Страница 5 из 11
Ловушка захлопывается, а я так и не успела сбежать.
- Тише, - усмехается Леви, не позволяя мне снова сделать даже попытку сбежать.
Между нами лишь тонкая ткань моего платья да его рубашка.
Жар мужского тела подавляет, обнажая неприглядную правду - я всего лишь игрушка в его руках.
Какой смысл бороться, если в итоге меня все равно заставят выполнить все требования?
В памяти тут же всплывает, как я сдалась в прошлый раз.
Сначала держалась, была уверена, что папа придет, что меня не оставят. Понимание, что я не настолько важна для отца, пришло гораздо позже - когда на моем теле появились рубцы, а мне пришлось неоднократно смотреть в объектив камеры, чтобы передать послание семье.
Я стала расходным материалом, досадной оплошностью, как однажды заявил папа.
В тот день я случайно услышала его разговор со своим помощником, и эти слова навсегда отпечатались в моей памяти.
Только Марко поддерживал меня и оставался рядом. Долгое время я видела в его взгляде вину - горькую и ядовитую. Мой брат, которого называли бесчувственным и безжалостным, сидел ночами рядом с моей постелью и берег от комаров.
Мама не смогла. Не выдержала, а отец… Для него я стала бракованным материалом, который никто не захочет взять в жены, а значит, бесполезной.
Но в этот раз понимание безысходности ситуации приходит намного раньше.
Адам пойдет дальше - теперь меня можно использовать иначе. И я уверена - он сделает это. Иначе бы не устраивал это шоу с переодеванием.
- Парни просто развлекаются, - зачем-то добавляет Леви, видимо, поясняя выстрелы, которые я слышала.
Когда он отстраняется, мне становится неожиданно холодно. Желание закутаться в одеяло и спрятаться становится практически невыносимым. Но тяжелый давящий взгляд мужчин ясно дает понять - будет так, как он решил.
- Идем, тебя уже заждались.
Ноги плохо слушаются, но я следую за хозяином дома. Мы спускаемся на первый этаж и проходим по коридору в ту часть дома, куда я не ходила.
Я почти готова, что даже спустимся в подвал, однако вместо этого оказываемся в просторной гостиной.
Первое, что я вижу - камеру на штативе.
Сердце гулко ухает куда-то вниз, забирая с собой надежды с обугленными крыльями.
Будь у меня силы, я бы усмехнулась своей проницательности. Вместо этого я послушно встаю посреди комнаты - четко напротив Фабио, которыйс нескрываемым удовольствием разглядывает меня.
- На ней многовато одежды, - нагло заявляет он, пока Адам отходит, глядя в свой телефон.
Он бросает исподлобья взгляд на своего помощника, и тот мгновенно замолкает.
- Ты сам говорил, что все должно выглядеть эффектно, - добавляет Фабио уже не так уверенно.
В дверях появляется Маттео - на его лице я успеваю заметить промелькнувшее неодобрение, которое тут же сменяется холодным равнодушием.
Леви же между тем подносит телефон к уху и довольным тоном произносит:
- Как жизнь, Андреа? Занят, говоришь? - он расплывается в ехидной ухмылке. - У меня для тебя есть подарок. Интересует? С рыжими волосами.
То, с какой легкостью мужчина распоряжается моим телом и фактически моей жизнью, удручает. Заставляет себя чувствовать беззащитной.
Все, что мне помогает держаться - мысли о Марко. Он мой единственный близкий человек, моя семья.
- А ты открой ссылку, и все узнаешь, - продолжает Адам. Заканчивает разговор и, повернувшись, кивает Фабио.
- Связь работает?
- Да, босс, - торопливо отвечает тот.
Леви подходит ко мне. Я не вижу, скорее, чувствую его присутствие в опасной близости от меня.
- Соскучилась по жениху? - тихо спрашивает он, откидывая мои волосы назад и открывая тем самым шею.
С трудом сглатываю горький ком. Я не отвечаю - в этом нет смысла. Уверена, что моих слов никто и не ждет.
- Опусти руки, - приказывает Леви. Тело само подчиняется - мне бы хотелось быть сильной и сопротивляться. Но правда в том, что я слабая. Я хорошо помню, что такое боль. Следы от этого навсегда останутся на моей спине.
Я оказываюсь выставленной на обозрение. Открытая, уязвимая и униженная.
Единственное, о чем я сейчас думаю - только бы это не увидел Марко. Это может подкосить его, ударить так, что он сорвется.
