Galaxias. Гэлакси. Неужели именно это слово раз за разом повторял труп?
– Он пытался привлечь твое внимание, – заключила Доуз. – Чтобы с нами связаться.
– Ты не можешь знать наверняка.
Однако подобное уже случалось прежде. В первый раз – во время ритуала предсказания, в ночь убийства Тары, и потом, в новолуние, когда Дарлингтон пытался предупредить их о Сэндоу. Может, и сейчас история повторялась? Он хотел ее предостеречь? Обвинить? Или просто взывал с другой стороны Покрова, умоляя о помощи?
– Мы… могли бы… кое-что… попробовать, – отрывисто пробормотала Доуз, словно бы передавала код Морзе, служащий сигналом бедствия. – У меня есть идея.
Интересно, сколько катастроф начиналось с подобных слов?
– Надеюсь, хорошая.
– Но если руководство «Леты» узнает…
– Не узнает.
– Я не могу лишиться этого места. Как и ты.
Сейчас Алекс не хотела даже думать об этом.
– Мы пойдем в «Черный вяз»?
– Нет. Нам нужна плита из «Свитка и ключа», чтобы открыть портал.
– В ад.
– Больше ничего в голову не приходит, – с отчаянием в голосе пояснила Доуз.
Они пытались все лето, но ничего не добились. Впрочем, пытались ли? Или Алекс просто чувствовала себя в безопасности, копаясь в архивах Il Bastone, бродя по улицам Нью-Хейвена в поисках церквей и священных мест, высматривая знаки, указывающие на Проход, – и не находя ничего? Может быть, она подсознательно выбросила из головы мысли, что где-то страдает затерявшийся Дарлингтон?
– Ладно, – согласилась Алекс. – Тогда откроем портал.
– Но как мы проникнем в «Свиток и ключ»?
– Это я возьму на себя, – проговорила Алекс и заметила, как Доуз прикусила нижнюю губу. – Я не стану никого бить, – успокоила она. Доуз лишь молча дернула прядь рыжих волос, начавших виться из-за жары. Алекс закатила глаза. – И угрожать тоже. Напротив, буду вести себя крайне вежливо.
У нее нет выбора. Придется вновь, как и в прошлом году, начать игру в притворство и установить в ней для себя новые правила. Они сумеют вернуть Дарлингтона, и все опять наладится.
В глазах руководства «Леты» Алекс была всего лишь студенткой, отвратительно учившейся весь первый курс. Они даже не подозревали, что Сэндоу подправил ей оценки, не ведали о роли, которую она сыграла в его смерти, не знали о лежавших на ее совести убийствах в Ван-Найс.
Но Дарлингтон знал. И, пожелай он возбудить против нее дело, на этом бы все и закончилось. Что бы ей тогда оставалось? Искать выход – как и всегда. Убраться подальше, пока не начались настоящие неприятности, заодно прихватив с собой несколько ценных артефактов. Она утешалась этими мыслями, превратив их в некое подобие молитвы, помогавшей держать в узде страх перед будущим. Но теперь все сильно усложнилось. Мрачные, безрадостные перспективы сменились откровенно неприглядными; ей некуда было бежать. Из-за Итана. Неважно, найдут они Проход, врата или поймают автобус в преисподнюю, ей в любом случае придется заплатить адскую цену.
4
Прошлое лето
Она осталась бы на лето в Нью-Хейвене – если бы не Итан.
Матери Алекс сообщила, что нашла работу в кампусе; для Миры этого оказалось достаточно. Она считала Лос-Анджелес искушением для дочери и отчего-то считала, что Алекс, не успев сойти с самолета, тут же вернется к старым друзьям и прежней жизни. Вероятность этого стремилась к нулю, но даже слова дочери: «Они все мертвы, мам» ничуть не успокаивали Миру.
Честно говоря, Алекс и сама не стремилась домой. Ей не хотелось ни ночевать в старой спальне под звуки музыки, напоминающие отдаленный сердитый рокот океана, ни слушать о последнем увлечении матери – массаже драгоценными камнями, очищении ауры, эфирных маслах и бесконечной погоне за их чудодейственными эффектами. Алекс чувствовала – покидать Йель опасно; она словно превратилась в героиню страшной сказки, которая, выбравшись однажды за ворота заколдованного замка, уже не сможет вернуться обратно.
