Мару кивнул, получая неодобрительные взгляды от большинства членов клуба. Как он и думал, они не дураки. Они точно знали, что не так, просто не могли ничего с этим сделать, боясь, что озвучивание проблемы только усугубит ситуацию. В конце концов они решили, что лучше оставить всё как есть.
Мару почесал бровь и повторил ещё раз.
– Давайте репетировать, пока не стало ещё хуже.
Глава 53
– Ещё хуже?
Юн Джон встала, крепко сжимая сценарий. Атмосфера в клубе стала холодной и молчаливой. Мару ожидал подобного.
– Вы уже месяц нормально не репетировали. Через неделю начнутся летние каникулы, а затем – конкурс, так?
– Д… да.
– Так что нужно репетировать. Осталось не так много времени. Сегодня 15 июля, каникулы начинаются 22-го. Конкурс в начале августа. У нас всего две недели.
– У нас и так всё идеально, – заявила Юн Джон, но глаза у неё дрожали. Мару задумался, что она сейчас чувствует.
[Мару прав. Нужно репетировать. Но если я соглашусь с ним…]
Она знала, что им нужно репетировать, но не могла этого сказать. Бедняжка. Её беспокоило то же самое, что и всех остальных.
Все обратили внимание на Гын Сока, который снова уставился в пол.
– Говорят, что тело первым узнает, если вы пропускаете хоть день тренировок. Ваши друзья – вторыми, а третьими – весь мир. Это просто поговорка, конечно, но она существует не просто так. Мы и так целый месяц ничего не делали.
– Ничего? Мы всё это время читали, – сказала Юн Джон, показывая Мару сценарий.
В глазах Мару она выглядела жалко.
– Вам нравится театр или вам нравится клуб?
– А?
– Когда вы впервые пришли в наш класс, вы сказали, что вам нужны ученики, чтобы поставить пьесу, верно?
– Д… да.
– Тогда я спрошу ещё раз. Вы хотите сделать пьесу или хотите, чтобы клуб продолжал существовать?
– Ну…
Юн Джон не смогла ответить. Мару прекрасно знал ответ. Она была увлечённой, честной перед лицом актёрского мастерства. Естественно, ей хотелось поставить пьесу с другими учениками.
Но, к сожалению, у всех второкурсников была одна и та же травма из-за события, которое разрушило клуб в прошлом году. Это, вероятно, и заставляло их молчать. Потому что они боялись, что могут разрушить клуб в попытках что-то решить.
До сих пор они, вероятно, не вспоминали об этом благодаря интенсивным тренировкам Мисо. Но теперь они снова стали главными, и у них было, о чём подумать.
Иронично, но они позволили клубу прийти в упадок, потому что так сильно его любили.
– Наверное, вам кажется, что я очень грубо говорю. Думаете, что я просто зритель, который лезет не в своё дело. Это нормально. Я прекрасно понимаю, что не имею права вмешиваться.
Постороннему действительно не стоило вмешиваться. В конце концов, Мару не переживал это вместе с ними. Разница между ними была невероятно велика.
0 и 1. Разница между существованием и отсутствием.
Мару только наблюдал за тем, как усердно работают члены клуба, и не чувствовал того, что они, поэтому должен был молча терпеть колючие взгляды. Мару опустил взгляд. Друзья странно на него смотрели.
Если даже его друзья… Не нужно было смотреть, чтобы знать, как на него смотрят другие.
– Но как зритель, я могу с уверенностью сказать, что, если я в чём-то и хорош, так это в наблюдении. Сейчас в клубе полный бардак. То, что второкурсники должны быть внимательны к тому, что говорят первокурсники, – тому доказательство.
Брови Мин Сока недовольно дёрнулись.
– Эй, Хан Мару.