- Улыбнись, - усмехается Адам и небрежно проводит пальцами по моей шее, затем ниже, по плечу, задевая бретельку платья.
Леви поворачивается в камеру и заявляет:
- Видишь, Андреа? Твоя невеста гостит у меня. И поверь, я покажу ей, что такое настоящее гостеприимство.
Он вроде как случайно ведет пальцами так, что платье чуть сползает с плеча, поселяя во мне панику уже иного рода.
Неужели он готов раздеть меня вот так - на камеру? При всех?
Картинка перед глазами размывается, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать - это из-за слез.
Ткань мягко скользит по моему телу.
- …уверен, она сможет оценить… - слова Адама доносятся до меня будто сквозь пелену.
Платье, и правда, такое, что белье под ним не предусмотрено. Значит, вот-вот я окажусь абсолютно голой.
Буквально в последний момент оцепенение удается побороть, и я придерживаю руками скользящую ткань. Напрягаюсь, ожидая, что Леви накажет за это. Но он лишь мягко разворачивает мое лицо к себе. Чувствую, как по щеке стекает слеза, а мужчина демонстративно медленно стирает ее пальцами.
- Поиграем, лисица? - едва слышно шепчет он мне, практически касаясь моих губ. - Насколько ты преданна будущему мужу?
7 Белла
“Поиграем, лисица?”
Всего два слова, но они так и крутятся у меня в голове. Снова и снова. Опять и опять.
Азарт и пугающее предвкушение, которые я увидела в тот момент во взгляде Адама, толкнули меня во тьму, спасшую от всего, что еще было для меня приготовлено.
Последний вопрос про Андреа я даже не до конца поняла - темнота радушно приняла меня в свои объятия. А в себя я пришла уже в той самой спальне, которая стала моим пристанищем.
Рядом никого не было, но я хоть и осталась в этом жутко откровенном платье, была надежно укрыта теплым пледом.
Первое, что я делаю - переодеваюсь. А вот дальше…
Дальше я несколько часов провожу, сидя на широком подоконнике. Окна комнаты выходят на сад, но так же захватывают ту часть территории, которая примыкает к гаражу.
Я сижу и жду. Не знаю чего. Но когда из гаража выезжают одновременно две машины, мне кажется, что это тот самый момент, когда вероятность встретить кого-то в доме минимальная.
Мой брат чаще всего покидал дом в сопровождении охраны. Так что, скорее всего, Адам со своими помощниками уехал. И только поэтому я рискую покинуть комнату.
В этот раз глухая тишина в доме мне кажется хорошим знаком, и я торопливо направляюсь в кухню.
Естественно, просить Маттео о доставке я не хочу и не буду. Моя надежда - продукты в холодильнике, которых оказывается более чем достаточно.
Первые полчаса я постоянно оглядываюсь, боясь, что вот-вот кто-то войдет. Но постепенно успокаиваюсь и сосредотачиваюсь на процессе приготовления.
Вспоминаю, как Аделина удивилась тому, что я готовлю сама. Это и правда необычно - как правило, в семьях, держащих власть в мафиозных кланах, достаточно обслуживающего персонала. И до первого похищения я не владела какими-то кулинарными навыками.
Однако после возвращения домой, когда кошмары отступили, я рьяно начала изучать поварское дело.
Отец был против, постоянно бросал уничижительные фразы. Но вскоре его не стало, а брат, наоборот, готов был поддержать меня в любом начинании - только бы мне стало лучше. Именно так у нас и появилась конюшня с моей любимой Ласточкой.
Грусть по семье горечью оседает на языке. В глазах сухо, но тоска по брату и по его жене наваливается с новой силой.
Зачем-то вспоминаю слова отца о том, что Лучано - это сила. А значит, никто не смеет нам диктовать условия. Когда-то папа был для меня авторитетом, мужчиной, который казался идеалом. Потом это место занял Марко.
Я так далеко ухожу в свои мысли, что не сразу слышу щелчок замка на стеклянной двери, через которую можно выйти на улицу.
Поднимаю взгляд, лишь когда улавливаю какое-то движение в стороне. И тут же замираю с ножом в руке.
Ситуация повторяется, но в этот раз неожиданно появившийся мужчина стоит достаточно далеко, чтобы я не смогла его поранить.
