– Так непривычно, что тебе надо заново всё рассказывать, – хохотнула девчушка и звонко шлёпнула босой ступнёй об пол. – Семейство Ли. Потомки древних людей-драконов. Сенёк, не хочешь ты рассказать?
Девушка отрицательно покачала головой и отвернулась к раковине.
– Когда-то давно, не могу уточнить насколько, люди и драконы мирно сосуществовали, – возбуждённо начала тараторить младшая, – Небесные создания обладали многими магическими способностями. Основная из них – перевоплощаться в человеческое обличье ради защиты своего рода. Во все времена находились недруги, которые пытались уничтожить создания из-за бесконечного страха перед ними. Среди них и те, кто хотел завладеть несметными богатствами и дарами. Именно поэтому драконы стали чаще принимать людской облик и смешиваться с толпой. Заводили семьи, продолжали род, но тихо, не привлекая ненужное внимание. В конце концов они стали настолько редко расправлять свои крылья, что утратили возможность делать это, оставшись навсегда взаперти человеческого образа. Боясь, что магия тоже неуловимо исчезнет, наши предки продолжали активно использовать свои дары. Ну и на этом всё, пожалуй. Если в двух словах об истории для понимания. Раньше драконов было великое множество, разных пород, мастей, стихий. Голод, войны, убийства, предательство привели к тому, что сегодня в этом сыхэюане собрались немногие потомки каждого из четырёх видов.
Юймин задумчиво провела пальцем по нижней губе и закатила глаза, вспоминая, что она могла упустить. Миран встрепенулась и поинтересовалась:
– Выходит, что жильцы дома Ли не являются прямыми родственниками? То есть, братьями и сёстрами на самом деле?
– Нет-нет, – махнула рукой младшая, – Эту общину собрала матушка Минь со всех уголков Азии. Есть и другие дома и сообщества, далеко отсюда. Тут те, кто добровольно захотел присоединиться.
– А тебя откуда взяли? Ты ж совсем молодая.
Юймин звонко засмеялась, и её глаза хищно блеснули жгучим пламенем:
– Годы драконов тянутся гораздо дольше, чем человеческие. Мы присуждаем себе примерный возраст по вашим меркам и внешнему виду. Хотя ты права. Я всё равно тут самая молодая. Старше всех Фэнг.
– Наверное, всё же матушка Минь, – с улыбкой поправила Миран.
К её удивлению, девочка с досадой махнула ладонью:
– Нет. Матушка Минь из иного сословия и стихии. Ей сейчас около ста сорока людских лет.
Миран представила перед глазами поджарого подтянутого старейшину, который выглядел очень даже молодо. В подтверждение её домыслов младшая покосилась в окно, откуда виднелся второй домик, освобождённый для гостьи.
– Фэнг из потомков южных пламенных драконов. Таких осталось больше всего, так как они живут дольше других, более устойчивы к любым погодным условиям и болезням. А чешуя таких драконов в прошлые времена была самым прочным веществом на всём свете. Притом, лёгкой как пёрышко, скажу по секрету, – подмигнула девочка.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Я любопытная, люблю читать и интересуюсь историей и легендами. Чего не скажешь об остальных, за исключением самого старшего.
Сенёк отшвырнула полотенце в сторону и молча направилась к коридору. Миран спохватилась, когда та поравнялась с дверным проёмом:
– Ты не останешься? Я бы послушала и тебя. Так много хотелось бы узнать.
Старшая сестра бросила на гостью недовольный взгляд:
– Мне тебе не о чем рассказать. Мелкая зазнайка и так сделает это за нас всех.
Развернувшись на пятках мягких туфель, девушка нервно вышла из комнаты.
Минутное молчание прервала Юймин:
– Не обращай внимания. Ты ей не нравилась с самого начала. Всё потому, что она была влюблена в Фэнга. А тот много десятков лет никого к себе не подпускал. Её тоже.
Миран с интересом пересела в плетёное кресло и заёрзала, устраиваясь поудобнее.
– Да, – продолжила младшая с таким видом, словно ей приходилось повторять эту историю чуть ли не каждый день. – Матушка не сразу разрешила создавать пары в общине. Поначалу она просто хотела дать прибежище потерявшимся. Даровать им спокойное место, где они смогли бы практиковать магию и, при желании, в любой момент покинуть сыхэюань, чтобы отправиться на поиски предназначения. В каждом оно заложено, это «свой путь». У всех живых существ есть цель в жизни: кому-то помочь, что-то создать, а может, и уничтожить. Не нам решать. В общем, Минь придерживалась политики: «помоги заблудшей овце и направь на истинный путь».
