Перейти к содержанию

30 свиданий, чтобы забыть — книга №2 серии «30..., чтобы...»

Автор:

4,3 10+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Серия
30..., чтобы... · книга №2
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Бархатов - предатель! Ненавижу его! Он ведь обещал остаться в Питере, со мной, а сам втихаря поступил в Москву. И уехал. Ничего, я расквитаюсь с этим динамо. # бывший VS фиктивный # огонь мажор # (не?)остывший бывший # простая девчонка #противостояние # популярный парень # мажор # глубокие чувства # эмоционально # немного юмора # немного драмы Продолжение истории "30 вопросов, чтобы влюбиться". Можно читать отдельно, но кому интересна предыстория героев, приглашаю прочитать 1 часть ;)

Читать «30 свиданий, чтобы забыть» — Ирина Воробей онлайн

Страница 17 из 25

Ну, кроме Бархатова, разумеется. Но он уже занят Катей.

Блин! Он же мне не нравится! Он вообще мне теперь противен! Нифига он не симпатичный!

– Жаль, – Фрося расстраивается и затухает.

– Ну… они нормальные. На вкус и цвет же. Может быть, тебе понравятся, – не знаю, как еще ее утешить. – Да и в общаге девять этажей. Наверняка парней навалом.

Это ее бодрит.

– Лер! Я к тебе еще девчонок привела. Сделай красиво! – Катя вводит в комнату соседку Милу, одну из Маш и даже ботаншу Любу.

Блин, и не отказать. Надо ведь поддерживать добрососедские отношения.

Девчонки заходят друг за дружкой в нашу комнату, оставляя все меньше свободного пространства. А саму Катю в коридоре останавливает Бархатов. Я его не вижу за дверью, только слышу.

– Вау, какой мейк. Супер, – восклицает он с искренним восторгом.

– Я красивая? – Катя вся светится. Сейчас ослепну. Как Бархатов там что-то различает?

– Да, конечно.

И она кидается за дверь, очевидно, поцеловать его.

Это же я ей макияж сделала. Блин. Надо было все-таки разукрасить ей губищи, чтоб по-уродски смотрелось.

Но накрутить себя мне не дают девчонки с этажа. Это помогает остудить пыл.

Пока я по очереди занимаюсь каждой, все собираются вокруг Фроси. Знакомятся, обсуждают макияж, наряды, учебу. Катя рассказывает Фросе про Жабу. И все над этим смеются.

Так гурьбой мы и спускаемся в холл, услышав звуки музыки.

В холле уже много людей. И все еще приходят. Охранник у каждого проверяет документы и отмечает в специальном журнале. Сам уже заколебался. А за турникетом еще целая очередь. Да уж, развели бюрократию. Страдайте теперь.

Жаба ходит по холлу, осматривает все. Подходит к Бархатову, который прячется за диджейским пультом в углу, и что-то ему нашептывает. Точнее, орет, потому что колонки там совсем рядом. Музыка наверняка гремит. Она и в противоположном конце оглушает. Бархатов на все кивает и ухмыляется. Катя бежит к нему и накидывается на спину, мешая ему диджеить.

Ну сломает же! Не его так, так микшер! Он же недешевый все-таки. Для Бархатова ценнее ничего нет.

А он… просто смеется и аккуратно опускает ее на пол. Даже не ворчит. И, конечно, им надо поцеловаться. Крепко. В засос. У всех на виду.

Со мной вот Слава публично не целовался. Мы обычно уединялись для этого, специально искали укромные места. Это зачастую было весело, как маленькое приключение. Азарта добавляла возможность рассекречивания. Иногда нас кто-нибудь да находил. Как-то раз даже директор школы, но он ничего не сказал, только погнал нас на урок. Звонок удачно прозвенел тогда.

Опять я вспоминаю… Кадры сами врезаются в память. А раны оставляют на сердце.

И Кирова нет. Чтоб скрасить мое одиночество. Эх.

