Все служанки молчали, а кухарка недовольно хмыкнула.
– Ничей. Отец отказался от нее, едва родилась. Она и жива-то еще потому, что дура Иринга прикармливает, – ответила кухарка и повернулась к плите, деловито помешивая суп в большой кастрюле.
– Я еще не договорила с тобой, Виклина, – громко окликнула я женщину, опешив от того, с каким пренебрежением она относилась ко мне, своей хозяйке.
Виклина медленно повернулась обратно.
– Ваш обед я подам в три пополудни, госпожа. Иринга отнесет в спальню, – ответила кухарка. – Или вы еще что-то хотели?
– Хотела. Я пришла проверить, как ты собираешь запасы и продукты нам в дорогу.
– Какие продукты? – спросила кухарка, с наигранным удивлением округлив глаза. – Господин Военег не говорил о том. Да и в крепости нет лишних запасов.
Я холодно улыбнулась, почему-то даже не сомневалась в том, что наглая кухарка не будет ничего собирать. Хотя прекрасно слышала, как мой муж отдавал приказ об этом Чарославу.
– Значит, у тебя есть три дня, Виклина, – строго приказала я. – Чтобы купить все, что надо. Вот перечень продуктов, – Я положила небольшую бумагу на кухонный стол. Его написала Иринга под мою диктовку вчера. Ведь местную грамоту я не знала. – Здесь то, что мы должны взять дорогу. Через два дня я приду и проверю, сколько ты собрала.
– Чего? – поморщилась кухарка.
– Ты прекрасно слышала, что я сказала, Виклина. Если через три дня продуктов не будет, я попрошу, чтобы Военег лишил тебя жалования за этот месяц.
– Еще чего! – возразила кухарка, явно решив поспорить со мной.
Но я, естественно, не собиралась давать ей слова, потому быстро добавила:
– Или же просто доложить ему, что ты воруешь съестные припасы с кухни? И таскаешь к себе домой?
Я сказала это наобум, просто мне подумалось, что такая наглая своенравная кухарка ничего и никого не боится. Потому наверняка что-то утаскивает к себе тайком. И, похоже, я попала в точку. Так как в следующую минуту Виклина склонила в почтении голову и покаянным тоном заявила:
– Простите мою дерзость, госпожа. Не надо ничего говорить господину Военегу, я посмотрю список. И завтра же пошлю девок на рынок на телеге. Они все купят, что надобно.
– Я не сомневалась в твоей преданности, Виклина, – кивнула я довольно, понимая, что у меня получилось не только приструнить зарвавшуюся кухарку, но и показать ей, что со мной в этом доме надо считаться.
Я заметила, с каким восхищением на меня смотрели в этот миг три служанки, присутствующие на кухне. Они явно считали Виклину неприкасаемой, типа местной «мафии». А я поставила ее на место.
– Тогда приду и проверю все послезавтра, – сказала я, снова холодно улыбаясь.
– Как вам будет угодно, госпожа.
– Больше у меня нет к тебе вопросов, Виклина. Можешь возвращаться к своим делам, – добавила я спокойно и уже направилась к выходу. Чуть остановилась. – Да, и еще. Мой обед подай на два часа раньше. Я уже проголодалась. И первое, и второе пусть Иринга принесет.
– Слушаюсь, госпожа, – ответила кухарка сквозь зубы.
Довольная достигнутым результатом, я царственно выплыла из кухни и направилась в свою спальню. По дороге пытливо осматривала широкий каменный коридор и ближайшие комнаты и залы, надеясь увидеть ту светловолосую девчушку, с которой так жестоко поступила злая Виклина. Но не заметила нигде ребенка.
Когда спустя час в моей спальне появилась Иринга с подносом еды, я немедленно спросила:
– Иринга, ты знаешь, где может быть та девочка?
– Какая?
– Та светловолосая малышка, которой кухарка пожалела кусок хлеба.
– Дак она под лестницу поди забралась. Там у нее местечко. Она спит там на полу на старых циновках.
