«Сапожник» отреагировал на капитана как на нечто незначительное. На событие, не достойное и капли внимания. Вместо ответа юноша попросту положил на прилавок… баночку гуталина.
– Предлагаешь почистить мне туфли?
– Предлагаю натереть вам лицо, господин дознаватель, а то не очень сочетается с вашим внешним видом, – не отрывая взгляда от шила и ботинка, ответил сапожник.
Милар скрипнул зубами и потянулся к эфесу, но его опередил Арди.
– Доброй ночи, господин…
– Зовите меня… – «юноша» задумался, явно на ходу выдумывая себе имя, – Маренир.
– Как в старой сказке?
– Ага, как в сказке, – только и ответил сапожник. – Вы к Старьевщику?
– А есть другие варианты? – вклинился капитан.
– Гуталин перед вами, – пожал плечами Маренир. – так что решать вам, господин дознаватель.
– Да я…
Ардан схватил Милара за плечо. В другой день капитан, скорее всего, легко бы оставил Маренира в фехтовании колкими фразами, но только не после Плакальщицы… и только не после того, что та показала капитану. Арди не спрашивал, что за видение заставило капитана выстрелить в своего напарника, да и, если честно, не считал себя вправе задавать такие вопросы.
– Да, к Старьевщику, – спокойным тоном, ответил Арди.
– Тогда милости прошу, господин Эгобар.
И юноша, как и в прошлый раз, щелкнул пальцами по бусинам на счетах. Часть стеллажей с туфлями отъехала в сторону, обнажая проход в следующее помещение.
– Благодарю, – кивнул Ардан и прошел в проход.
Милар, бросив недовольный, многозначительный взгляд на сапожника, поспешил следом. Последний, впрочем, проигнорировал капитана, так и не отвлекшись от своего непростого дела.
– Почему ты с ним так любезен? – шепнул Милар, когда за ними закрылась своеобразная «дверь».
Арди уже собирался ответить, но не успел. Они вошли внутрь лавки. Артефакты, безделицы, выставочные ряды, бесчисленное множество, казалось бы, обычных бытовых предметов из разных эпох, но спрятанных под мутноватыми, экранированными от Лей стеклянными куполами.
Под потолком светили лампы, а за стойкой, сидя на стуле, обнаружился и владелец заведения.
Костюм он сменил… пижамой. Не из шелка или парчи, а простой, тканевой. Желтого цвета, вышитая зелеными нитками, складывающимися в узор зайчиков. Вместо цилиндра – чепчик, обнаживший широкую залысину. На ногах – кожаные тапочки, а красноречивые усы… обмякли и свалились вниз. Видимо, с утра их приходилось смазывать кремом, дабы те стояли в разные стороны.
И только насмешливый взгляд на лице, напоминающем морду выдры, не менялся.
– Потому что всегда надо быть любезным с тем, кто стоит на страже врат, господин капитан-дознаватель, – с едва заметной иронией в голосе произнес Старьевщик. И, как и в прошлый раз, тут же потерял всякий интерес к капитану. – Господин Эгобар. Могу ли я нижайше поинтересоваться – успешно ли вы съездили к моему во всех отношениях дорогому товарищу?
Ардан буквально всем телом ощущал напряжение, исходящее от Милара. А краем глаза и вовсе замечал, как Пнев то и дело тянется к револьверу. Затем замирает, убирает руку от кобуры и вновь тянется обратно.
Старьевщик тоже не мог не замечать подобного смятения, но, как и сапожник, не обращал ни малейшего внимания.
– Мы… разобрались с явлениями, которые тревожили вашего знакомого, господин Старьевщик.
Лицо странного человека тронула не менее странная улыбка. Как если бы на Арди одновременно смотрел скалящийся хищник, довольный тем, что добыча сама по себе, без лишних усилий, пришла в его логово; а с другой стороны – перед юношей сидел добрый, немного беспечный, по обыкновению дураковатый пекарь. Мягкий и теплый, как и его изделия.
Арди все пытался разобраться, кого именно он видит перед собой – пекаря или хищника, но неизменно приходил к одному-единственному варианту ответа.
Перед ним сидел Старьевщик. Такой, каков он есть.
И потому – опасный.
Может быть, лишь немногим менее опасный, чем полковник. Но уж точно куда страшнее, нежели Йонатан или Цассара.
– Тогда, как и было обещано, господин Эгобар, первая часть моей благодарности. – Старьевщик хлопнул ладонями.
На сей раз они оказались без перчаток, и от внимания Арда не укрылись жуткие, отвратные шрамы, оставленные химическими ожогами. Местами кожа сморщилась до состояния вот-вот готовой порваться мокрой бумаги. Местами наоборот – вспенилась и встопорщилась, напоминая собой кору осины. И при всем при этом кожа будто… пульсировала. Как если бы под ней билось миниатюрное сердце, только разрезанное вдоль и вытянутое от запястья до пальцев.