Я оглядываюсь и понимаю, что осталась совсем одна. Фрося уже где-то танцует. Толпа за считаные минуты успела так сгуститься, что теперь пробираться приходится, как в джунглях. Музыка зажигательная, все быстро подтягиваются. Да и по лицам видно, что многие уже пьяны. Догнались заранее, теперь отрываются.

Оглянувшись на Бархатова, его самого уже не вижу. Толпа парней и девчонок окружили весь пульт. Причем этот круг текучий. Одни уходят, другие приходят. Кажется, каждый приглашенный считает нужным с ним поздороваться.

Катя с Машами и Витей уже на танцполе, недалеко от Бархатова, но уже не в компании. Рядом замечаю Милу с Ульяной. С ними Гоша, который как Валентин, не танцует, а смотрит. Девчонки пытаются его втянуть. Вместо этого к ним примыкаю я. Маши меня моментально втягивают в круг, а Катя наседает следом.

С ними, действительно, легко тусить. И весело. Мы то прыгаем, то танцуем, то просто стоим, болтая. В холле темно и тесно, но места подрыгать косточками на удивление находится каждому. На Бархатова я стараюсь не смотреть и не думать о нем. Его все равно постоянно кто-нибудь да отвлекает и перекрывает собой. Толком и не насмотришься. Постепенно музыка погружает в себя. Тело подстраивается. И душу отпускает. Все-таки танцы – это лучшая терапия. Наверное, поэтому Катя такая блаженная, постоянно танцует.

Фросю я нахожу спустя час в центре танцпола в объятиях Рустама. Совсем неудивительно. Каждый искал и каждый нашел. Только милую Фросю отдавать в лапы этого негодяя как-то не хочется. Хотя я даже наверняка не знаю, негодяй он или нет. Может, просто нагловатый тип, как Киров. Тот тоже личные границы только так нарушает. И все равно что-то в этом Рустаме мне не нравится. Слишком развязные позы, раскрытая рубашка, откуда торчат грудные волосы, то, как он постоянно потирает пальцами уголки губ, будто вампир-аристократ. Короче, не могу Фросю не предупредить и вылавливаю момент, когда Рустам отходит.

– О, Лера! Потеряла тебя, – она тяжело дышит и махает рукой себе на лицо. На шее краснеет засос. И помада вокруг рта размазана. Ага, Рустам времени зря не теряет.

– Скорее, я тебя, – отвечаю криком, чтобы мой тонкий голосок не пропал под басами. – Вижу, ты нашла себе парня.

Не знаю, как еще деликатно начать такой разговор. Фрося только смеется и пуще краснеет.

– Он такой… настойчивый. Настоящий мужчина! – она всерьез этим восхищается?

– Да уж. Он с моего этажа ведь, – пытаюсь подобраться ближе, а глазами выглядываю в толпе Рустама и успокаиваюсь, когда вижу его в проеме буфета. Перед ним на кассе стоят алюминиевые банки. – Я сама не проверяла, но про него не очень хорошие слухи ходят. Ты там… поосторожней.

Фрося раскрывает глаза широко, а потом супится и надувает губки. Гримаса быстро сменяется фальшивым дружелюбием.

– Лерусь, не завидуй. Ты тоже себе парня найдешь. Смотри, сколько их здесь! – она показывает рукой просторы и врезается в танцующую девушку.

Че, блин?

Я даже ответить не успеваю, потому что девушкой, которую Фросю задевает, оказывается рыжуха. Опа-на. Только ее не хватало. А с ней братки в спортивках «Абибас» и… Степан. Он выглядит подавленным. Хотя наряжен: белый пиджак из мягкого хлопка, фиолетовое поло, вельветовые брюки. Ему идет, хоть и не стильно.

– Ой, извини, – Фрося хватается обеими руками за щеки.

– Ничего, – басит рыжуха. Она чуть выше Степана, буквально на пару сантиметров, но это бросается в глаза. Под ее тяжелой рукой его плечи совсем оседают, однако на Фросю он глядит с вызовом.