Она планировала провести лето с Доуз и Мишель Аламеддин, вынашивая план спасения Дарлингтона. Но Доуз пришлось уехать в Вестпорт помогать сестре, с Мишель было трудно связаться, так что по большей части Алекс торчала в одиночестве в Il Bastone.
Кровопролитная стычка, произошедшая в прошлом семестре, не прошла для дома бесследно – витражное окно навсегда лишилось совершенства, кровь Блейка Кили впиталась в доски пола, скрытого теперь новым ковром, и Алекс волновалась, не отвергнет ли ее особняк. Вдруг входная дверь так и останется для нее закрытой?
Но весенним днем, когда Алекс отправила мебель из общей комнаты в подвал колледжа Джонатана Эдвардса и попрощалась с Мерси и Лорен, дверная ручка Il Bastone под ее рукой радостно звякнула, дверь распахнулась, приглашая шагнуть в приветственные объятия дома.
Она всерьез планировала отыскать работу на лето, однако жизнь в кампусе почти сошла на нет, и Алекс в конце концов оставила эту затею. Во время каникул она получала небольшую стипендию от «Леты» и тратила ее на нездоровую еду вроде замороженных яичных рулетов и сосисок в тесте, которые могла разогреть в мини-духовке. Алекс даже не стала спрашивать разрешения пожить в Il Bastone, а просто перебралась в дом. В конце концов, именно она проливала кровь за это место.
В течение дня Алекс изучала список учебных курсов и болтала с Мерси. Вместе они составили некое подобие плана, чтобы она могла наверстать программу. А еще Алекс безостановочно, одну за другой глотала книги в мягкой обложке – романы, научную фантастику, старое бульварное фэнтези. Ей нравилось, отбросив в сторону заботы, устраиваться в круге света от лампы и проживать чью-то чужую жизнь.
Но каждый вечер Алекс неизменно проводила в библиотеке. Она записывала в книгу Альбемарле запросы, присланные Доуз, или придумывала свои, а потом ждала результата. Однажды ей попалась книга, корешок которой был составлен из настоящих позвонков; другая, стоило ее открыть, всякий раз выпускала легкое облако тумана; третья оказалась настолько горячей на ощупь, что Алекс пришлось бежать на кухню за прихватками.
Из всех комнат дома лишь в оружейной существовал некий климат-контроль, чтобы защитить артефакты от перепадов температуры. Так что, когда кампус накрыла летняя жара, Алекс, прихватив из спальни Данте подушки и одеяла, устроила себе гнездышко на дне горна Хирама. Дарлингтон, конечно, испытал бы потрясение, увидев, как она обращается с артефактом, но охлажденный воздух того стоил. Порой, засыпая здесь, Алекс видела во сне покрытую зеленью горную вершину, знакомые ступени, ведущие наверх, пропахшие сыростью узкие каменные проходы. Она бывала там раньше, в комнате с тремя окнами и круглым бассейном, созданным для наблюдения за звездами, смотрела на свое отражение в воде. Но, просыпаясь, Алекс осознавала, что никогда не была в Перу, лишь видела фотографии в книгах.
Однажды днем, вытянувшись на одном из бархатных диванов в гостиной Il Bastone и подперев голову рукой, Алекс читала потрепанный экземпляр «Человека в картинках» Брэдбери, найденный ею в библиотеке Института молодежи. Зазвонил мобильник, однако номер был незнакомый, и она не стала отвечать. Уехав из Лос-Анджелеса, Алекс стерла из телефонной книги все старые контакты. Почти тут же телефон зазвонил снова, на этот раз она взяла трубку.
И услышала знакомый голос, говоривший с сильным акцентом. Итан.
– Алекс Стерн. Нам нужно поговорить. Понимаешь?
– Нет, – бросила она, сердце бешено колотилось в груди.
На улице шел дождь, и Алекс раздвинула шторы, чтобы любоваться бурей, наблюдать, как серое небо рассекают яркие вспышки молний. Она села на диван и с тревожным ощущением, что ей не судьба дочитать эту историю, сунула в книгу квитанцию, отмечая место, где закончила.
– Приезжай ко мне, не хочу обсуждать это по телефону.
Значит, Итан полагал, что она в Лос-Анджелесе.
«Отлично», – решила Алекс. Он пока не понял, что не сумеет легко до нее добраться.
