Новость об опеке стала вишенкой на торте.
Сегодняшний день просто ужасен и побил все рекорды, которые только мог побить.
Поскорее бы он закончился.
– Вам сказали, на каком основании пришли? Почему интересовались именно моими детьми? – задаю вопросы, пытаясь разобраться в ситуации. Она выглядит весьма странной и пугающей, если честно.
У меня нет ни малейшего предположения, по какой причине вдруг опеку могла заинтересовать моя семья. Да, она не полная, но это не показатель. Есть множество полноценных семей, где ужасно обращаются с детьми, мы же с девочками прекрасно живем втроем. Я их не бью, голодом не морю, развитием и воспитанием занимаюсь.
Отец малышек отказался от них, когда те были еще в утробе. Он, как только узнал о моей беременности, то отвез в клинику и отправил делать аборт.
После этого я сделала так, что он исчез из моей жизни.
Бывший не знает про дочерей и не должен узнать! Ни он, ни его дурная мать.
– Соседи пожаловались участковому, будто вы ночами шумите и не даете им спать. Дети орут и носятся по квартире, мешают, – говорит то, чего не может быть. Мы с девочками живем тихо и спокойно. У нас режим!
Мои непоседы рано утром встают в садик, я уезжаю на работу, и если мы ночами не будем спать, то где ж взять сил на день? Соседи ерунду какую-то намудрили.
– После жалобы опека проводит проверку, – Надежда Викторовна своими словами выбивает почву у меня из-под ног.
Делаю шаг назад. Я в шоке.
– Смотрите, раз за вас взялись, то проверят все досконально, – сообщает ужасную новость и покачивает головой. Она тоже переживает.
– Спасибо, – шепчу, пытаясь совладать со страхом, что окольцовывает сердце. Мне становится трудно дышать.
От одной мысли, что моих девочек могут забрать, внутри все замирает.
Я не понаслышке знаю об опеке и о том, как старательно нужно избегать дел с ней. Это ужаснейший орган, он не помогает, а только мешает нормальным семьям.
– Видимо, нас с кем-то перепутали, – озвучиваю единственную здравую мысль. – У меня хорошие отношения с соседями.
– Вероника, эти товарищи не путают, – Надежда Викторовна обращается ко мне таким тоном, словно нужно собирать вещи и немедленно убегать.
Я молча кусаю губы. Она тяжко вздыхает.
– Мой вам совет, – говорит так тихо, что приходится напрягать слух. – Делайте все, что только от вас требуют, и не вздумайте с ними ругаться. Не докажете ничего.
– Думаете? – интересуюсь на выдохе.
– Знаю, – многозначительно кивает.
Все еще хуже, чем я думала… Какой кошмар!Мои девочки… Мои доченьки…
– Максимум, что вы можете сделать, так узнать, кто именно на вас написал заявление, и попробовать с ними договориться, – продолжает наставлять. – Пусть забирают жалобу. В этом случае от вашей семьи вероятнее всего отстанут.
Ноги не держат. Мне трудно дышать.
Но я беру себя в руки и проявляю небывалую стойкость.
Никому не позволю обидеть своих дочерей!
– Я вас поняла. Большое спасибо за помощь, – от чистого сердца благодарю воспитательницу.
Надежда Викторовна не обязана была мне сообщать про проверку, она вообще могла ничего не говорить. Но ведь сказала.
Теперь остается мне прислушаться к ее словам.
– Берегите себя и детей, – говорит назидательно.
– Угу, – киваю.
Это все, что могу сказать.
– София, Алиса, – воспитательница заглядывает в группу, где играют дети. – Ваша мама пришла.
– Ура! – раздается с той стороны двери.
Не успеваю подготовиться ко встрече, как на меня налетают самые прекрасные на свете малышки. Они со всей скорости врезаются ко мне в ноги и крепко прижимаются.
Обнимаю в ответ.
– Мама, – говорят хором.
– Привет, мои хорошие, – ласково здороваюсь с девчонками. Чуть отстраняюсь, смотрю своим непоседам в глаза. – Пойдем домой? – спрашиваю с улыбкой.
– На батуты, – начинают канючить.
– Зайки мои, на улице ветер и дождь, – показываю за окно. Там бушует непогода. – Батуты не работают.
– Ты обещала! – в расстроенных чувствах Алиса топает ножкой.
– Ну я не знала, что сегодня будет дождь, – объясняю печальной дочке. – Если завтра будет хорошая погода, то обязательно сходим. Честно!
– У-у-у, – надувается, скрестив руки на груди. Я терпеливо вздыхаю.
– Лисенок, нам пора домой, – показываю на дверь. – Или ты хочешь остаться ночевать в саду?
– Мы на батуты хотим, – продолжает упрямиться.
– Я тоже, – София подключается к сестре.
В моей голове кружатся сотни мыслей, нескончаемые проблемы на работе, предстоящая смена руководства, встреча с бывшим, из-за слов воспитательницы нервы натянуты, словно струна. Так вдобавок ко всему этому ещё дети начинают капризничать.
У меня просто нет сил.