Девочка взяла из корзины на столике яблоко и звонко захрустела им, усевшись на пол.
– В общем, за десятки лет тут прибывали и убывали разные жители. Они были из тех, кто странствовал по земле и нуждался в недолгом отдыхе. Набирались здесь сил и покидали дом. Сегодняшние постояльцы живут с Минь почти с самого начала. Кроме меня и Вэйдуна. Мы тут поселились всего с дюжину лет назад. Прибыли с противоположных концов Азии из разных племён. У парнишки уничтожили всю семью, и он бродил по земле в поисках себя, а мои предки пропали очень давно, и я жила то в одном доме, то в другом. Собирала знания, училась у разных сословий. Так и выяснила, что численность драконов тает на глазах.
– Так это ты предложила Минь стать свахой? – округлила глаза Миран.
Юймин снова рассмеялась. Гостья выглядела непривычно наивной. В прошлый раз, когда эта человеческая девушка жила с ними, казалась совсем иного склада ума. Да и то, что вновь прибывшая должна знать всё о семействе Ли, сбивало с толку. Неужто вместе с памятью у неё напрочь стёрлись и прежние черты характера?
– Нет. Просто она разволновалась из-за того, что за очень многие годы мы с Вэйдуном оказались самыми юными среди всех, кого она встречала. Матушка подметила, что молодых потомков практически не осталось, а взрослые особи хоть и долгожители, но всё же не бессмертны. Потом Сенёк безуспешно заигрывала со старейшиной, но, получив явный отпор, переключилась на более сговорчивого Лонгвея. Теперь они полноправно занимают один из домиков. А затем появилась ты, и Фэнга словно подменили. Он тебя по-настоящему полюбил, это почувствовали все. Прежде у нас были сомнения, что старший – потомок огнедышащих. Он ходил вечно бледный, тихий, как земля или воздух. Но ты пробудила в нем столь мощное пламя, что им теперь можно всю зиму греть сыхэюань.
Юймин довольно ловко бросила огрызок в ведро, стоявшее в другом конце комнаты.
– Ты тоже из этих, огненных?
Младшая утвердительно кивнула.
– Фэнг, я, Ян и Лонгвей. Мы одной стихии, но из разных семейств. Матушка распределила нас по одному на каждый из четырёх домов. Она считает, что так лучше для равновесия и баланса. А я думаю, что это для тепла.
Она хихикнула, аккуратно прикрыв рот ладонью.
Миран нравилась эта девчонка – неустанно весёлая, болтливая, светящаяся ярким лучиком солнца.
Юймин немного помолчала, выглянув в окно, но тут же вернулась к беседе.
– Минь и Джанши относятся к стихии земли. Их осталось мало, так как продолжительность жизни этого рода довольно коротка. Но способности у них полезные, связанные с растениями, природой. Матушка круглый год выращивает овощи, абсолютно не напрягаясь. Может даже оживить увядшие цветы.
Младшая сестра указала пальцем на ящики с зеленью, что стояли на всех подоконниках по периметру и даже на полу под окнами.
– Вэйдун и Лао рождены воздухом. Небесные драконы обладают чудесным даром слышать сквозь большие расстояния. Эти двое прекрасно справляются с охраной нашей общины, предупреждая, если вдруг почуют приближение незваных гостей. А чтобы узнать, какие у них намерения, уже вступаем мы, огненные, – она с гордостью похлопала себя по груди, а губы растянулись в довольной улыбке.
– Ах да, – вспомнила Миран, – читаешь мысли. Что, Фэнг тоже это может?
Девочка торопливо закивала:
– Это то, что передаётся из поколения в поколение. Фэнг мне об этом рассказывал, у него бесконечные знания о своей стихии.
Гостья задумчиво перебирала пальцами складки плотной юбки. Если старейшина может выведать всё, просто заглянув в голову, значит, и о Миран осведомлен больше, чем кто-либо другой. Ей становилось всё интереснее узнать о собственной прошлой жизни.
– А Сенёк? – Вдруг поинтересовалась девушка. – Какие у нее способности?
Юймин сдвинула брови, размышляя над ответом:
– Она единственная из потомков драконов воды. Фэнг рассказывал, что эти создания раньше обладали даром исцеления. Вода даёт жизнь всему сущему, может принимать любую форму и пробиваться даже через крошечные отверстия. Неудержимая и сильная. Но пока не видела, чтобы Сенёк применяла свой дар. Наверно, он у неё либо не сильно развит, либо вовсе утрачен.