Но зачем он позвонил? Итан, бандит израильского происхождения, когда-то поставлял запрещенный товар Лену; он управлял делами из роскошного особняка, возвышавшегося на вершине холма Энсино над 405-м шоссе. Алекс полагала, что делец давным-давно и думать забыл о ней.
– Я не поеду на Малхолланд, – возразила она. – У меня нет машины.
Даже будь она в Лос-Анджелесе, Алекс ни за что не отправилась бы к построенному среди холмов дому Итана; он вполне мог по-тихому всадить ей пулю в лоб.
– Пустые отговорки. У твоей матери есть старая «Джетта». – Конечно же, Итан знал, где найти маму Алекс. У подобных ему всегда имелись надежные рычаги давления. – Шломо уже давно наблюдает за твоим домом, но видит только твою мать. Где ты, Алекс?
– Сейчас? – Алекс обвела взглядом гостиную, задержавшись на пыльных коврах и забрызганных дождем оконных стеклах, сквозь которые струился мягкий летний свет. На кухне загудел холодильник. Позже она сделает себе сэндвич с хлебом и колбасой. Прежде Алекс по большей части питалась куриными наггетсами; когда Доуз узнала об этом, продукты стали появляться каждую неделю как по волшебству. – Зависаю с друзьями в каньоне Топанга. Приеду в эти выходные.
– В субботу не пойдет. Жду тебя завтра, в пятницу, до пяти.
Итан соблюдал законы иудаизма и свято чтил шаббат. Убийствами и вымогательством он занимался в остальные шесть дней недели.
– Я работаю, – возразила она. – Смогу только в воскресенье.
– Вот и славно.
Алекс повесила трубку и прижала телефон к груди, уставившись на украшенный кессонами потолок. Свет вдруг замерцал – дом ощутил ее страх. Она опустилась на корточки и прижала ладонь к полированным половицам. В ту ночь, когда Алекс чуть не истекла кровью в коридоре на верхнем этаже, Il Bastone тоже пострадал – одно из прекрасных окон оказалось разбито, ковры покрылись кровавыми пятнами. Алекс сама помогала здесь убираться, приглядывала за рабочим, которого Доуз наняла, чтобы восстановить окно, чистила ковры в коридоре, соскребала кровь с половиц – свою, декана Сэндоу, Блейка Кили. Те двое уже мертвы, но Алекс смогла выжить. И Il Bastone тоже.
По полу прошла вибрация – или ей просто показалось? Но на душе вдруг стало спокойнее. Когда кампус опустел, этот дом стал ее убежищем – темным, прохладным, защищенным. Изредка Алекс выбиралась наружу, взбиралась на холм или прогуливалась к крытому мосту у музея Эли Уитни, красное здание которого тянулось вдоль берега реки; оно словно бы сошло с одной из гротескных картин, над которыми Мерси обычно смеялась. Она ездила на новом велосипеде в Эджертон-парк, каталась вдоль цветочных клумб и рассматривала древнюю сторожку, а через день по утрам доезжала до «Черного вяза», где кормила Космо и бродила по заросшему лабиринту живой изгороди. Но после всегда возвращалась в дом на Оранж-стрит, в Il Bastone. Алекс думала, что без Доуз или Дарлингтона будет чувствовать себя здесь одиноко, но нет. Она потягивала газировку, хранящуюся в старомодном холодильнике, ложилась спать в роскошной спальне, на витраже которой красовались солнце и луна, лазила по ящикам и шкафам в оружейной. Дом всегда находил для нее что-то новенькое.
Алекс не хотелось уезжать, возвращаться в убогую квартирку матери в Ван-Найс – и разговаривать с Итаном. Может, у него остались незаконченные дела с Леном, которые он просто отложил на год? Или Итан каким-то образом узнал о роли Алекс в той истории? Связал ее со смертью кузена?
Неважно. В любом случае встречи с ним не избежать.
Порывшись в списке контактов, Алекс отыскала номер Майкла Ансельма, входящего в состав правления «Леты», который занял брешь, образовавшуюся со смертью декана Сэндоу. Ансельм получил диплом пятнадцать лет назад; Алекс с Доуз как-то пролистали его дневник времен «Леты», к слову сказать, весьма унылый – лишь названия и даты ритуалов, больше почти ничего. Сам Ансельм во время редких разговоров по телефону производил на Алекс такое же впечатление – скучный, занудный человек, стремящийся поскорее вернуться к работе в сфере финансов, банковского дела или чего-то еще, связанного непосредственно с деньгами. Впрочем, он подарил Алекс велосипед и ноутбук, так что она вполне могла мириться с его странностями.