– Сейчас мы идём домой, – заявляю категорично. – А если вы быстро оденетесь и перестанете капризничать, то я успею к ужину заказать пиццу. Помните, мы вчера хотели ее поесть?
– Пиццу? – уточняет Алиса с восторгом в глазах.
– Да, – киваю, подтверждая. – Твою любимую “Сырную” и “Маргариту”.
Мои слова самым чудесным образом меняют настроение дочерей. Они в ту же минуту становятся послушными и счастливыми.
Мне бы так.
– Ты самая лучшая мама на свете! – малышки принимаются прыгать от переполняющей их радости.
Смеюсь.
Ах, как же быстро детки переключаются! Вот бы нам так научиться…
Мыслями снова возвращаюсь к ситуации с опекой. Напрягаюсь. Что-то мне совершенно не нравится их интерес.
– Одевайтесь скорее, – показываю на раскрытые шкафчики.
– Я одета! – победоносно заявляет София. Поднимается с лавочки, показывает сестре язык и уносится в раздевалку.
– Мама! – Алиска округляет полные слез глаза. Я вздыхаю.
– Софа, сколько раз я просила тебя не показывать язык? – щурюсь, не скрывая своего недовольства. – М? – строго смотрю на дочь.
– Прости, – опускает вниз свои хитрые глазки и принимается обувать сандалии.
Она ни разу не раскаивается в своем поступке, увы.
– Я первая! – подскакивает со скамейки и начинает вытанцовывать. – Значит, пиццу выбираю я!
– Так не честно! – заявляет Алиска, стреляя в сестру гневным взглядом. – Пицца моя!
– Нет, моя! – Соня дразнит сестру, а та ещё сильнее заводится.
– Стоп! – строго смотрю на каждую из своих дочерей. – Прекратили ругаться! – требую грозно.
Девочки переглядываются, между ними прямо пламя полыхает. Ухх!
Алиса так и норовит высунуть язык, но под моим жестким взглядом не решается это сделать. Как только отвернусь, тут же приведет в действие свой план.
– Немедленно! – не свожу с нее глаз. Она отворачивается.
Я только-только успеваю выдохнуть и расслабиться, как Алиса встает в позу и показывает сестре язык.
Закатываю глаза и обреченно вздыхаю. Пожалуй, это всё, что мне остаётся на данный момент.
Глава 5. Ника
Когда выходим из детского сада, то на улице уже едва-едва накрапывает дождь. Ливень закончился и на асфальте появились огромные лужи.
Крепко держа за руки дочерей, спускаюсь по ступеням вниз, подхожу к калитке и останавливаюсь в замешательстве.
Наступить некуда! Дорога превратилась в самое настоящее море.
От бордюра и до бордюра стоит глубокая лужа, трава вымокла и превратилась в грязь. Ногой не встать.
Выбирая между двумя стихиями, решаю попробовать пройти через лужу и аккуратно примеряю ее глубину. Отступаю. Глубина как минимум по щиколотку.
– Мам, ты чего стоишь? – Алиска спрашивает, не понимая моего замешательства. – Идем! – тянет за собой.
Моим непоседам не терпится как можно скорее покинуть территорию детского сада и насладиться глубиной луж. Они их просто обожают.
София не выдерживает, отцепляет мою руку и первая бежит вперед, Алиска видит сестру и тоже срывается с места.
Стою на месте и уже даже их не зову. Толку все равно нет никакого, не услышат.
Девочки в восторге, они шлепают ногами по луже, скачут и хохочут. Едва друг друга не обливают водой.
Я, набравшись терпения, молча смотрю, как они разбрызгивают вокруг себя грязную воду.
– Что ж за мать такая, – мимо проходит мужчина, чей плащ, судя по всему, мои мартышки залили водой. – За детьми смотрите, а не в телефон! – ругается смачно и грязно.
– А вам бы не помешало вымыть с мылом язык, – парирую. – Вы находитесь на территории детского учреждения. Нецензурной брани здесь не место.
Он смеряет меня таким красноречивым взглядом, что любые слова будут лишними. Молчу.
Какой смысл ругаться с недоумком?
Он прекрасно видел плескавшихся в луже детей и мог попросить их отойти. Уверена, девочки б немедленно прекратили свои игры.
Вместо этого мужчина прошел мимо играющих детей и теперь пытается их обвинить в том, что его облили. Ну уж нет! Я видела, как все было.
– Дамочка, лучше следите за своими детьми, – кидает у самого выхода. – Пока они еще с вами.
Мурашки пробегают по коже от слов неприятного мужчины.
Оборачиваюсь, чтобы уточнить посыл, но его уже нет. Ушел в здание детского сада.
– Девочки, перестаньте, – прошу своих дочерей.
– Мама! – зовут меня. – Аха-ха! – задорно хохочут.
Они в полном восторге.
Смотрю на своих резвящихся непосед и улыбаюсь, сердце наполняется счастьем. Лежащая на душе тяжким грузом тревога немного отпускает, я снова могу свободно дышать.
Мы обязательно со всеми трудностями справимся!
Все-таки опека перепутала мою семью с кем-то другим. Иного быть просто не может.