Миран с сожалением склонила голову:
– Вот почему она так хотела создать семью и дать потомство… Осталась одна из своей стихии и отчаянно боялась забвения. Теперь я понимаю её.
Юймин поднялась с пола и пожала плечами:
– Насчёт потомства не знаю. Они уже давно пытаются, но всё никак. Мне иногда кажется, что женские особи драконов утратили способность размножаться. Ведь тогда были бы и более юные, чем я. А таких, как рассказывала матушка, нет. Да и мне уже примерно сорок человеческих лет. Мне бы тоже попытаться с кем-нибудь запечатлеться, да не с кем. Я пока не нашла дракона по душе.
Девочка коротко хохотнула и хлопнула Миран по плечу.
– Пока мы тут болтаем, Минь уже приготовила твою комнату. То есть, комнату Фэнга. Старший брат учтив и воспитан. Он не стал бы с ходу предлагать жить вместе, но, надеюсь, вы воссоединитесь. Такая красивая пара. И он ни на йоту не охладел к тебе, – украдкой шепнула младшая на ухо гостье. – Пойдём, провожу тебя. Наверняка ты хочешь выспаться.
Миран действительно клонило в сон. Обед был очень сытный, а долгая и живописная история Юймин утомила вначале разыгравшееся воображение.
Проходя по деревянному открытому коридору до следующего домика, гостья ощутила, что на неё пристально смотрят. Она сбавила шаг и обернулась на внутренний двор. Фэнг сидел в тени у стены и задумчиво потирал подбородок. В его глазах словно заплясали звёзды, когда их взгляды встретились. Миран доброжелательно улыбнулась и помахала ему рукой.
Юймин пожелала спокойного отдыха и удалилась, оставив девушку осматриваться. Комната старейшины не выглядела как жилище огненного дракона. Хотя внимание привлёк большой запас свечей на одной из полок. Свежая постель пахла цветами, и Миран аккуратно прилегла на неё. Окно смотрело прямо на первый дом, откуда она только что пришла.
Мысль о том, что оттуда могут следить любопытные глаза, заставила подняться и запахнуть плотную тяжёлую штору. Внутри сразу потемнело, и только щель под дверью осталась источником уходящего солнечного света с открытого крылечка. Девушка снова опустилась на подушку и попробовала представить, как тут живёт этот удивительный мужчина. Фэнг… Самый старший из драконов дома Ли. Какие мысли посещают его, когда он ложится на это же место, где сейчас так уютно раскинулась Миран? Когда он так же закрывает окно и оказывается во тьме, наслаждаясь огоньками свечей на полках…
Веки потяжелели и, расслабленно выдохнув, девушка погрузилась в спокойный глубокий сон. Она не проснулась, когда в комнату тихо вошёл старейшина, заботливо укрыл Миран одеялом и также бесшумно исчез.
С улицы доносились приглушённые голоса, которые вскоре стихли. Оставшийся вечер жители сыхэюаня продолжили заниматься привычными для них повседневными делами, позабыв на время о гостье и взволнованном Фэнг.
Лишь ночью, поднявшись попить воды, Юймин обнаружила, что постель, застеленная матушкой в их доме для старейшины, нетронута. Выглянув во двор, убедилась, что там пусто – его нигде не было.
Глава 5
Этим ранним утром лес дышал особой, почти невесомой тишиной, прерываемой лишь мягким шелестом травы. Осень только начала вступать в свои законные права, едва тронув верхушки крон золотом и бронзой, словно осторожно пробуя на вкус своё будущее царство. В воздухе витала прозрачная свежесть, довольно холодная, но всё ещё помнящая об отголосках протяжного знойного лета.
По влажной почве расплылся лёгкий туман, растворяясь в первых лучах восходящего солнца. Свет просочился сквозь густую листву тонкими драгоценными нитями, отражаясь в каждой капельке росы, дрожащей под слабым дуновением ветра.
Фэнг вышел из-под сводов Тотуми, шагнув босыми усталыми ступнями на мокрый зелёный ковёр. Пальцы на ногах сжимались и разжимались, впитывая освежающую влагу. Так спокойно… Мужская грудь тяжело поднялась, немного задержалась и медленно опустилась с тихим облегченным выдохом. Старейшина склонил голову, мягким взглядом рассматривая причудливые узоры на смуглых загорелых руках, созданные солнечными трафаретами.