Старьевщик заметил взгляд Ардана.
– Наследство беспечной молодости, господин Эгобар, – развел он руками и улыбнулся в прежней беспечной манере, хотя теперь Арди смог различить в улыбке осколки сожалений. – Но мы ведь этой прекрасной весенней ночью обсуждаем не меня, так ведь?
Крак-крак-крак.
Потрескивая, неумело переставляя ноги, дергаясь из стороны в сторону, к Милару и Ардану из глубины лавки шествовала… кукла. Ростом с шестилетнего ребенка, покрытая лаком, с «лицом», выкрашенным масляными красками так, чтобы напоминать лицо девочки. Румяны, носик и громадные, белые глаза. А еще красное платьице в синий горошек. И клацающие по паркету туфли, на поверхности которых отражался свет лей-ламп.
– Вечные Ангелы! – воскликнул Милар и вытащил револьвер. Взведя курок, он переводил дуло с куклы на Старьевщика и обратно. – Проклятье, так и знал! Так и знал, что это все твоих рук дело и…
– Милар, – шепнул Арди, аккуратно опуская ладонью револьвер напарника. – Это просто кукла, напарник. Просто кукла.
Капитан скрипнул зубами, сверкнул глазами, выругался, затем еще раз, но железо все же убрал.
– Я бы поинтересовался что именно вызвало столь драматичную реакцию вашего товарища, господин Эгобар, но боюсь, что перестал любить слушать страшилки перед сном еще в детстве. И уж тем более не стану нарушать данный принцип посередине ночи. – По голосу Старьевщика сложно было понять, насколько он серьезен, а насколько говорит в исключительно театральной манере. – Райни, пожалуйста, отдай нашему гостю его заслуженную награду.
В следующее мгновение Ардан пожалел, что из-за него Милар опустил револьвер. А сам капитан, кажется, переживал в данный момент нечто подобное, что сам Арди ощущал, когда заходил внутрь лифта.
Пнев побледнел, на лбу появилась испарина, а тело сжалось и вытянулось наподобие… наподобие той же деревяшки, что в данный момент с ними разговаривала.
– Г-г-гос-ст-т-ть. – Скрипя и стуча челюстью, как у машинки для раскалывания орехов, кукла-девочка, качаясь на шарнирах, заменявших ей суставы, подошла к Арди и протянула своими миниатюрными лакированными пальчиками желтую ленту. – Н-н-наг-град-д-да.
– Спасибо, – с легкой заминкой поблагодарил Ардан.
– Н-н-нез-зачт-то, – прощелкала кукла.
Клац-клац-клац.
Она заковыляла обратно, спрятавшись в тени скудно освещенной лавки.
– Итак, господин Эгобар, теперь, когда вы получили в свое владение последние изделие, созданное госпожой Шеранли до того, как ваш прадед…
– Убил ее? – перебил Ардан.
– Убил? Что? – картинно похлопал ресницами Старьевщик. – Арор Эгобар убивал вовсе не всех, кто пытался помешать Темному Лорду собрать войско Первородных. К примеру Шеранли, которая имела доступ во Дворец Царей Прошлого, так как являлась портной наследника престола, он… превратил в ледяную скульптуру. Кажется, она и по сей день хранится где-то внутри дворца. Хотя может, это лишь слухи.
Ардан вздохнул и убрал ленту в карман. Первым порывом было попросту бросить на пол, но он не стал. Не потому, что опасался Старьевщика, а просто потому, что глупо.
– Вы обещали ответить на один мой вопрос.
– Разумеется, дорогой господин Эгобар, разумеется, отвечу, – все в той же манере и с прежней улыбкой ответил Старьевщик. – Но, прошу заметить, только на один, так что задавайте с умом и…
– Прошу прощения, что перебиваю вас, господин, но, как вы заметили, сейчас середина ночи, а сказки, как вы, опять же, верно подметили, оставим в детстве, – перебил Ардан и подошел чуть ближе к прилавку. – Мне нужно ваше приглашение на аукцион.
Милар позади поперхнулся, а вот Старьевщик даже бровью не повел.
– Господин Эго…
– Господин капрал Эгобар, младший дознаватель Второй Канцелярии. – Ардан достал из внутреннего кармана удостоверение и плюхнул то на прилавок. – Вы не сказочный торговец, предлагающий путнику за бесценок и доброе слово волшебный меч, господин Старьевщик. Мы не в сказке. И уж тем более мы с капитаном не ваши подручные. Мы заключили сделку. Услуга за услугу.
– Мы…
– Услуга. За. Услугу, – с нажимом, не собираясь дослушивать Старьевщика, повторил Ардан.