Адам с интересом оглядывает стол, на котором я заканчиваю теплый салат с курицей. Сейчас на нем легкая кожаная куртка темного цвета, надетая поверх футболки, и темно-синие джинсы. Он как будто окончательно перестает быть похожим на мафиози.
Я привыкла видеть их в строгих костюмах - негласная униформа, которая придавала статус. Леви же словно и в этом нарушает привычные для меня правила.
- Почему не попросила Маттео? - спрашивает так, точно не он буквально вчера меня практически раздел на камеру. Да еще и в онлайн трансляции перед Андреа. Это если я правильно поняла, что Леви организовал.
Я молчу и впервые решаюсь просто игнорировать хищника, который находится в опасной близости от меня. Пусть между нами стол, но я не питаю иллюзий - для такого, как Адам, это не преграда.
Методично нарезаю курицу и перекладываю в миску, стараясь не думать о том, что я не одна на кухне.
И это становится моей ошибкой - хозяин дома как-то неуловимо оказывается совсем рядом. Буквально перетекает из одной точки в другую, что вообще-то сложновато при его габаритах.
Я дергаюсь, и в этот раз режу уже свой палец.
Охаю и, тут же бросив нож, замираю, глядя, как из раны выступают алые капли. Раньше я не боялась вида крови.
Пока меня не похитили в первый раз.
Теперь же алый цвет на моем пальце вгоняет меня в полнейший ступор. Я даже боли практически не чувствую, полностью сосредоточившись на том, что вижу.
Именно поэтому упускаю, как Адам перехватывает мою руку, а затем, глядя мне прямо в глаза, медленно слизывает капли крови.
Я ошарашена его поступком и не могу не то что возмутиться, даже просто мысль сформулировать. Язык Адама на моем пальце ощущается странно, и пока я препарирую свои эмоции и чувства, он резко притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими.
Пожалуй, ему удается шокировать меня сильнее и тем самым перебить странную беспомощность от вида крови.
Поцелуй.
Мой первый настоящий поцелуй. С привкусом крови…
И он происходит прямо здесь и сейчас. С чужим мужчиной, который не станет мне мужем. С которым я не обручена и не связана долгом.
Да я даже не уверена, что он оставит меня в живых!
Все эти мысли проносятся в голове фееричным потоком, пока Леви заявляет права на мои губы.
Поначалу мягко, но настойчиво, втягивает меня в водоворот безумия, которое неуловимо отравляет меня.
Я ничего не могу ему противопоставить - слишком шокирована происходящим. В моей семье, как и во многих, невинность девушки - ценность, которая обязана быть сохранена для мужа.
Не потому, что это высокоморально и правильно. О, нет. Это всего лишь залог сделки, которая обязательно будет совершена, как только дочь достигнет своего совершеннолетия.
Я, как и многие, должна была стать женой кого-то из партнеров отца или одного из их сыновей. Браки в мафии - это сделки. Не более. Но как и в любой сделке здесь, есть условия.
Невинность невесты - одно из них. Обязательное условие.
Именно поэтому девочек в богатых мафиозных семьях не отпускали в школу, а чаще всего воспитывали и обучали дома.
Так было и со мной. Пока я не стала испорченным товаром, как сказал отец. Тогда я ощутила безысходность, хотя, может, и стоило бы порадоваться такой свободе - ведь мне не придется выходить замуж по указке. Но я в этом увидела лишь подтверждение того, что я - изгой в моем мире.
Лишь когда Марко сообщил мне, что нашел достойную партию, я смогла избавиться от этого разрушающего ощущения. Я подумала, что раз Андреа Соррентино - глава клана Unita Forza - согласился на мне жениться, значит, я не безнадежна. И держалась за эту мысль до момента, пока Аделина не стала намекать, что вообще-то я имею право не согласиться. Тогда я впервые задумалась - а хочу ли этого брака?
Для меня все было просто - Марко сказал, и я приняла это за единственно верное решение. Брат столько сделал для меня, что я даже не допускала мысли ослушаться. Если ему нужно укрепить связь с Unita Forza с помощью моего брака с Андреа - так тому и быть.
Но что теперь? Когда меня поцеловал чужой мужчина. Когда будущий муж увидел меня в этом безобразно откровенном платье. На мне появится клеймо шлюхи?
- Вкусная, - хрипло произносит Адам, отрываясь от меня с явной неохотой.
Его глаза настолько темны, что я могу лишь пугливо замереть, боясь спровоцировать хищника.