– Привет, Степа, – милашка лыбится. Хитрые глазки перебегают с одного на другого.

Рыжуха тут же его к себе подтягивает. Блин, он такой тонкий, что воспротивиться неспособен. Она может таскать его так одной рукой, кажется, и не устанет.

– Привет, – Степан, наконец, и меня удостаивает вниманием. Глаза сразу опускает и обнимает рыжуху за талию.

Оу. Санта-Барбара в самом разгаре. Интересно, сколько серий я пропустила? На рыжухе вроде засосов не видно. Хотя там такая шея… И не кожа, а чешуя дракона.

– Привет, – возвращается Рустам и сразу проталкивается между мной и Степаном к Фросе. Вручает ей одну банку. – О, Лера?

– Мы однокурсники, – я показываю большим пальцем на Фросю, а взглядом обегаю лица остальных. – Ну, развлекайтесь.

И спешу откланяться. Не хочу участвовать в этом «Доме-2». Особенно после Фросиных слов о зависти.

Что это было? Она реально думает, что я из зависти наговариваю на Рустама? Какой бред. Даже логики не улавливаю. Что бы мне это дало вообще? Да фиг с ними. Пусть думает что хочет.

Возвращаться к ребятам я уже не хочу. Настроение подгажено. И в горле сохнет, как в Сахаре. Я поднимаюсь на этаж и со стаканом воды выхожу на балкон подышать.

Свежесть ударяет в лицо. Легкие заполняются кислородом. Аж голову кружит. Не понимаю теперь, как дышала там, в холле, где все смешалось: пот, алкоголь, духи.

Внизу все гремит, а здесь спокойно. Можно насладиться одиночеством. Недолго.

Сначала я слышу из кухни приглушенное: «Давай, щас скину». И тут же снизу пьяный голос:

– Барх, как давно мы не виделись. А ты изменился.

Я гляжу на компанию из трех парней. Один еще держит мобильник у уха. Все трое ржут, поднимая на меня лица, и шатаются.

– Дебилы, я здесь, – раздается в распахнутую дверь.

Бархатов, засовывая смартфон в карман джинсов, открывает нижний ящик плиты и достает оттуда пакет. Затем выходит на балкон и, размотав из пакета канат, крепит его карабином к решетке перил.

– Блин, Барх, такой ты нам больше нравился, – тот, что с мобильником, подмигивает мне.

И дружки его опять гогочут. Я просто отхожу в угол, чтобы не мешать им карабкаться. Но выйти не могу, потому что там Бархатов. Занял весь проем. Он на меня не смотрит. И мне кажется, специально. Наверное, видеть меня не хочет.

Что ж. Это взаимно.

Он мне противен. Он. Мне. Противен. Хватит пялиться на его чеканный профиль. И жилистые руки.

Я заставляю себя отвернуться и выпиваю воду до капли, пока парни взбираются. Они сразу проходят на кухню. Их смех быстро стихает в коридоре. А Бархатов остается. Сворачивает канат обратно.

– И ты так каждому бегаешь, канат подаешь? – спрашиваю от неловкости.

Он поднимает голову на мой голос, будто забыл, что я здесь. Взгляд все равно прячется под козырьком бейсболки.

– Только своим друзьям.

– Как вообще Жаба одобряет такие тусовки? – этот вопрос меня всю неделю мучает.

Бархатов усмехается, подтягивая и сразу закручивая канат.

– Она подчиняется социальному отделу. А у меня там все на мази. Начальство приветствует студенческие инициативы.

Я слежу за его руками, как ловко они расправляются с канатом, который заползает в пакет, словно дрессированная змея.

– Хм. У тебя тут все на мази, видимо.

Научиться бы еще в тоне голоса не выдавать свою обиду. И делать каменное лицо. А лучше сразу сердце. Чтоб ни одна эмоция не пробилась наружу. Пока не получается. Я едва сглатываю из-за спазма в горле.

– Странно, что Кирова твоего нет. Обычно он тусы не пропускает, – говорит Бархатов через паузу. От каната остался только хвостик, который у меня на глазах пропадает в пакете.

