хлопнула глазами.
– Он главный инженер на хлебозаводе. Там, где работала мама… и я тоже.
Голос дрогнул. Уже полгода прошло с маминой смерти, но рана даже не начала затягиваться.
Мистер Оллсоп лишь отмахнулся.
– Я говорю не об отчиме, а о вашем настоящем отце. Вы ведь осведомлены, что мистер Вирд вам не родной?
Я помешала в кастрюльке фруктовую начинку для пирожков – яблоки, вишня, сахар, немного крахмала для густоты и щепотка ванили – и лишь потом ответила:
– Вижу, вы хорошо покопались в моем прошлом. Но какое отношение это имеет к дурацкой истории с печеньем?!
– Самое прямое! – заявил он и строго погрозил мне пальцем. – Не увиливайте, мисс Вирд. Так что вы знаете о своем отце?
– Мой отец – Руперт Вирд, который меня вырастил! – пусть даже он женился на другой всего-то через два месяца после смерти мамы. – А о том мужчине я знаю только, что он иностранец.
– Иностранец, – повторил мистер Оллсоп. – И больше ничего? Полагаю, вы могли унаследовать от него свои способности.
– Да перестаньте! – я швырнула на стол кухонное полотенце. – Хватит рассказывать сказки. Я училась в школе и помню, что магия – это наука. Расчеты, список ингредиентов, ритуалы и все такое прочее. Вы видите тут пентаграммы?
Я обвела рукой блистающую чистотой кухню. Светлая, просторная, функциональная – мечта любой хозяйки. Всевозможные лопаточки, венчики, противни, прихватки, стопка чистых полотенец, пекарская бумага – в общем, все, чего может потребовать самый привередливый кондитер. На стене солидно поблескивала старинная медная утварь – драгоценное наследство миссис Гилмор, которая получила эти кастрюли и сковородки от своей прабабушки.
Мои возражения мистера Оллсопа ничуть не смутили.
– В том-то и дело, – признал он спокойно, – что на обычную магию ничуть не похоже. Однако и простым совпадением это тоже не объяснишь. Следовательно, вы или провидица редкой силы, или… фея. Наполовину.
Ложка выпала у меня из рук, пачкая красным светлый кафель.
– Вы меня разыгрываете? – спросила я со слабой надеждой.
Он отрицательно покачал головой и пригладил седые волосы.
– Какие уж тут розыгрыши?
От плиты потянуло пригорающей начинкой и я, спохватившись, выключила конфорку. Подумала и взялась за тесто. Когда в голове сумбур, надо занять руки привычной работой.
Мистер Оллсоп жевал отвратительные пончики, и я старалась на него не смотреть. Просеяла муку и принялась месить. Занятие это монотонное, зато на диво успокаивающее. Не буду думать, правда все это или нет – от таких мыслей недолго и свихнуться. Придется тогда сидеть в уютной палате с мягкими стенами и доказывать санитарам, что я – всамделишная фея. Только вряд ли мне кто-нибудь поверит.
– Такое впечатление, – заметил вдруг он, расправившись с кофе и немудреным завтраком, – что вместо теста вы представляете… какого-нибудь недруга.
Я устало распрямила спину.
– Что вам от меня нужно, мистер Оллсоп? – я плюхнула тесто в миску, хорошенько укутала и отправила подходить. – Вы зачем-то вызволили меня из тюрьмы, за что я вам, кстати, очень благодарна. А теперь ходите следом и рассказываете сказочки! Зачем?
Он глубоко вздохнул и покачал крупной головой.
– Вам придется осознать это и принять как данность. У вас есть способности феи.
Я фыркнула и заявила уже совсем невежливо:
– За дурочку меня держите? Фей не бывает!
– Не бывает, – согласился он неожиданно миролюбиво. – В нашем мире. Разумеется, в школьной программе об этом не упоминается, однако в соседнем мире феи водились в изобилии. Даже после закрытия порталов они изредка к нам залетают. По-видимому, и ваш отец… залетел.
Захотелось постучаться головой о стол. Вместо этого я вынула большой пакет грецких орехов – как раз для завтрашнего медовика! – и принялась их колоть. Мистер Оллсоп чуть поморщился от громкого стука и треска, но уши затыкать не стал.
– И что дальше? Я должна махать волшебной палочкой и творить чудеса?
Для иллюстрации я легко помахала молотком (уж какую волшебную палочку смогла раздобыть!). Главное – не забыться и не опустить его невзначай на кое-чью седую макушку.
Мистер Оллсоп улыбнулся сочувственно.
– Боюсь, так просто у вас не выйдет, вы ведь фея только наполовину. Я проконсультировался кое с кем. К сожалению, о магии фей мало известно, однако можно предположить, что в вашем случае магия отца наложилась на магию матери, отсюда столь странный механизм работы.
Я могла только глазами хлопать.
– Какой еще механизм?
Он вздохнул и объяснил раздельно, как маленькому ребенку:
– Ваша магия – в выпечке, мисс Вирд. Только вы пока не умеете с ней обращаться.
Я сделала вид, будто не понимаю.
– С выпечкой?
И потянулась за изюмом и апельсиновой цедрой для кексов.
Моя ирония пропала даром. Проще одной булочкой накормить дюжину детей, чем пронять этого господина! Интересно, он со всеми играет роль доброго дядюшки, или только мне такая честь?
– Что же, – улыбнулся он мягко, – если вы мне не верите, давайте вместе найдем иное объяснение. Согласны?
Я посмотрела на него с подозрением. Его ярко-голубые глаза весело поблескивали, и взгляда он не отвел.