Ансельм взял трубку после второго гудка.
– Алекс?
В голосе Майкла звучало беспокойство; что ж, вполне объяснимо, ведь она могла сообщить какие угодно новости. К примеру, о пожаре в библиотеке юридического факультета или стекавшейся к Общине армии нежити. Алекс мало знала об Ансельме, но почему-то представляла, что он носит полосатые галстуки и держит дома желтого лабрадора, его жена вечно следит за фигурой, а двое детей состоят в организации «Среда обитания для человечества».
– Добрый день, Майкл. Извините, что беспокою в рабочее время…
– Все в порядке?
– Все отлично, но мне нужно съездить домой на выходные, повидаться с мамой.
– О, сожалею, – проговорил Майкл, словно бы она сообщила о болезни матери. Впрочем, Алекс не ждала ничего другого.
– Не могли бы вы – точнее, «Лета» – купить мне билет?
Алекс понимала – ей должно быть стыдно клянчить деньги. Однако с тех пор, как в этом самом доме она чуть не рассталась с жизнью, Алекс без колебаний просила «Лету» обо всем, что ей могло понадобиться. Они задолжали ей, Доуз и Дарлингтону. Но Доуз молчала, да и Дарлингтон, черт возьми, вряд ли стал бы что-то требовать, так что Алекс взяла все на себя.
– Конечно! – тут же согласился Майкл. – Все, что нужно. Я соединю тебя с помощником.
Вот и все. Помощник Ансельма вызвал машину, чтоб отвезти ее в аэропорт, и купил билет на обратный рейс – конечно, если она вернется, а не умрет на вершине Малхолланд-драйв. Алекс сунула в рюкзак смену нижнего белья и зубную щетку, зашла было в оружейную, но осознала, что вряд ли что-то сможет взять с собой. Она остро ощущала, что едет прямиком в ловушку, но артефакты «Леты» едва ли помогли бы ей остановить кого-то вроде Итана. По крайней мере, те, с которыми ее пустят в самолет.
– Я вернусь, – пообещала она дому, закрыла за собой входную дверь и замерла, прислушиваясь к тихому поскуливанию шакалов под крыльцом. Алекс надеялась, что сказала правду.
Свое обещание она сдержала. И даже дочитала книгу Рэя Брэдбери в мягкой обложке. Вот только не предполагала, что во время злосчастной поездки ей придется обагрить руки свежей кровью.
Лисье манто
Происхождение: Гослар, Германия, XV век
Даритель: «Свиток и ключ», 1993
Создание манто приписывают Аларику Фёрстнеру, впоследствии сожженному на костре за истребление местной популяции лис. Несколько раз меняло хозяев. Сохранились записи, согласно которым оно принадлежало профессору Оксфорда примерно в то же время, когда там преподавал К. С. Льюис, но прямых подтверждений этому не найдено. Есть предположение, что некогда манто, повешенное в шкаф или гардероб, способно было создавать портал, однако его магия давно сошла на нет – если вообще существовала. Это лишний раз убеждает нас в нестабильности портальной магии – за редким исключением (см. Тайяара).
Из каталога оружейной «Леты»,
переработанного и отредактированного
Окулусом Памелой Доуз
5
Октябрь
В пятницу утром Алекс пошла с Мерси на занятия по современной поэзии и древнеанглийскому, всеми силами стараясь сосредоточиться на лекциях. Учебный год только начался, а она уже ощущала недостаток сна.
Вечером ей хотелось остаться дома, отдохнуть и наконец повесить оставшиеся постеры. Мерси уже закончила со своей половиной комнаты – старательно украсила стены репродукциями картин, создала коллаж из стихотворных строчек, написанных китайскими иероглифами, и подобранных к ним рисунков, соорудила над кроватью некое подобие балдахина из голубого тюля, придающее особое очарование всему помещению.
