Перейти к содержанию

30 свиданий, чтобы забыть — книга №2 серии «30..., чтобы...»

Автор:

4,3 10+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Серия
30..., чтобы... · книга №2
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Бархатов - предатель! Ненавижу его! Он ведь обещал остаться в Питере, со мной, а сам втихаря поступил в Москву. И уехал. Ничего, я расквитаюсь с этим динамо. # бывший VS фиктивный # огонь мажор # (не?)остывший бывший # простая девчонка #противостояние # популярный парень # мажор # глубокие чувства # эмоционально # немного юмора # немного драмы Продолжение истории "30 вопросов, чтобы влюбиться". Можно читать отдельно, но кому интересна предыстория героев, приглашаю прочитать 1 часть ;)

Читать «30 свиданий, чтобы забыть» — Ирина Воробей онлайн

Страница 18 из 25

Фрося поднимает на меня рассеянный взгляд.

– Привет. Ничего, – и снова смотрит в экран. Там открыт мессенджер. Чат с Рустамом. Пустой.

Я сразу догадываюсь, в чем дело, но Фрося решает сама рассказать.

– Он после вечеринки меня всю ночь… любил, а потом… пропал. Обещал перезвонить, и ничего. Уже сутки прошли.

Ох, как это знакомо. У парней будто стандартная методичка, одна на всех: затащить девушку в койку и не перезвонить на следующий день. Действуют по отработанной схеме, гады. Почему мы ведемся?

Я сразу прощаю Фросе ее брошенную без раздумий фразу про зависть. Просто она такая же наивная и жаждущая любви девчонка. Нам надо держаться вместе. Подумаешь, маленькая колкость.

– Мой первый парень тоже так поступил, – говорю не столько ради утешения, сколько для того, чтобы разделить боль. Ее или свою. – Я целый год ждала звонка. Так и не дождалась.

– Да? – Фрося поднимает жалостливо брови.

В ее светлых глазах я вижу нависшие слезы, но они не вытекают. Она кремень. Я вот ревела не в себя, запершись в комнате, когда поняла, что Слава мне уже не позвонит.

– Угу. Держи, – я подвигаю к ней коробочку со сладостью. – Тебе сейчас нужнее. Взбодрись.

Фрося заглядывает туда и расцветает, словно радугой обрызганная.

– Спасиибки, Лерусь!

Глядя на это, и я веселею. Делать приятное приятно вдвойне.

Фрося успевает съесть только половину до прихода преподавателя. На лекции кушать некогда, надо конспектировать.

Всю пару за Фросей следит Степан. Поглядывает украдкой и хмурится. Один раз даже попадается на мой взгляд, срывается сразу, отворачивается к преподавателю и краснеет. В принципе, неплохой он парень. Нудноватый, может быть, зато, кажется, надежный. Точно бы не бросил Фросю после первого раза. Я решаю ей об этом сказать, чтоб подбодрить.

– Зато Степану ты, судя по всему, очень нравишься, – шепчу, пока преподаватель рисует что-то на доске.

– Что? – Фрося поднимает глаза и ищет по аудитории старосту. Когда находит, хмыкает и проверяет телефон на новые уведомления. Там только спам. – Степа же тряпка. Даже на свидание пригласить не может. И Стрельцова его на себе уже женила.

Рыжуху тоже несложно найти в аудитории, потому что она теперь соседствует со Степаном за одной партой. Как быстро у всех все происходит. Поразительно.

– Мне кажется, он с ней тебе назло, – мне это тоже знакомо. Какие мы, люди, все-таки одинаковые. – Ты ему только намекни, и, думаю, он опять за тобой бегать начнет.

– А ты Рустама на этаже часто видишь?

Внезапно.

– Не особо.

Я почти по этажу не гуляю. Пока питаюсь дошираками и чебупелями. Еще ни разу не готовила. В основном все пересекаются на кухне. Рустам тоже вряд ли кулинарит денно и нощно. И это хорошо.

– Пригласишь меня к себе в гости? – у Фроси сами по себе глаза очень милые – таким не откажешь, но сейчас особенно.

– Надеешься, с ним встретиться? – мне не нравится эта идея. Я вот так за Бархатовым вообще в Москву переехала. Натворила глупостей.

