– Что ж, – решаюсь на ответный шаг, – я тоже хотела тебя увидеть.
– Всё было бы проще, дай ты свой номер.
– Алька, ты что, номер не дала? – Совершенно забыв о Лизе, перевожу строгий взгляд на напарницу, всем видом показывая «не лезь». Намёк проигнорирован, поэтому она продолжает: – Конечно, даст. Записывайте.
И как только девушка даёт уверенное согласие вместо меня, а Павел достаёт телефон, приготовившись вбить контакт, мне ничего не остаётся, как продиктовать заветные цифры, получив парное одобрение.
– Я могу тебе написать? – Тут же исправляет ситуацию Павел. – Обещаю не быть навязчивым.
– Хорошо.
– Позитивного дня, девочки.
А затем, подмигнув и тем самым растопив сердце Лизы, направляется к выходу. И только сейчас замечаю, что привычный костюм и пальто он сменил на джинсы и пуховик, превратившись во вполне земного мужчину, который однозначно мне нравится больше.
– Зачем ты влезла? – Шиплю на напарницу, как только остаёмся вдвоём.
– Это просто номер. – На лице Лизы появляется невинное выражение, свидетельствующее о том, что моя упертость ей непонятна. – Он же не паспорт у тебя требовал.
– Я требовала.
– И?
– Он показал, подтвердив, что холост.
– Обалдеть, – Лиза оседает на стул, шокированная информацией. – Что только не сделает мужчина, чтобы впечатлить понравившуюся девушку.
– И это напрягает.
– Почему?
– Он с лёгкостью показал паспорт, поведал краткую биографию и даже поделился очень личным, а точнее, болезненной историей отношений. Разложил себя передо мной. Вот, смотри, Аля, никаких скелетов в шкафу.
– Это плохо? – Лиза непонимающе смотрит на меня, показывая всем видом, что скорее со мной что-то не так.
– Не знаю, – тяжело выдыхаю, пока не прояснив для себя, кто же такой Павел. – Скорее, странно. Ты каждому понравившемуся парню выкладываешь о себе всё на первом свидании?
– Нет. Но если нечего скрывать, зачем создавать ненужную интригу? Он дал тебе понять, кем является. А ты принимаешь решение, нравится ли предложенное. И мне кажется, нравится. Впервые за то время, что мы работаем вместе, ты действительно заинтересовалась кем-то. В его присутствии ты смущаешься, краснеешь и заламываешь пальцы, – указывает на мои конечности, которые в данный момент живут своей жизнью. – А это показатель.
– Может, ты права. Но мне не нравится, что теперь у него есть мой номер.
– Иногда мне кажется, что ты от кого-то скрываешься. – Лиза награждает вопросительным взглядом, будто именно сейчас услышит ту самую правду, которую я скрывала. – Ни страничек в соцсетях, ни привычных приложений и выставленное условие получения зарплаты только наличными. Аль, расскажи, – гладит меня по плечу, – я пойму и осуждать не буду.
– Всё просто. От соцсетей отказалась, чтобы бывший не доставал, приложения мне без надобности, а карту у меня когда-то украли и сняли все средства, поэтому в целях безопасности предпочитаю наличность.
Не знаю, насколько Лизу удовлетворили мои ответы, но, как мне кажется, она расслабляется, приняв аргументы.
– Извини, – сдаётся, закончив допрос. – Просто сейчас все в телефонах. Он важный элемент нашей жизни. Странно видеть человека, который не зависим от гаджетов, фотографий еды и бесконечных переписок. Особенно в двадцать четыре года.
– Я для тебя странная?
– Просто выбивающаяся из общего контекста, – пожимает плечами, уткнувшись в свой телефон, который издаёт несколько сигналов. – Но именно это делает тебя особенной. Нужно верить людям и не навешивать ярлыки, не прощупав.
– И это мне говорит та, что позорно сбежала из номера отеля после случайной ночи с мужчиной? – Подмигиваю, напоминая Лизе, что полгода назад она верить отказалась.
– Не начинай, – теперь её очередь отмахиваться. – Познакомились в клубе: танцы, несколько коктейлей, симпатичный мужчина… Я даже не поняла, как оказалась в номере. Всё было идеально… – прикрывает глаза, вероятно, вспомнив о том, кто оставил о себе яркие воспоминания.
– Зачем ты вообще полезла в его сумку?
– Я не лезла. Не имею привычки рыться в чужих вещах. Шла в душ, в темноте споткнулась о сумку, а оттуда выпал пистолет. Осторожно положила обратно, схватила вещи и ушла. Данными не делилась, о себе ничего не рассказывала. Хорошо, что номер не дала…
– Вот, – указываю на Лизу пальчиком, – а только что ты решила за меня, выложив цифры Паше.
– Аль, он нормальный, – гладит мои плечи, прося прощения за то, что вклинилась в разговор. – Из его сумки пистолет точно не выпадет.