– Прости, но скажешь позже. Ты наверняка чувствуешь то же самое и прекрасно знаешь, что если так будет продолжаться, то клубу конец. Если ты большой поклонник клуба чаепитий, который здесь образуется, то мне нечего тебе сказать. Вы, разумеется, выступите, но это будет совершенно не та пьеса, которую вы репетировали целых три месяца. Как я уже говорил, даже обычные люди могут заметить разницу, если профессионал прекратит репетиции на три дня. Мы любители. Любители, которые отдыхали целый месяц. Вы серьёзно думаете, что чтение… Ха. Вы думаете, что читать слова из сценария – это то же самое, что и играть на сцене? Так зачем тогда вы месяц назад репетировали на сцене?
– Ты действительно…
Мин Сок попытался встать, но его остановил Чжун Хёк. Мару коротко кивнул Чжун Хёку, прежде чем продолжить.
– Я прекрасно понимаю, что вас беспокоит.
Мару посмотрел на Гын Сока. Мальчик медленно поднял голову, чувствуя на себе чужие взгляды.
– Ты вообще хочешь заниматься актёрским мастерством?
– Хочу. Разумеется.
– Этого должно быть достаточно. По крайней мере, ты говоришь, что хочешь. Хотя я не уверен, что так и есть на самом деле.
Лицо Гын Сока напряглось. Ю Рим выступила на его защиту.
– Эм… Не слишком ли ты строг? Гын Сок тоже старался. Он многое пережил. Разве ты не можешь хотя бы попытаться его поддержать?
Это было странно. Ю Рим была не из тех, кто высказывает своё мнение. Гын Сок ей нравится?
– Все его давно поддерживают, но лично я не могу утешать и подбадривать того, кто не извиняется за свои ошибки.
– Не извиняется? Но Гын Сок…
– Вы когда-нибудь слышали, чтобы он говорил «извините»? Что он говорит, когда вспоминается тот случай?
Гын Сок заговорил, когда Ю Рим замолчала.
– Я извинился. Мне было очень жаль остальных членов клуба, поэтому я продолжал…
– Перекладывать вину. Ты никогда не извинялся.
– Я?
Гын Сок смотрел вверх, казалось, не понимая, что он сделал.
– Да, что ты ошибся, потому что ребёнок заплакал. Причина твоей ошибки – это ребёнок. Но если актёр на сцене ошибается из-за зрителя, то вина лежит на актёре.
– Но я не виноват, что ребёнок заплакал.
– А почему ты потом тупо уставился на судью? Почему ты вёл себя так, будто вся пьеса закончилась из-за одной ошибки? Ты вообще помнишь, что ты сказал в ответ на реплику И Сыль?
– Н… ну…
– Даже новичок, который никогда не смотрел в сценарий, справился бы лучше тебя.
– Эй! Мару! – гневно закричала Ю Рим и сразу же отвернулась, удивлённая громкостью собственного голоса, покраснев от смущения.
Трещина. Куда бы Мару ни посмотрел, в клубе была трещина. Казалось, всё вот-вот рухнет. Атмосфера, которую второкурсники так старательно поддерживали, распадалась. Мару чувствовал, как члены клуба смотрят на него с ещё большим неодобрением. Даже второкурсники сердито смотрели на него.
Понятно. Мару был членом клуба, но не имел к этому никакого отношения.
«Я многое теряю, делая это».
Если бы не просьба Тэ Сика, если бы он не услышал, что Мисо плакала, Мару бы не стал этого делать. Но теперь он должен был довести дело до конца.
– Вы собираетесь и дальше развлекаться? Вы, должно быть, делаете это, потому что знаете, что проиграете на всех чемпионатах?
– Хан Мару!
Юн Джон шагнула вперёд. В её глазах читались гнев и стыд.
– Я не должен был выступать с этой речью. Это была твоя работа. Ты фанатка старого доброго чайного клуба? Хорошо, тогда я с радостью куплю закуски в любое время, с радостью расскажу о еде, которую вчера ел, как ты всё это время. Я не скажу ни слова об актёрском мастерстве. Этого ты хочешь?