– Если вы не заметили, я работаю! – я вынула из шкафа миксер.
– До которого часа? – осведомился он деловито и взглянул на дорогие наручные часы.
– До трех.
– Тогда непременно загляну к вам в половине третьего, – пообещал он. – Надеюсь, вы оставите для меня чуточку ваших волшебных булочек?
Пока я пыталась сообразить, померещилась ли мне двусмысленность, он подмигнул – и был таков.
***
При виде меня на рабочем месте Клалия поджала губы.
– Доброе утро! – первой поздоровалась она. – Вижу, тебя выпустили?
Ценное замечание, ничего не скажешь.
– Доброе. – я наклонилась и вынула из духовки лист с румяными булочками. В лицо пахнуло горячим воздухом с ароматом сдобы и ванили. – Да, извинились за ошибку и отпустили.
Тут я немного привирала, извиняться за коллегу мистер Оллсоп не стал, а лейтенант Рейн объявиться не соизволил.
– Вот как? – кисло переспросила она и поправила кружевную наколку в выбеленных волосах. – Надеюсь, это послужит тебе уроком.
– В чем?
От одного воспоминания о той ночи меня передернуло.
Клалия окинула меня снисходительным взглядом, чуть-чуть подвела губы, полюбовалась своим отражением и наконец пояснила:
– Деточка, научись не лезть вперед и не выделяться.
Я прикусила язык, чтобы не нагрубить в ответ. Уж ей-то с ее внушительным декольте стоило помолчать!
Звякнул колокольчик на входной двери и Клалия, фыркнув напоследок, отправилась в зал. А я вернулась к недовзбитому крему для медовика. Пожалуй, надо замесить тесто для кексов с долгим выстаиванием, заморозить немного булочек и еще сделать готовую смесь для овсяного печенья с шоколадной крошкой, чтобы в любой момент были под рукой. Лучше иметь запас, а то с этой полицией не знаешь, чего ждать! Думаю, хозяйка одобрит, все равно меню на эту неделю придется переделывать.
Густое низкое: «Синтия!» заставило меня дернуться и просыпать на стол молотый мускатный орех.
Я торопливо выглянула из кухни и улыбнулась миссис Лерье.
– Здравствуйте! Спасибо вам большое…
Она царственно отмахнулась:
– Не о чем говорить, милочка! Само собой, вы ни в чем не виноваты, а тот лейтенант – просто…
И проронила соленый эпитет, от которого я вытаращила глаза. А она за словом в карман не лезет!
Миссис Лерье чуть заметно улыбнулась, довольная произведенным впечатлением, и устремилась к столику у окна.
– Надеюсь, блинчики сегодня удались? – поинтересовалась она, снимая кружевные перчатки.
Это мигом опустило меня с небес на землю. Я захлопнула открытый было рот, прикусила губу… Сегодня же четверг, блинный день! Мистер Оллсоп так голову мне задурил, что я в меню толком не взглянула. Что же, как ни крути, виниться придется.
– Честное слово, совсем забыла, – я прижала руки к груди. – Могу приготовить специально для вас, но придется подождать.
Блинному тесту нужно настояться хотя бы полчаса, а ведь еще жарить!
– Не трудитесь, – миссис Лерье отбросила с лица вуалетку. – Думаю, для разнообразия подойдет что-нибудь новое. Пахнет недурно.
Само собой, я тут же натаскала ей всего-всего на пробу. Миссис Лерье заказала зеленый кантонский чай и получила его. Выпечкой она тоже осталась довольна и хвалила, кажется, искренне.
Миссис Лерье тепло распрощалась, а я подскочила от ужасной мысли. Что, если россказни мистера Оллсопа – чистая правда? Ведь я злилась, когда пекла эти пирожки! Вдруг кто-нибудь ими отравится? Но отбирать у посетителей выпечку – тоже не лучшая мысль. Тогда меня точно уволят!
Так я и промаялась остаток дня, разрываясь между здравомыслием и желанием броситься в зал, чтобы вырвать куски прямо изо ртов покупателей.
За обедом я мрачно сжевала три пирожка, запивая их крепким, очень сладким чаем. Если в них отрава, пусть я умру первой!
Корчиться в муках посетители не спешили и уписывали булки за обе щеки, только Клалия косилась на меня недовольно и что-то прошипела про талию. Завидует, наверное. Я-то могу поглощать сладости тоннами, оставаясь стройной, а Клалия вынуждена ограничивать себя хоть время от времени, иначе превратится в безобразную толстуху.
Делиться с ней откровениями Оллсопа я, понятное дело, не стала.
Я посмотрела на оставшиеся от выпечки крошки и отругала себя последними словами. Яд? Как можно думать такое всерьез? Докатилась!
***
– Я боялась кого-нибудь отравить, – созналась я, ставя перед мистером Оллсопом тарелку с тремя румяными пирожками.
Он высоко поднял брови и, кажется, посмотрел на меня по-новому. Заинтересованно так, изучающе.
– То есть вы хотели кого-то отравить? – поинтересовался он, справившись с собой. Однако, не колеблясь, взял с тарелки самый поджаристый пирожок. – По какой же причине вы хм, не осуществили свое намерение?
– Нет, но… – я зябко передернула плечами, оглянулась на Клалию и понизила голос: – Вы сказали, что моя выпечка – необычная. А я утром была так зла, когда замешивала тесто!
Он рассмеялся и с видимым удовольствием откусил.
– Присаживайтесь, мисс Вирд. Не волнуйтесь, ваша подруга ничего не услышит.