Но Мерси и Лорен не желали сидеть в четырех стенах, поэтому все трое отправились на вечеринку. По такому случаю Алекс даже надела платье – короткое, черное, с тонкими, как паутинка, бретельками; наряды Мерси и Лорен отличались от ее только цветом. В представлении Алекс они напоминали трех лунатиков в элегантных ночных рубашках – почти крошечную армию. Мерси и Лорен надели сандалии с ремешками, но у Алекс в гардеробе ничего подобного не нашлось, и она остановила выбор на потрепанных черных ботинках. Хоть ноги не натрет.
По пути они свернули к качелям, чтобы сделать несколько фотографий. Снимки вышли неплохими. Слева от Алекс, сияя лучезарной улыбкой, застыла Лорен, чьи густые, медового цвета волосы рассыпались по плечам. Справа стояла Мерси с пучком блестящих черных волос на голове и крупными винтажными серьгами в форме маргариток в ушах, в глазах ее читалась настороженность. Алекс выбрала фото, на котором сама она казалась счастливей всего, и отправила маме.
Интересно, люди Итана по-прежнему следили за Мирой? Или теперь, когда Алекс превратилась в послушную марионетку, он решил оставить ее мать в покое? Сейчас Калифорния, расположенная на другом побережье страны, казалась местом, принадлежащим другой эпохе, подернутым дымкой прошлым, детали которого Алекс хотелось стереть из памяти – уж слишком болезненными они были.
Вечеринка проводилась в доме на Линвуд-стрит, неподалеку от унылого убежища «Святого Эльма», на просевшей крыше которого медленно вращались покосившиеся флюгеры. Весь вечер Алекс пила воду и отчаянно скучала. Впрочем, она особо не возражала; ей нравилось зависать в окружении друзей с красным стаканом в руке и делать вид, что уже изрядно перебрала. Хотя не так уж она и притворялась – Алекс приняла белладонну. Она пообещала себе, что на этом курсе обойдется без отвлекающих вещей, но год начался дерьмово, а ей нужно было как-то держать себя в форме.
* * *
В субботу утром, пока Мерси еще спала, Алекс выскользнула из комнаты и позвонила одному из членов «Свитка и ключа»; помня о данном обещании, она держалась исключительно вежливо. Потом вернулась в комнату, юркнула под одеяло и спала до тех пор, пока ее не разбудила Мерси.
Придя на поздний завтрак в столовую, Алекс, как всегда, наложила себе полную тарелку. Ей вроде бы полагалось нервничать и быть не в состоянии проглотить ни кусочка – ведь им с Доуз предстояло попробовать открыть портал в ад, – однако же Алекс, напротив, не могла насытиться. Ей хотелось еще бекона, и кленового сиропа, и всего остального. Серые любили это место, запахи еды, сплетни. Конечно, Алекс могла бы защитить столовую точно так же, как и свою комнату в общежитии. Но если кто-то станет охотиться за ней, лучше, чтобы хоть один из Серых оказался под рукой – не ходил по пятам, но блуждал в пределах досягаемости; тогда в случае чего Алекс сможет воспользоваться его силой. Здесь они вроде как сливались с толпой, являя взору мирную картину – мертвые преломляли хлеб с живыми.
Само собой, в Йеле были и более красивые комнаты, но эта – с потемневшими балками, парящими высоко над головой, и большим каменным камином – нравилась ей больше всего. Алекс любила сидеть здесь, окруженная непринужденной болтовней и звоном подносов. Однажды она призналась Дарлингтону, что очарована обеденным залом колледжа, почти ожидая ухмылки в ответ; однако он лишь кивнул и сказал: «Для таверны или постоялого двора этот зал слишком велик, но по ощущениям вполне мог бы принадлежать одному из таких заведений. Порою кажется, что здесь удастся переждать любую бурю, при этом твердо стоя на ногах».
Может, так оно и было – для какой-нибудь усталой путницы или студентки, которой притворялась Алекс. Ведь ее истинной сутью было служить громоотводом для надвигающихся неприятностей. Все изменится, когда вернется Дарлингтон; им с Доуз больше не придется противостоять тьме лишь вдвоем.
– Куда ты? – спросила Мерси, когда Алекс, сунув в рот кусочек тоста с маслом, поднялась на ноги. – А как же список чтения?
– Я закончила «Историю рыцаря».
– А «Жену из Бата»?
– Угу.
Лорен откинулась на спинку стула.
– Постой-ка, Алекс. В плане чтения ты бежишь вперед программы?
– Я теперь очень начитанная.