– Нет. Хочу ему показать, что мне на него плевать. Позови Степу тоже.

Интересно, как? Да меня Рыжуха съест, если я к нему приближусь на километр.

– Но вечеринок пока не намечается, – я веду плечами, боясь, что Стрельцова нас услышит. И вообще не хочу лишний раз привлекать ее внимание.

– Не знаю. Скажи, что день рождения. Когда у тебя, кстати?

– В июне.

– Ну, они же этого не узнают, – Фрося отмахивается и смеется беззвучно, а потом делает суперкавайное17[17]личико, я мгновенно таю. – Пожалуйста, Лерусь! Ты же моя лучшая подружка. Мне это очень поможет.

Задала задачку. А мне решай. Ладно. В принципе, я ее понимаю, сама той же фигней страдаю. Друзьям, правда, надо помогать. Мне ведь несложно соврать про день рождения. Зато, может, они со Степой сойдутся и полюбят друг друга. А я каждую годовщину свадьбы буду им напоминать, что это я их свела. Хе-хе.

После пары я покупаю в автомате круассан и бегу в библиотеку. На двери вижу значок: зачеркнутый бургер в красном кружке, то есть с едой нельзя, но я надеюсь найти укромный уголок и перекусить незаметно, а то не завтракала. Желудок теперь ноет.

Киров сидит в самом центре на виду у всех. Главное, напротив библиотекаря. Я хватаю его за руку и увожу за стеллажи, в уголок с проектором. Там библиотекарь нас не видит, и я могу достать свое лакомство.

– Ну, рассказывай, – говорю, разрывая фольгированную упаковку с силой.

– Мини Халк, – Киров глядит на меня с восхищением, тоже мини.

Он располагается в кресле напротив с комфортом – закидывает одну ногу на подлокотник и ложится, как патриций. У него еще свитер такой мешковатый, со складками, похож на простыню. В такие римляне вроде и заворачивались. Помню по недавним картинкам из учебника истории. Мне как раз по ним реферат писать.

– В общем, мой старший брат женится, – Киров наблюдает за тем, как я смахиваю крошки с кофточки. Блин, она в блестках, и теперь весь круассан такой же, но меня это, разумеется, не остановит. – Они объявят о помолвке в субботу. Соберется вся наша родня и не только.

Господи, мажорам только дай повод покутить. Что свадьбы мало? Надо еще помолвку отмечать? Лучше бы на благотворительность эти деньги потратили.

– А я тебе зачем? – вареная сгущенка тянется до тонкой нитки, пока, наконец, не обрывается и спадает мне на подбородок и шею. Я слизываю остатки языком.

Киров вскидывает брови, но улыбается. Пофиг, еще его буду стесняться. Голодным можно отбросить церемонии.

– Будешь моей защитой. От невесты моего брата.

Я поднимаю на него недоуменный взгляд.

Это еще как? И зачем?

Вслух мне даже не приходится задавать эти вопросы, Киров сам догадывается и, вздохнув, отвечает.

– Если коротко, то она меня домогается.

Он перестает лыбиться, становится… Нет, не грустным. Усталым. И немного стыдливым. Впервые, наверное, вижу его стыд. Странно. До него домогаются, и он этим не хвастается? Значит, все серьезно.

– Хотя беременна. От моего брата, разумеется, – добавляет через паузу.

Меня перекашивает. Я даже жевать перестаю. Этот взрослый мир мне совсем не нравится. Столько в нем… грязи.

– Да, звучит кринжово, – Киров отворачивается к спинке кресла и скрещивает руки на груди. Ногой трясет над полом. Золотые кроссовки сверкают, размываясь. – Просто это… уже давно тянется.

Хорошо, что у меня больше половины круассана еще осталось. Можно жевать и слушать, ничего не говоря. Я хватаю руками следующий кусок, сую в рот и облизываю пальцы.

– В общем, она – моя первая женщина. И она уже тогда встречалась с моим братом. Они старше меня на пять лет. С первого курса вместе, – Киров поворачивает ко мне лицо, глядит на выпечку и уводит глаза в сторону. – Все началось, когда он в Питер уехал на целый год, а она осталась здесь. Я уважаю своего брата, но… поддался на ее соблазн и влюбился, как дурак.

