Я гневно сдуваю прядь волос с лица.
– Двигайся, иначе не успеешь отсосать яд.
– Уверен, ты сможешь мне в этом помочь. – В его глазах вспыхивает огонек.
Засранец.
Мы наконец-то вываливаемся из дверей лифта, как груда вещей, которые были в спешке заброшены в шкаф. Я спотыкаюсь об дурацкую лодыжку Лиама, и он раздраженно пыхтит.
– Уверена, ты сможешь найти кого-то другого на эту роль. – Я прерывисто дышу, потому что запыхалась так, словно сделала кардио в парилке, и изнемогаю от желания снова пнуть Лиама. Только теперь намеренно.
– А что если я хочу только тебя?! – рычит он, чуть не роняя подарок. Это должно было выглядеть как очередной укол. Но все получается иначе. Мы замираем, когда оба осознаем, как двусмысленно звучит эта фраза.
– Иногда то, что мы хотим, слишком дорого нам обходится.
– Могу поспорить, что я бы смог себе это позволить.
– Тогда купи себе чертову отдельную планету и улети на нее для всеобщего блага!
Или ради сохранения моего рассудка, который я каждый раз теряю рядом с тобой.
Мне действительно нужно как можно скорее заткнуть свой рот. Желательно в эту секунду.
– Как думаешь, их примут в местный зоопарк? Мы могли бы продать их или типа того.
– Не думаю. Они недостаточно выдрессированные. Тем более придется сажать их в разные вольеры, это напряжно.
Мы с Лиамом поворачиваем головы на голоса и видим Леви и его друга Нейта. Они стоят по обе стороны дверного проема квартиры, сложив руки на груди.
– Согласен, может, тогда есть смысл их усыпить.
– Может, вам есть смысл заткнуться?! – рявкает Лиам с раскрасневшимися от гнева щеками. – Идиоты.
– Не ори в моем доме, – Леви произносит это смертельным тоном. – Здесь дети. Придите в себя и проходите.
Я запрокидываю голову, делаю глубокий вдох и пытаюсь избавиться от липкого ощущения стыда. Меня и так не назвать хорошей сестрой, так что испортить праздник, который важен для Анны – совсем не входит в мои планы. Я разобьюсь окончательно, если разочарую ее еще больше, чем уже сделала это.
Не глядя на Лиама, прохожу в квартиру и слышу, как он следует за мной.
Молча. Слава богу.
Леви улыбается мне и ждет, когда я обниму его первой. Как и всегда. Я прижимаюсь к его груди, обвивая руками талию.
– Мы скучали без тебя.
– Даже ты? – хмыкаю я, слегка отстранять от него.
– К сожалению, – хихикает он, и я показываю ему язык.
Проходя глубже в квартиру, осматриваюсь по сторонам. Каждый элемент пространства окутан гармонией и легкостью. Здесь ощущается легкость Анны и чувство стиля ее мужа в каждой детали интерьера. Леви архитектор, и он приложил руку к перепланировке этого пентхауса. Хоть я нахожусь здесь не в первый раз, меня все еще завораживает элегантность и одновременно с этим непринужденность этого места. Тут пахнет домом. Этот аромат исходит от пастельной цветовой гаммы, с чуть более яркими акцентами на мебели. От игры света на плитке и сверкающем паркете. Из огромных панорамных окон льется свет. За окном серость, ледяной ветер, но это никак не отражается на обстановке в доме. Тут все пронизано теплом. И дело не в отоплении.
Огромная гостиная плавно перетекает в столовую и кухню. Пологая лестница ведет к спальням, балетной комнате, где до сих пор тренируется Аннабель, и огромной игровой, похожей на Диснейленд.
– Дядя Лиам! – кричит Оливия и несется по лестнице так быстро, что я уже двигаюсь в ее сторону, чтобы если что не дать ей с нее свалиться.
Мне приходится подавить укол боли оттого, что моя племянница признает Лиама первым. Оливия не видела меня больше года. Это нормально. Я сама виновата.
Как и всегда.
– Ну привет, мой маленький монстрик.
Лиам бросает свое пальто на пол и подхватывает Оливию одной рукой. Она перебирает его волосы, как если бы пыталась достать из них жвачку или залипшую конфету, портя его идеальную укладку.
– Ты так вкусно пахнешь.
Согласна, милая.
– Правда? Я старался для тебя.
– Правда, правда. Очень вкусно. Ты будешь моим мужем.
С губ срывается тихий смешок, потому что Оливия буквально излагает мои мысли в возрасте шести лет, когда я была до безумия влюблена в друга старшей сестры.