Лес умиротворённо дышал вместе с мужчиной, медленно распрямляясь и расправляя свои невидимые крылья. До ушей старейшины донёсся приглушённый, чуть хрипловатый крик совы, возвращающейся на отдых после ночной охоты. Её голос вскоре мелодично растворился в шелесте ветвей.
Фэнг поднял голову и залюбовался листьями. Убаюканные ветром, они шептались между собой на своём древнем языке, неторопливо качаясь туда-сюда. Голова старейшины мерно задвигалась, повторяя их движение. Он почувствовал в этом что-то успокаивающее, вечное. Будто всё сущее вокруг передавало ему тайны мира, скрытые от глаз.
В голове заиграла незнакомая мелодия. Откуда она взялась? Фэнг попробовал напеть её вслух, но музыка внезапно начала ускользать, словно испугавшись, что её кто-то услышит, кроме него.
«Нет, постой!», – мысленно вскрикнул мужчина, но было уже поздно.
Он расстроенно уронил голову, и перед глазами заплясали мелкие синие пятнышки цветов цикория, спрятавшиеся в траве. Они выглянули, подмигивая Фэнгу, мол: не расстраивайся, всё будет хорошо.
Голые ноги в закатанных до колена штанинах лёгких брюк ступили дальше по сырой поверхности, и в нос ударил букет запахов. Старейшина прикрыл от наслаждения глаза и втянул воздух: влажная земля, прелая листва, далёкие грибные полянки, сладость маленького ручья, пробирающегося сквозь толстые переплетённые корни. Чистый восторг.
Пьянящий и дурманящий голову. Как раз то, что нужно.
Колокольчики, висевшие около входа в храм, тихонько позвякивали. Они появились тут этой ночью. Мужчина решил развесить их после появления Миран.
Вдалеке раздался хруст, и Фэнг напрягся, готовясь встретить нарушившего утреннюю идиллию незваного гостя. Из-за деревьев вышел мальчишка, укутанный в плотный «ханьфу». Точнее, подобие этой классической людской одежды, чтобы затеряться с толпой.
Матушка Минь смастерила своим постояльцам более удобные версии всех популярных нарядов, чтобы они не стесняли движения и усиливали индивидуальные способности. Так, для потомков огненных драконов традиционные костюмы она сделала из более тонкой материи, безопасной для огня или сильного жара. На Лао материал был тёплым и плотным. Мальчишка пробежался по опавшей листве, поднимая тонкие брызги капель своими лёгкими ботинками.
– Я услышал, что ты тут. Юймин обеспокоена тем, что ночью тебя не было дома, старший брат. Что случилось? С тобой всё в порядке?
Фэнг мягко улыбнулся и кивнул. Лишь когда его губы растягивались в столь редкой улыбке, по краям глаз появлялась пара еле заметных морщинок, дававших понять, что годы берут своё. Тем более такое большое их количество.
Старейшина слегка взмахнул ладонью в сторону Тотуми.
– Решил никого не беспокоить и дать своим мыслям спокойно улечься в голове. Как прошла ночь? Миран освоилась?
Лао потоптался на месте и присел на каменную ступеньку, ведущую внутрь помещения.
– Мне немного не по себе, если честно. Ты уверен, что мы правильно делаем, что оставляем девушку в сыхэюане?
– А куда же её ещё деть? – удивился старейшина, – Пока она в таком положении, пусть останется под нашим присмотром и защитой.
– А когда к ней вернётся память? Она снова уйдёт?
Фэнг на мгновенье свёл брови на переносице, но затем лицо снова стало гладким и спокойным.
– На этот раз она никуда не уйдёт. Если что-то и грозит, то среди нас ей явно будет безопаснее. Не знаю, что тогда руководило Миран, но обязательно выясню.
На самом деле у мужчины не было столько уверенности. Он вспомнил о том, как всего несколько часов назад в кромешной тьме спускался в ледяное подземелье под храмом. Как пробрался до конца туннеля и открыл ящик под алтарём. Украшение лежало на своём месте в том же положении, в каком он его оставил.
Мужчина потёр висок, напряжённо вспоминая те или иные возможные способы снять щит, который установила Миран у себя в голове. Либо это может сделать она сама, либо надо найти кого-то, кто поможет. И лучше бы, конечно, первое.