Делает попытку успокоить, я же обдумываю слова Лизы, решая, что нужно быть как все, чтобы не выделяться. Хотя в моём случае это проблематично, потому что у «всех» нет отца, контролирующего полуофициальную организацию по перевозкам всего, начиная от людей и заканчивая оружием.
Глава 5
– Доброе утро.
Уже зная, что увижу, улыбаюсь, а подняв голову, наблюдаю Павла, протягивающего мне две белые розы. Принимаю, задержавшись взглядом на милом лице. И всё-таки карие глаза смотрелись бы более гармонично. Когда-то у меня было приложение, куда можно было загрузить фото и изменять цвет, оценивая картинку. Тогда я поняла, что карие однозначно не моё, а вот тёмно-зелёные и голубые прекрасно вписываются. Но мне всегда нравились мои дымчато-серые, и в отличие от сестры, я не использовала с десяток линз разных оттенков.
– Спасибо. Думала, ты напишешь, получив мой номер, – короткое замечание, но оно должно настроить мужчину на объяснение.
Я-то ждала длинных переписок и непрекращающихся сообщений, а на деле провела вечер в тишине, теряясь в догадках. Свой номер дала, а вот номера Паши у меня нет.
– Не решился. Какой день подряд ты работаешь? Седьмой? Был уверен, что устала и тебе не до меня.
– Я бы ответила.
– А вообще, чем ты занимаешься по вечерам?
– Сейчас готовлюсь к сессии, а вообще… Разными вещами. Иногда смотрю фильмы, читаю, могу прогуляться в парке напротив дома, или поболтать с соседкой на кухне.
– Она в гости приходит?
– Нет. Я живу в коммунальной квартире. Я не говорила?
– Сказала про аварийность жилья. То есть, у тебя куча соседей? Если их так можно назвать.
– Восемь комнат. На данный момент получили жильё и съехали три.
И если бы одним из покинувших нас стал Серёга, остальные жильцы выдохнули, но он упирается руками и ногами, заявляя, что уедет последним.
– Я понял, – поджимает губы, бегая по мне изучающим взглядом.
И взгляд этот не сулит ничего хорошего: будто в момент для него стало очевидным, кто такая Аля и чем она живёт. Или его напрягает, что я живу в коммуналке? Непредставительно и просто?
– Что именно? – осторожно интересуюсь.
– Что в случае… если наши отношения будут развиваться, к себе пригласить меня ты не сможешь.
– Точно нет, – усмехаюсь, сразу вспомнив, как Серёга ворвался ночью к Дроздовым, нарушив развитие ролевой игры, когда Игорь «наказывал» жену. – Поверь, там живут не самые приятные люди.
– А ещё там живёшь ты, – облокотившись на стойку, кладёт подбородок на руки, награждая меня тёплым взглядом и, уже ставшей для меня привычной, широкой улыбкой. – А если я приглашу тебя к себе?
И только в этот момент становится очеви0дной фраза «если наши отношения будут развиваться», и одновременно устрашающей, потому как в данный момент я не готова к тому, что подразумевает мужчина.
– Ты испугалась.
– Нет, просто… Пока не готова.
– Я и не настаиваю. Это лишь предположение. На будущее. Я могу тебя сегодня куда-нибудь пригласить? – Обдумываю, способна ли я после недели работы без выходных, быть хорошим собеседником, когда Паша продолжает: – Понимаю, что ты работаешь каждый день, да и я тоже, но пару часов мы можем друг другу уделить. Могу тебя подождать. Сходим в кафе или в кино, а можем просто прогуляться. На твой выбор.
Собираюсь огласить отказ, но пропадая в этом умоляющем серебристом взгляде, не могу себя заставить произнести «нет».
– Договорились, – приближаюсь, оказавшись слишком близко от его губ, имеющих чёткий контур и заметную ложбинку посредине на нижней.
Наверное, слишком долго изучаю то, к чему хочется прикоснуться, потому что, посмотрев в его глаза, сталкиваюсь с яркими смешинками, которые вызывают смущение. Он понял, какие мысли посетили меня, позволяя лицезреть понравившийся элемент.
– Я пришла к восьми, значит, могу уйти на час раньше.
– Зайду за тобой в шесть.
Павел удаляется, а я, дождавшись пока за ним закроется дверь, спешу к окну. Направляется к входу бизнес-центра, перекидывается парой слов с охранником, который курит на улице, и исчезает в здании. Значит, мужчина действительно работает здесь. Плюсом идёт коллега Паши, с которым я познакомилась в пятницу, также приветствуя охранника и направляясь туда же.
– Ты кого там рассматриваешь? – Лиза врывается привычным вихрем, стягивая шапку и присоединяясь к рассматриванию входящих в бизнес-центр.
– Хотела убедиться, что Паша действительно здесь работает.
– Убедилась?
– Да. Кстати, в пятницу случайно познакомилась с одним из его коллег, который искал свободный столик и зашёл в кафе.