– Оливия, он не будет твоим мужем, – ворчит Леви. – Никто не будет твоим мужем.
– Папа преувеличивает, Оливка. – Я закатываю глаза. И подхожу к Лиаму с Оливией. – У тебя будет самый лучший и красивый муж во всем мире. – Я поглаживаю мягкую кожу ее руки.
– С конем? – Она широко распахивает глаза. А затем, осознав мое присутствие, верещит на весь дом, оглушая Лиама на одно ухо: – РОРА! Мама, РОРА! Папа, ты видишь РОРУ! Марк! Марк! Марк! – Она зовет своего брата, ерзая на руках у Лиама и пытаясь спуститься на ноги. – Приехала Рора, она научит нас плохим словам, наконец-то!
Я смеюсь во весь голос, даже если за слова Оливии мне потом прилетит от ее родителей. Через секунду мои колени ударяются об пол, а маленькие руки обхватывают мою шею. Я вдыхаю аромат каких-то сладостей, которых наверняка объелась Оливия, и шум внутри меня немного затихает. Меня не волнует, что маленькие пальчики поглаживаю уязвимые места на моем теле. Я просто растворяюсь и дышу этим ребенком. Спустя мгновение мы поднимаемся на ноги, и меня снова сбивают с ног.
Только на этот раз Анна.
Мы обнимаемся так крепко, что у меня сковывает грудную клетку. Так крепко, что болят ребра. Так крепко, что у меня покалывает в носу от подступающих слез.
– Щечка к щечке, Анна.
– Щечка к щечке, Рора.
Мы потираемся щеками, как делали с моих пяти лет. Это прикосновение не просто приветствие и замена поцелуям. Это наш уголок спокойствия. Наш непотопляемый остров.
Я чувствую, как по щеке Анны скатывается слеза, и отстраняюсь, чтобы смахнуть ее большим пальцем.
– Ну же, не плачь. Все хорошо.
– Я просто… – Она шмыгает носом. – Уф! Я так скучала.
– Я тоже скучала. – Я продолжаю вытирать мокрые дорожки на ее щеках. – Но теперь я здесь.
Хоть и ненадолго. Меня снова омывает волна стыда и вины.
Мы оглядываемся и понимаем, что нам дали уединиться. Все люди сидят в столовой и болтают, не обращая на нас внимания.
– Пойдем, Марк тоже очень ждал тебя.
Мне кажется, младший ребенок сестры меня и вовсе уже забыл. В последний раз, когда он меня видел, ему было почти четыре года. Вдруг он испугается меня?
Аннабель тянет меня за руку в столовую, где сидят все друзья их семьи. Нейт и его дочь Хоуп. Прекрасная девочка с белоснежными кудрями, как у ее отца. Ей вроде бы чуть больше трех лет, а может быть уже четыре. Боже, я слишком много пропускаю, скитаясь по миру, в попытке каким-то образом залатать множество дыр в своей груди. Рядом с Нейтом сидит Валери, лучшая подруга Анны, и ее муж Макс. Я обожаю эту пару всем сердцем. Они могут цапаться друг с другом, как кошка с собакой, а через секунду Макс скажет, что его жена лучшая женщина на земле и ее волосы цвета осени – самое прекрасное, что ему доводилось видеть.
Марк подходит ко мне нерешительно, но с яркой улыбкой на лице.
– Эй, красавчик, я так по тебе скучала. – Я приседаю и протягиваю к нему руки, которые предательски дрожат от волнения.
Марк смотрит на меня пару долгих секунд, а затем падает в мои объятия. Его светло-русые волосы щекочут мою щеку, а грязные от какой-то сладости руки прилипают к пушистому свитеру.
– Что ты ел?
– Печенье, конфеты и т-о-о-орт. Только никому не говори.
Я смеюсь с его наивности. Навряд ли Аннабель и Леви не заметили, как их ребенок съел тонну сладкого.
– Конечно не скажу. У меня для тебя и Оливки есть целый пакет сладостей. Тети созданы для того, чтобы позволять вам то, что запрещают родители.
Он хихикает и идет к сестре, чтобы доложить последние сладкие новости.
Я сажусь на свободный стул между Аннабель и Максом, Лиам – напротив меня. Он сверлит меня взглядом. Я делаю то же самое в ответ. Дети бегают вокруг стола, и я вспоминаю о подарке. Совсем забыла про него, пока пыталась не разрыдаться из-за встречи с семьей.
– Оливия! Почему ты не потребовала свой подарок? – Я прищуриваюсь и улыбаюсь ей.
Голубые глаза Оливии загораются, но она не успевает ничего ответить, потому что засранец на другом конце стола вставляет свое никому не нужное мнение.