Лао подошёл к брату и сложил руки за спиной. Они стояли молча, направив взгляды вдаль, сквозь густую листву. Колокольчики еле слышно позванивали, украшая безмятежность момента.
Старейшина чувствовал безмолвную преданность и поддержку парня, который вечно бегал за ним хвостом и так старался походить на самого старшего из Ли. Лао же, в свою очередь, отбросил на время тревогу и просто наслаждался моментом. Фэнг сунул руку в карман и достал оттуда свёрток. На вопросительный взгляд брата он развернул ткань, дав солнцу обогреть металл амулета.
– Мой путь скрыт от моих глаз, – загадочно проговорил старейшина, – тьма и угроза ширятся в сознании. Но надежда зажглась в виде вернувшейся странницы. Она, надеюсь, сможет рассказать нам, что происходит. Этому оберегу больше незачем прятаться под храмом. Он предназначен для Миран и будет ей передан.
Лао понимающе кивнул:
– Как скажешь, старший брат. Солнце уже высоко, – задрал он голову, – вернёмся в дом. Не будем заставлять матушку волноваться. Я слышу, что кое-кто уже поднялся.
У самых ворот братьев окутала нежная мелодия. В центре дворика сидела Сенёк. Перед ней на низком столике лежал продолговатый корпус цисяньциня – музыкального инструмента в виде деревянного ящика с фигурными очертаниями. Девичьи пальцы походили на тонкие крылья бабочки. Они касались струн так осторожно, словно боясь нарушить тишину, но в то же время создавая эфемерное волшебство, парящее между небом и землёй.
Фэнг прошёл через арку и вежливо замер, облокотившись о столб. Лао тоже не стал прерывать сестру и присел на крылечко, прикрыв глаза и погрузившись в сказочную атмосферу, которую могла создать только Сенёк с её изящными, плывущими по воздуху, словно течение воды, руками.
На противоположном конце двора на ступенях дома старейшины сидела Миран. Её распущенные волосы стекали по плечам на грудь, на спину, едва заметно шевелясь под осторожным дуновением ветра. Природа вокруг сыхэюаня замерла, уступая место магическим переливам, эхом проносящимся по верхушкам деревьев.
Гостья расслабленно покачивалась вместе с мелодией. Иногда она приоткрывала глаза и любовалась: каждый взмах ладоней Сенёк был не просто движением, а дыханием времени. Неощутимым, но мощным. Музыка то медленно разливалась, как туман над древней чащей, то вспыхивала искрами, как отражение луны на поверхности спокойного озера. Звуки, исходящие из-под кончиков пальцев, пели шелестом ветра в кронах вековых гигантов, шёпотом мудрых рек, что несут в памяти тысячелетние истории.
Миран обернулась: металлические трубочки и маятник, что представляли собой занятную композицию для защиты от злых духов, создавали перезвон, который богато дополнял волшебство Сенёк. Гостья снова прикрыла глаза, и перед ними появились мелкие драгоценные камушки – каждый изображал касание к струне. Они скакали по тихой водной глади. Звуковые круги расходились все дальше и дальше, проникая не только в слух, но в самые глубинные уголки души. Туда, где за засовами скрывались воспоминания.
Хрупкие руки, парящие над цисяньцинем, стали набирать скорость и громкость, напористо и страстно. Дыхание Миран участилось, пульс еле поспевал за темпом и уже колотился в висках, как бешеный. Инструмент завыл, оглушив на мгновение всех, кто подпал под влияние, и внезапно стих до шёпота. Сенёк запрокинула голову, подняла ладони и замерла, позволяя жару струн отделиться от жадных пальцев.
Минь, слушавшая из открытого окна, растянула сухие губы в удовлетворённой улыбке.
Сенёк редко музицировала в последнее время. Иногда по утрам она доставала инструмент и играла у себя в комнате. Тогда сыхэюань слышал тихую мелодию, похожую на плач юной девы, полный горечи и боли. Сегодня же девушка удивила всех, выйдя во дворик. Игра оказалась такой яркой и эмоциональной, что Минь даже немного забеспокоилась за душевное состояние названной дочери. Неужели появление Миран так сильно задело её? Все знали о неприязни девушки к возлюбленной Фэнга. Но сейчас, когда все звуки неторопливо осели, Сенёк подняла глаза на гостью. Во взгляде не было ненависти или злости. Лишь глубокая мирная вода.
Матушка задумчиво приподняла бровь, наблюдая то за одной, то за другой девушкой.