Он вжимает руки в грудь. Ткань натягивается на плечах. Я боюсь за швы – вот-вот разойдутся.

– Сперва я надеялся, что, когда он вернется, она ему все расскажет, и мы будем нормально встречаться. Но она… короче… не рассказала. И мы спали за его спиной все это время. А теперь… – Киров жмурится. – Она, блин, беременна. И все равно ко мне пристает. А я… все еще дурак… И боюсь.

Я не знаю, что и думать. Выходит, Киров еще хуже, чем Бархатов? Капец.

– Мне и так было тошно… Брата обманывать. И вообще… – он садится в кресле прямо и ставит локти на колени, потирая ладонями лицо. – Но в последний раз меня натурально вырвало, когда она призналась, что беременна. А ее это ваще не останавливает.

У меня тоже пропадает аппетит. Последний кусочек остался. Жалко его оставлять, и я впихиваю в себя через силу. Жую очень медленно. Весь сахар из начинки выливается на язык, уже не вкусно, а ядовито сладко. И запить нечем.

– Я ни с кем из-за нее не встречался. И она всегда это использовала против меня, – признается Киров, глядя мне в глаза. Теперь стыд и раскаяние у меня четко ассоциируются с красно-янтарным. Я почти вижу, как его грызет совесть и боль. – А тут ты удачно появилась. Я хочу ей показать, что больше не в ее власти.

Недожеванный круассан отправляется в глотку со всей вязкой сладостью. Меня не тошнит, но все равно неприятно. Я делаю глубокий вдох и на выдохе киваю. Хотя мне не хочется участвовать в очередной Санта-Барбаре. Но он же мне помогает с Бархатовым. Тем более, несмотря на аморальность его поступков, мне почему-то жаль Диму. Любовь ведь зла.

Он не соврал, там под крутостью, правда, прячется трепетное сердце. Такое же наивное и обремененное надеждой.

И потом, любопытно узнать, что за стерва такая охмурила двух братьев сразу.

– Хорошо. Подыграю разок, – я пытаюсь улыбнуться.

– Спасибо, – Киров говорит искренне. Я читаю это по глазам и по едва уловимой улыбке. И вокруг становится теплее. – Завтра куплю тебе два торта.

– Три, – от него не убудет. А мне надо заесть стресс. – И круассан.

– Куда тебе столько? Лопнешь.

Он откидывается в кресле, оглядывая меня с головы до ног.

– Это будет сладкая смерть, – я скалюсь. На самом деле, в меня вмещалось и больше.

– Три куплю в следующий понедельник. А то что, мне на помолвку ошметки твои нести?

Он разводит руками возмущенно, а я заливаюсь смехом.

– Ну, скажешь, что я лопнула от счастья быть с тобой.

– Это никак мне не поможет.

Мы поднимаемся с кресел, потому что перемена заканчивается. Киров хватает меня за плечи и ведет через весь зал, жалуясь на препода, который заставляет их к каждому семинару читать по сто страниц учебника. Бархатова здесь нет, но я и не думаю сопротивляться. После таких откровений мы явно сблизились. Друзей мне здесь не хватает. А Дима вполне может им стать. Пусть он бабник и предал родного брата, я все равно уверена, что он хороший. Даже не знаю, почему. Это как со Славой. В глубине души я никак не могу в нем разочароваться. Сама себя не понимаю.

Глава 18

Фрося не смогла дотерпеть до выходных и напросилась в гости прямо в среду. Несмотря на то, что у нас в четверг первой парой семинар по правовой грамотности, к которому задали домашнюю работу. И вечер вторника мне приходится потратить на уборку. Стыдно все-таки перед гостями выставить себя неряхой. Панду я кое-как запихиваю в кладовку, молясь, чтобы Жабе не приспичило проверить свои владения. В комнате все раскладываю по полочкам и мою полы. Грязную одежду спрятать негде, поэтому приходится стирать.