– Потому что она распаковывала мой. – Лиам медленно делает глоток воды.
Напряжение тут же повисает над столом, как туча с кислотным дождем.
– Лиам, – шепчет Анна и качает головой.
Да, Оливия действительно уже распаковала подарок Лиама и до сих пор прыгает от счастья, что у нее теперь есть огромное белое пони с розовой гривой, которую можно красить во все цвета радуги.
Я крепко сжимаю ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Мой подарок не такой классный. Если честно, то я даже понятия не имела, что ей подарить. Последний раз, когда мы виделись, Оливии нравился голубой цвет, теперь это фиолетовый. Раньше она любила игрушечного пушистого щенка на светящемся поводке. Теперь это, видимо, пони.
Я иду в гостиную, где оставила сумку и достаю оттуда подарок и сладости. Оливия следует за мной, пока все наблюдают за нами из столовой.
– С днем рождения, Оливка. – Мои руки дрожат, когда я протягиваю ей коробку лавандового цвета.
Она открывает ее и начинает рассматривать подарок. Из-за нервов у меня потеют ладони, и я не могу удержаться от вопроса:
– Ты смотрела «Моану», верно? Мы с твоей мамой очень любим этот мультик.
– И папой, – добавляет Леви, поддерживая меня, когда Оливия слишком долго молчит.
– Сейчас она любит «Литл Пони».
Я даже не хочу встречаться взглядом с этим придурком. Слышится звук подзатыльника, который, уверена, Леви отвешивает Лиаму.
Кто, черт возьми, укусил его за задницу? Вероятно, это была я, когда направила его деньги в ассоциацию по защите людей с маленькими пенисами.
Оливия продолжает крутить в руках куколки всех персонажей из «Моаны». Она нажимает на какую-то кнопку, и краб начинает петь песню про блеск и светиться. Оливия издает смешок и наблюдает, как игрушка смешно ползает по полу.
– Да, мама с папой часто включают эту песню, – тихо говорит она.
К нам подбегают Хоуп и Марк, начиная рассматривать новые игрушки. Оливия потирается о мою щеку, как это делает ее мама, и убегает играть… с пони.
Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо.
Дети меняют любимые игрушки как перчатки. Даже если ей не понравилось сейчас, это может случиться потом. Главное, что она знает – этот подарок от меня. Что мне не плевать. Что я люблю ее.
Я возвращаюсь за стол и смотрю в свою тарелку. Разговоры, начиная от детских проблем, заканчивая тем, что Валери с Максом планируют наконец-то сыграть свадьбу, кружат вокруг меня.
– Мы начинаем искать свадебного организатора. Я не думала, что это так сложно. Их сотни, тысячи, как понять, кто нормальный, а кто превратит мою свадьбу в дурацкую вечеринку с пошлыми конкурсами?
– Где ты хочешь, чтобы она проходила?
– Думаю насчет парка аттракционов.
Я слушаю все вполуха, продолжая думать о том, что нужно больше времени уделять Анне и ее семье. Мне повезло, что дети вообще не забыли о моем существовании. Так же как и повезло, что сестра до сих пор со мной близка. Есть ли у нее какие-то проблемы? Она редко говорит об этом. Я знаю, что Анна счастлива, но вдруг… Вдруг я пропускаю так много, что не замечаю чего-то. Вдруг я опять просто остаюсь в стороне, пока ее что-то тревожит. Болит ли у нее травмированное колено? Начал ли Марк выговаривать букву «р»? Получается ли у Оливии заниматься балетом? Если я не ошибаюсь, то ей очень нравится, но…
Слишком много «но», в которых я не уверена.
– Аврора, где пройдет первая гонка?
Я отрываю взгляд от своей тарелки и отвечаю Валери:
– В Бельгии.
– Переживаешь? В прошлом сезоне были другие трассы, верно?
– Да. – Киваю, перебирая пальцами салфетку. – В NASCAR я ездила по овалу. – Я вижу вопрос в глазах Валери и продолжаю: – Это трасса овальной формы с большим наклоном. Там нет множества поворотов и…
– Как тачки! – Валери хлопает в ладоши, когда понимает, о чем я.
– Да! – смеюсь я. – Маккуин ездил в NASCAR.
Я обожаю этот мультик и всегда произношу коронную фразу «Порхай, как бабочка, жаль, как пчела» перед каждым стартом.
– Мне нравится твой макияж, что за помада? – Валери слегка сужает глаза, рассматривая мои бордовые губы.
– Губная, полагаю, – усмехается Нейт, с умным видом поправляя очки.