Может быть, в будущем он пожалеет о своем таком поведении. Может, в будущем ему даже аукнется то, как он обошелся со странным господином. Но…
Он ведь не кукла.
Не из дерева и уж точно не из стали. Демоны, банды, заговоры, маньяки, аномалии и то, что он понятия не имел, что делать с мыслью, озвученной Миларом насчет Тесс, – все это сказывалось на его нервах не самым лучшим образом.
Может, как и капитан Пнев, если бы они поехали сюда утром, после хотя бы какого-нибудь сна, то он бы не сорвался.
Но…
– Все же правнук Арора, – развел руками Старьевщик, которого, казалось, нисколько не задела эскапада собеседника.
Как ни в чем не бывало тот потянулся ладонью к прилавку, выдвинул ящик и выудил из темных недр билет.
Все как и предполагал Ардан.
Существовала лишь одна причина, по которой «паукам» потребовалось собрать столько денег: покупка артефактов, необходимых для того, что описывал Старший Магистр Паарлакс в своих бесследно исчезнувших исследованиях.
Именно поэтому они заявились к Старьевщику – в этом сомневаться не приходилось. Но либо не нашли здесь того, что искали, либо даже подобраться к странному коллекционеру не смогли.
По той же причине спрашивать, кто именно заходил или зачем, не представлялось возможным. Слишком много вариантов. «Пауки» могли использовать посредника, Старьевщик мог соврать и еще много чего другого.
Оставалось только одно.
Забрать билет.
Откуда Арди обладал столь твердой уверенностью, что мало того, что аукцион существовал, так еще и у Старьевщика имелся билет?
Когда в задаче со множественными неизвестными в какой-то момент замечаешь закономерность, то можешь обозначить пределы ответа еще до того, как вычислишь верное значение.
– Билет ваш, господин капрал. – Старьевщик отодвинулся назад и закинул руки за голову. – И надеюсь, что на этой довольно неловкой ноте наше с вами общение не прервется. Думаю, мы еще можем быть друг другу полезны. Если не сейчас, то в будущем. И позвольте сделать необоснованное предположение: возможно даже, что и в относительно скором, если не ближайшем.
– Доброй ночи, – скупо произнес Ардан и, прикоснувшись пальцами к поле шляпы, забрал билет.
– Доброй ночи, – донеслось ему в спину.
Донеслось мягко и легко, без тени иронии, но в то же самое время остро и глубоко – как если бы нож вонзился.
* * *
– Зря ты с ним так. – Милар пододвинул билет по столу вперед.
– Зря? – Арди отвлекся от Рассветного сада и вернулся к разговору. И к чаю. – Не ты ли жаловался, капитан, что Вторая Канцелярия так долго ничего не может сделать со Старьевщиком?
– Потому и не может, господин маг, что Старьевщик для чего-то, но нужен. И кому-то. А еще у него есть покровители. И должники. – Милар задумался и добавил: – Должников даже, наверное, больше, чем покровителей. А благодаря нам прибавился еще один.
Ардан, вместо ответа и продолжения обсуждения Старьевщика, забрал билет.
Плотная бумага, толщиной почти в миллиметр. Напоминала картон. Только дорогой. Из такой обычно вырезали какие-нибудь праздничные памфлеты, программы для театра или грамоты. Арди знал, потому что у них на первом курсе общего факультета училась дочь владельца пусть и не крупной, но все еще столичной типографии.
С золотым тиснением, мерцающими на свету фиолетовыми чернилами, не типографской краской, а именно чернилами, от руки было выведено приглашение.
«Имеем честь пригласить вас, господин Неизвестный.
20-го числа месяца Танца.
На закрытый аукцион в честь окончания весны.
А также в честь осуществления мечты человека о полете.
То, что ранее было доступно лишь Первородным, теперь доступно и нам.
60.1722/30.0050
За час до полуночи.
Приглашение действительно только на одного человека».
– Спасибо, – поблагодарил Милар, когда официант, молодой человек, немногим старше самого Арда, принес капитану морковный суп и несколько брускет. – Я, пока вы, господин маг, прохлаждались в Большом, все разузнал.
Ардан пропустил ремарку насчет университета мимо ушей.
– Цифры внизу это координаты, – продолжил Милар. Он снял с брускет вяленое мясо и, закусывая им, макал хлеб в суп. – На север по берегу бухты. Там находится старый полигон для ствольной артиллерии.
– Очень… необычное место для проведения аукциона. – Ардану принесли его заказ – мясо индейки вместе с сосновыми шишками и стаканом клюквенного морса.
– А ты смотри сюда. – Милар указал на четвертую строку. – Видишь? В честь о… бла-бла-бла… полете человека.
– И?