Катя подсказала, что внизу есть прачечная для всего общежития. И запихав белье в огромный пакет, я пру это на первый этаж мимо Жабьего логова в самый конец коридора. Прохожу зал для самостоятельной работы, больше похожий на классный кабинет, и тренажерку. Из последней доносится энергичная музыка и многоголосый смех. А в зале для самостоятельной работы всего пара человек сидит за партами с ноутбуками. Впрочем, время почти десять. Все уже отзанимались, наверное.

Зато теперь я знаю, где буду писать реферат. В комнате не сконцентрироваться. Там Кате то со мной захочется поговорить, то с девчонками из соседней комнаты через розетку, то убежать к Бархатову и устроить там за стенкой тусняк. На юридическом, кажется, вообще не учатся.

Прачечная – это продолговатая комната с узким окном. В потолок квадратами встроены офисные лампы. Одна из них странно жужжит и горит не белым, а оранжевым светом, а вторая мерцает. Немного наводит жути.

Стиральные машинки стоят вдоль одной стены в ряд, штук пять. А с другой стороны – три гладильных доски, все в пятнах, покоцанные, давнишние. И утюги такие же. Машинки тоже не сияют новизной. Боюсь, представить сколько всего они перестирали, но деваться некуда. Общага вообще не для брезгливых.

Я выбираю самую дальнюю машинку у окна и запихиваю в барабан свое белье. Отделяю светлое от темного, распихиваю их по двум машинкам. А что? Все равно здесь все свободны. Так бы я всю ночь стиралась.

Только отхожу от машинок, как слышу от двери:

– Ой, йоу!

Бархатов. Конечно. Мне опять везет. Вот че ему понадобилось именно во вторник стираться? Тогда же, когда и мне. В совпадения он не верит.

– Блин, ты меня напугала, – он опускает плечи и входит в прачечную, неся в руках тазик с одеждой.

– Принял меня за привидение?

Видимо, я все такая же бледная уродина. И в этой белой сорочке, наверно, особенно. Ладно, зато в ней комфортно ходить по общаге. Не жарко и свободно.

– Честно, да, – Бархатов подходит к машинке рядом со мной и ставит тазик на пол. Наушники на шее, а бейсболки нет. – Ты не слышала? Здесь же несколько лет назад чувак повесился. Прямо в прачечной. Во время сессии.

Я оглядываю комнату, будто этот призрак сразу появится поприветствовать меня. И где здесь вешаться-то? Никаких крючков и подобного, за что можно зацепиться. Бархатов тоже осматривает потолок и показывает в центр:

– Тут раньше был крюк на потолке. Его после этого сняли.

– Аа, понятно.

Мы одновременно опускаем лица и встречаемся взглядами. Бархатов взволнован – страх еще не прошел. Глаза огромные. Смотрят на меня… как?

Нет! Не поддамся больше на это его волшебство. Хватит.

Я хмурю брови и двигаюсь к выходу, но Бархатов задерживает меня за руку.

– Не уходи, пожалуйста. Мне стремно здесь одному находиться.

Блин. Сейчас он опять, как мой Слава. Милый и искренний. Который не боится показывать свою слабость. И этому я уже не могу не поддаться. Вздыхаю и остаюсь.

– Как ты прожил целый год в этой общаге тогда? – улыбаюсь, а все внимание концентрирую на запястье, которое он еще держит. Очень слабо, только пальцами, оттого кажется, что нежно.

– Не знаю. Стираться обычно с кем-то хожу, – он пожимает плечами и уводит лицо в сторону. – Я за тобой специально пошел. Две недели не мог постираться, потому что ни с кем не совпадал. А тут Катя сказала, что ты ушла в прачечную. Я быстро собрался и прибежал за тобой. Боялся, не успею.

– Серьезно? – я смеюсь в голос. – Ну, ты же понимаешь, что если здесь есть призрак, то он через стены может проходить. И добраться даже до твоей кровати ночью.

Я специально цапаю его за руку. Слава дергается и смотрит на меня с укором.

– Не надо нагнетать на меня ужас перед сном. Я стараюсь об этом не думать. Блиин.

Мне все еще смешно. Точнее, радостно. Не знаю, почему. Хочется играться. Я откидываю волосы с плеча свободной рукой и заглядываю ему в глаза снизу. Он так и держит меня за запястье. Наверное, от страха забылся. Но я не хочу ему напоминать. Чтобы не отпускал.