– Мы могли бы справиться и без тебя.
– Разве?
– Да!
– Так почему до сих пор не справились?
– Мы собирались. Как только Гын Сок успокоится.
Мару покачал головой.
– Больше отговорок. Гын Сок перекладывает вину на ребёнка, а теперь ты перекладываешь её на Гын Сока. Все просто обвиняют друг друга. Что нам тогда делать? Я полагаю, нам нужно поймать того маленького ребёнка и добиться от него извинений?
– Хватит! – закричала Юн Джон, бросив сценарий на пол.
Мару мысленно горько улыбнулся. Вот почему люди ненавидят доносчиков. Горькая правда никогда не бывает приятной.
– Ты просто отказывалась видеть правду, потому что боялась, что клуб снова развалится, как в прошлом году. Почему ты не подтолкнула клуб? Почему не предложила порепетировать?
– Перестань нести чушь. Мы внимательно следили за вами, просто ничего не говорили, потому что ждали подходящего момента.
– Ждали подходящего момента? Какого? Ты же видела, что происходит в клубе?
– Да.
– Ну, в таком случае, я могу только сказать, что ты слепа. Ты просто притворялась, что видишь. Тебе нужно смотреть на это беспристрастно, без личных мнений, затмевающих твои суждения. Если убрать боль Гын Сока, членов клуба и события прошлого года из уравнения, то всё станет намного проще. У нас есть клуб, который не репетирует. Клуб, который просто уходит домой после 17:00. Клуб, который, несмотря на все свои текущие проблемы, говорит о победе в следующем соревновании, будто это так просто. Даже ребёнок заметит, что что-то не так.
Мару вздохнул и опустил взгляд. Он пришёл сюда, заранее приняв решение, но это всё равно было очень трудно. Он не был создан для того, чтобы говорить такие вещи.
«Ну, я здесь, так что стоит попробовать».
– Давайте проясним раз и навсегда. Мы здесь, чтобы пить чай или чтобы ставить пьесу?
Ему больше нечего было сказать. Мару поднял свой сценарий, перетащил стул в центр актового зала и сел туда, где всегда сидела Мисо.
– Ну что, вы собираетесь репетировать?
Мару посмотрел на одиннадцать человек перед собой. За исключением нескольких, все выглядели очень сердитыми. Он, безусловно, их раздражал, они считали, что он только и может, что говорить, но они отчасти были правы.
– Ладно! Я сделаю это! Мы сделаем это!
Второкурсники первыми встали и вышли на сцену, сложив руки на груди. Первокурсники последовали за ними. Дэ Мён и До Джин коротко улыбнулись Мару, прежде чем занять свои места.
Теперь оставались только трое с факультета дизайна. Со Ён вышла первой. Ю Рим и Гын Сок сердито посмотрели на Мару, прежде чем занять свои места.
– Смотри внимательно, мы не просто развлекались целый месяц. Даже если бы и развлекались, три месяца работы не прошли даром. Тебе, наверное, не понять. Ты ведь никогда не работал так усердно, как мы. Мы всё ещё помним, насколько трудными были репетиции. Репетировать, сейчас? Мы не просто так только и делали, что читали сценарий.
Юн Джон выплёвывала слова, как ядовитая змея, но она вовсе не выглядела сердитой, а скорее виновато. Мару понял. Она была школьницей и ещё не умела скрывать свои настоящие мысли, это было нормально.
Мару замолчал и кивнул им.
– Пожалуйста, покажите, что мои опасения были необоснованными.
– С радостью.
Глаза одиннадцати членов клуба загорелись. Мару начал пьесу, сказав: «Начинает играть звук телевизора».
Пьеса была испорчена с самого начала. Ученик, который должен был войти первым, пришёл позже, потому что не думал о том, где он стоит. Его игра выглядела очень неловко.
Мару сразу заметил, как лица всех за пределами сцены напряглись.