– Ну вот – открыт и понятен, ничего не скрывает. В отличие от тебя, – машет пальчиком в воздухе, совершая им круговые движения.
– От меня?
– Ну да. Работаем с тобой год, а по факту я практически ничего о тебе не знаю. Отец погиб, но есть мама и сестра. И я ни разу не слышала, чтобы ты общалась с последней.
– У нас… сложные отношения. Мы очень разные. Сестринских отношений в привычном смысле между нами никогда не было.
– Почему? – Лиза делает себе кофе, мне же предлагая фруктовый чай.
– У родителей долго не получалось зачать ребёнка, а потом появилась я. Папа решил, что я буду единственной, поэтому сосредоточился на мне, отдавая всего себя. А потом появилась Алина. Он однозначно был рад, но…
– Но уже не так.
– Это со слов мамы. Как было на самом деле, я не знаю.
Лгу, конечно, потому, как всегда ощущала, что ближе к папе, чем сестра. Мне кажется, со мной он даже иначе разговаривал, а ругая, не позволял себе повышать голос. И два года назад младшую дочь после промаха он вывернул наизнанку, по мне же, посмевшей ослушаться, прошёлся поверхностно.
– Думаю, так и было. – Напарница приглашает меня за столик, и пока никто из офисных работников не примчался за утренней порцией кофеина, есть время для разговоров. – А чем занимался твой папа?
– Перевозками. Разных грузов: строительные материалы, техника, продовольственные товары. А у мамы небольшой бизнес. Она занимается созданием аксессуаров. Бренд «Danata», может, слышала?
– Ты серьёзно? – Лиза ошеломлённо пялится на меня, беззвучно открывая и закрывая рот. – Я мечтаю об их жёлтой сумке с чёрными вставками из кожи змеи. Пару раз в месяц иду в магазин и брожу там, пока консультанты не начинают смотреть на меня вопросительно. Правда стоит это великолепие столько, что мне за год не заработать.
– Так нравится?
Я всегда была равнодушна к таким вещам, вызывая непонимание мамы, каждый образ которой был сродни выходу на красную дорожку. Алина же могла часами обсуждать с ней варианты будущей сумочки или ремня, накидывая варианты и проговаривая детали. Ещё один момент, который мог бы сблизить с сестрой, при условии, что я ворвалась бы в их обсуждения.
– Невероятно, – разочарованно выдыхает. – А у тебя есть хоть одна вещь из маминой коллекции?
– Нет. И никогда не было.
– Алька, обалдеть. Она такие потрясные вещи создаёт, а ты ни одной не выпросила?
– Нет, – смеюсь, прикидывая, что дай Лизе волю, она вынесла бы полмагазина. – У меня есть рюкзачок: удобно, практично и недорого.
– Это, конечно, наглость с моей стороны, – приближается и шепчет, – но попроси у мамы ту жёлтую сумку. Пожалуйста, – складывает ладони, – хотя бы на один день.
– Не обещаю, но попробую. При следующей встрече. Возможно, даже сегодня. – Вспоминаю, что сегодняшний вечер уже обещан Павлу. – Не сегодня. Встречаюсь с Пашей.
– Он тебе писал?
– Нет, сказал, что не решился.
– Он ещё и скромный, – напарница умилённо закатывает глаза и пищит от восторга. – Аля, надо брать. Пока Карина его не рассмотрела.
Эффектная блондинка начинает охоту, как только на горизонте появляется симпатичный экземпляр мужского пола, но очень быстро теряет интерес и переключается на другую цель.
– Не думаю, что она в его вкусе. В плане темперамента.
– Просто предупреждаю.
В некотором смысле согласна с Лизой, но невозможно оградить человека от случайных знакомств и иных работников центра, как и заставить быть верным или честным. Выбор каждого, не зависящий от внешних факторов.
День проходит в мыслях о встрече, а также о призрачных планах и возможностях развития наших с Павлом отношений. Слишком рано для основательного, но ведь никто не мешает мне мечтать. Вот только в эти мечты никак не вписывается господин Фелер, являющийся моим отцом. Живым во всех смыслах.
И если ложь всем может сойти мне с рук, то с Павлом в какой-то момент придётся объясниться, заодно ответив на вопрос – почему я словесно похоронила отца? Для того, чтобы начать другую жизнь с фамилией мамы, чтобы исчезнуть из поля зрения Антона и его деда, чтобы не иметь отношения к делу, которому папа посвятил бо?льшую часть жизни. Создать своё без оглядки на Организацию и всего, что с ней связано.
Мысленно очертив развитие наших отношений с Пашей, почти впадаю в истерику, прикинув, как объявлю, что мой отец жив. Последний не примет обычного менеджера, живущего в однушке и передвигающегося на простой машине. Однозначно не уровень многоуважаемого Аскольда Дашкевича, но вполне приемлемый для меня. Я хочу, чтобы человек проникся мною, а не папиными деньгами и положением.