– Как это, Иринга? – поразилась я. – Ребенок спит на полу под лестницей?
– Где же ей еще спать? Она приблудная, никто за нее не вступится. Спасибо, что хоть на холодный двор не выгоняют.
– Почему же ты не заступишься за нее, Иринга?
– Я? Не могу, госпожа, я же служанка. Не имею права. За людину должен кто из мужчин вступиться. Или хозяин, если это его раб, или господин, если это слуга.
– Ужас какой-то, – прошептала я. – Больше не говори ничего, Иринга. И, пожалуйста, поскорее найди эту девочку и приведи ее сюда.
– Сюда, госпожа? В вашу спальню?
– Да.
– Но она же грязная, испачкает ногами весь ковер!
– Ты слышала, что я попросила?
– Но господин Военег может разозлиться.
– Моему мужу все равно. Он отправил меня в Налагаю с глаз долой. Потому я не собираюсь бояться того, будет он недоволен или нет. Мне это безразлично. Приведи сюда девочку, Иринга. Это приказ.
– Приведу, если так велите, ваша милость, – кивнула Иринга, выставляя тарелки с едой на стол. – Главное, чтобы она на улицу не убежала, а то искать придется долго.
Причитая, Иринга быстро вышла из моей комнаты. А я посмотрела на принесенные блюда и подумал о том, что надо обязательно накормить этого несчастного ребенка.
Глава 17
Спустя некоторое время Иринга вернулась с девочкой. Войдя в спальню, служанка держала чумазую малышку за худенькие плечики. Та же как-то испуганно смотрела по сторонам, явно не понимая, что происходит.
– Заходите, – велела я.
Иринга с девочкой прошли в спальню. Я проворно взяла с тарелки небольшую булочку, посыпанную растертым сахаром, и протянула ее малышке.
– Держи.
Девочка боязливо взяла булочку и как-то подозрительно посмотрела на меня. Явно не верила, что я могу быть так щедра. Я же улыбнулась ей и спросила:
– Ты любишь суп? Вот эту похлебку, что на столе?
– Я все люблю, что можно есть, – не задумываясь ответила девчушка, и ее глаза жадно загорелись.
– Тогда садись за стол и кушай, – велела я, помогая малышке забраться на высокий стул и пододвигая к ней миску с наваристой чечевичной похлебкой.
Она была так похожа на мою младшую внучку Машеньку. Такая же светленькая, маленькая и шустрая. Девочка же недоуменно смотрела то на миску с супом, то на меня, осторожно сжимая булочку в руке. Словно не могла поверить в то, что я говорю искренне.
Бедный ребенок. Зашуганный и несчастный.
– Я еще нужна вам, ваша милость? – спросила Иринга. – Мне надо на кухню, а то Виклина гневаться будет, что я долго.
– Конечно, ступай, спасибо тебе.
Служанка быстро забрала поднос и убежала на кухню.
– Я могу это съесть? – спросила девочка, боязливо поглядывая на меня.
– Да, кушай суп, – кивнула я, садясь рядом с ней на соседний стул и протягивая ей ложку. – Потом можешь съесть то жаркое с картофелем, если хочешь.
Девчушка выхватила ложку из моих рук и начала жадно есть суп, торопливо заталкивая ложку в рот, быстро проглатывая еду, едва не давилась.
– Не торопись, маленькая, – сказала я ласково. – Я ведь не отбираю, это еда твоя.
Запихнув в рот очередную ложку с похлебкой, девочка быстро все проглотила и спросила:
– Вам что-то нужно от меня, госпожа?
Я улыбнулась ей, смышленая девочка. Если кормят, значит, не просто так. Страшный, жестокий мир. Он взращивал таких вот детей, которые думали, что если дали тарелку с едой, то за что-то. Я помотала головой и снова улыбнулась.
– Нет. Просто хочу поговорить с тобой.
– Говорить? – спросила она, уже облизывая тарелку от похлебки языком и отодвигая ее.