– У его мамы день рождения.

Бархатов не отвечает, только хмыкает и завязывает ручки пакета в двойной узел.

– Странно, что ты не знаешь. Вы с его мамой вроде были близки.

Я сверлю его профиль глазами. Бесит, что он вечно прячется под козырьком. И сейчас пользуется этим укрытием. Я только вижу, как он губы сжимает. Не понравилась ему моя колкость – значит, миссия выполнена.

– Твой Киров тоже не идеальный, – Бархатов резко поднимается и глядит мне в лицо открыто. Золотое свечение в зеленых глазах на мгновение вспыхивает. А потом все мутнеет. Не могу туда долго смотреть. Тушуюсь. Теряю запал. И силу воли. Концентрируюсь на стакане, который сжимаю пальцами мертвой хваткой. Боюсь его разбить от злости, хотя вряд ли на такое способна. – Тот еще Казанова.

– Был. До меня.

Что еще тут сказать? Киров наверняка тоже из женских объятий не вылезал. Вероятно, они вместе девчонок и кадрили поначалу, раз так хорошо друг о друге это знают.

– Да пока он окучивал тебя в интернете, в оффлайне каждую неделю с новой мутил, – Бархатов заходит внутрь и подходит к плите. – Может, и сейчас продолжает. Не удивлюсь.

Я заглядываю за ним в проем балконной двери и оглядываю кухню. Из коридоров доносится только музыка. Голосов и шагов не слышно. Везде пусто.

– Ну, ты же с Катей успокоился, – произношу то ли с претензией, то ли с иронией. – Она хвасталась тем, как приручила такого плейбоя.

Бархатов выдергивает железный ящик из-под плиты полностью и швыряет туда пакет с канатом. Гром железа разносится по всему этажу.

– Но с мамой друга… – все-таки вырывается из меня, – как можно было?!

Я таращу злые глаза, а Бархатов опять прикрывается козырьком. Натягивает его пониже и запихивает ящик в плиту.

– Еще и разболтал об этом всем. Нашел чем кичиться.

– Я не кичился этим, – бурчит он и встает прямо. Лицо отворачивает, но не уходит. Я бегаю глазами по длинной фигуре. – Случайно вышло. Мы с ним ругались прямо в универе. И я на эмоциях крикнул громко. В коридоре.

Он мотает головой сокрушительно. В голосе чувствуется вина и сожаление.

– И все равно. Это мерзко!

Я хлопаю балконной дверью и ухожу в комнату, демонстративно вскинув подбородок.

Глава 17

В понедельник Киров встречает меня на парковке самокатов. Снова с кофе и коробочкой.

– Опять зефирный торт? – догадываюсь, не заглядывая. – Ты за мной ухаживаешь?

Не знаю, откуда во мне кокетка, но я смотрю на Кирова снизу с хитринкой. Улыбку сдерживаю, только уголки рта все равно завиваются.

– Зефирка, я так примитивно не ухаживаю. Ты сразу поймешь, когда я начну, – Киров хлопает меня по голове.

Блин, всю прическу сейчас испортит. Я откидываю его руку и поправляю волосы.

– Это чтобы ты сговорчивее была, – теперь в глазах Кирова сверкает хитринка. – Ты мне тоже для дела нужна. Только оно не связано с Бархатовым.

Я озираюсь, нет ли его рядом, и гляжу на часы. До пары осталось пять минут. Обсуждать некогда.

– Ладно, давай в библиотеке на следующей перемене. Пока ничего не обещаю, но торт я съем, – демонстрирую коробочку на ладони с ухмылкой и ускоряюсь.

Киров остается позади. Я чувствую его взгляд до самого входа в здание.

В аудитории я не сразу нахожу Фросю. Потому что она сегодня хмурая и не махает мне, как обычно. Уткнулась в телефон и сидит. То ли просто в трансе, то ли ждет чего-то.

– Привет. Что-то случилось? – спрашиваю осторожно, садясь за парту.