Девочка жадно смотрела на ароматную жаркое с тушеными перцами и мясом, видимо, не дерзала подвинуть тарелку к себе, хотя я сказала, что это тоже ей. Я продвинула к ней второе блюдо и велела:
– Кушай на здоровье. Как тебя зовут?
– Рута, – пробубнила девочка с полным ртом.
– Сколько тебе лет, Рута?
– Иринга говорит, что почти пять.
– Иринга заботится о тебе?
– Ага. Она дает мне есть, иногда даже новую одежду или покрывало. Она говорит, что под лестницей холодно. Но я все равно не мерзну, но не говорю Иринге об этом.
– Хорошо, что хотя бы Иринга добра к тебе, – закивала я, видя, как девочка с аппетитом доедает и второе блюдо. – Где твои родители? Ты сирота?
– Мама умерла. Давно. Я не помню ее. Она была рабыней, здесь в крепости. Ее взяли в плен на войне. Так говорит Иринга.
– Ты очень хорошо говоришь, Рута. Это Иринга учит тебя? – поинтересовалась я.
Я видела, что девочка развита по своим годам, хотя вроде бы ей никто не занимался. Даже жила она под какой-то грязной лестницей, словно бездомная собака.
– Да, Иринга. Она хорошая. Учит меня читать и писать. Тайком, чтобы никто не видел, ночью в своей комнатке. Когда вырасту, я тоже буду служанкой. У меня будет своя кровать и своя похлебка.
Услышав эту наивную детскую речь, я едва не прослезилась. Мне было очень жаль малышку. Разве ребенок в пять лет должен был влачить такое жалкое существование? Нет.
– А твой отец, ты знаешь, кто он? – спросила я, отмечая, что Рута доела второе и уже кусала булочку. – Кухарка сказала, что он отказался от тебя.
– Потому что я не мальчик, так Иринга сказала.
– Ясно.
От слов девочки я похолодела. То есть, если ты родился не мальчиком, тебя могли спокойно выкинуть, как ненужный хлам, на улицу, и помирай с голоду? Это общество было больно на всю голову, это точно.
– Он живет здесь, в крепости, – продолжала рассказывать Рута. – Моя матушка была его рабыней.
– Как его зовут? – пытливо спросила я.
Девочка как-то испуганно вскинула на меня глаза и замотала головой.
– Мне нельзя говорить, что я его дочь, иначе он меня побьет.
Я поджала губы и нахмурилась. Что это чудовище такое, ее отец?
– Ее отец – господин Чарослав, – раздался от дверей голос Иринги.
Служанка вошла в спальню, неся на подносе пузатый чайник и чашки, которые быстро поставила перед нами на стол. А я даже опешила от ее слов и устраивалась на Ирингу недоуменным взглядом.
– Чарослав? – выдохнула я, пораженно и уже возмущенно воскликнула: – То есть внучка моего мужа живет под грязной лестницей, словно собака, а ей даже не дают куска хлеба?!
– Потому что ее мать была рабыней, а отец – бастард, – объяснила Иринга. – Такие дети считаются проклятием, рожденными во грехе. Они могут навлечь беду на весь род. Так учат наши жрецы.
– Дураки ваши жрецы, это точно, – буркнула я в сердцах.
– Жрецы говорят – у таких детей грязная душа. К тому же она девочка.
– Понятно. Значит, вдвойне грязная, – мрачно пошутила я, уже в полном шоке от всего происходящего и услышанного.
Но смеяться совсем не хотелось. Хотелось расплакаться и ругаться. Разворотить все это жуткое осиное гнездо средневекового варварства с их дикими нравами и законами.
Я посмотрела на Руту, которая уже пила теплый чай, и решила выяснить всю жуткую правду до конца.
– И что Рута… твой отец часто бьет тебя?
– Господин Чарослав? – спросила девчушка.
– Ты сказала, что он побьет тебя.
– Ни разу не бил. Только грозит, госпожа, – ответила Рута, испуганно округлив глаза. – Но, когда он так зло смотрит, я его боюсь, и мне кажется, что он ударит.
Я долго смотрела на девочку и напряженно думала.
