Эти слова даются с трудом. Мысленно я плачу. Потому что, когда лежала в больнице другие сны снились. Они изматывали… Мы были на песчаном берегу, я, Кирилл и Тарас. Он придерживал сына за руку, пока тот учился ходить. Этот сон повторялся снова и снова. Да и сейчас иногда…
– Я понял. – Тарас не сводит с меня пристального взгляда. – Оправдываться не имеет смысла. Знаю, какая ты бываешь упрямая и непреклонная.. Я пришел сказать, что отступаю, Эва. Ты выбрала свой путь, и я не буду мешать. От меня Крайнов никогда ничего не узнает. Я не буду вставлять тебе палки в колеса. И всегда буду любить. – Он мельком кивает на букет. – Надо было в первый раз с ним и со свидетельством о разводе прийти, а я захотел как раньше, с охапкой эмоций. И вот к чему это привело…
– Именно! – чуть ли не кричу я. Злость, вспыхнувшая после признания Тараса, словно огромный грузовик, сносит меня на ходу. – Лучше вообще не приближайся ко мне! Никогда.
Господи, как же тяжело, Савчук… Почему с тобой так всегда? Почему?
– В последний раз, Эва. – Он подходит ближе.
Я дергаюсь.
Тарас берет мою руку, ту самую, на которой кольцо. Игнорируя, что я съежилась, поднимает ее. Целует и смотрит, смотрит… Отпустив, опять кивает на цветы:
– Там записка.
Он разворачивается и уходит.
Глаза утыкаются в закрытую дверь, и, хотя я обещала себе, что не буду плакать, несколько слезинок скатываются по щеке.
Встаю и ищу записку в букете. Она действительно там. Короткая. «Будь счастлива».
И это остановится последней каплей.
Где-то внизу, под ребрами, медленно разворачивается стальная пружина. Больно. Невыносимо. Слез становится больше. Запах Тараса все еще витает в кабинете…
Я рву записку в клочья, но легче не становится. Достаю цепочку, кладу перед собой и закрываю глаза.
Как просто. Как все у тебя просто, Савчук!.. Будь счастлива с разбитым на осколки сердцем?
Зато теперь мы оба вроде бы на своих местах. Я с Ваней, Тарас сам по себе, и наши пути разошлись навсегда. Все правильно. Все так, как изначально и должно было быть…
Ведь этого ты хотела, Эва, да?
8 глава
Оказавшись в кольце огня, скорпион себя убивает. Только вот, мечась в агонии, он не смотрит по сторонам и может зацепить другого. Того, кто не хочет умирать, а любыми способами пытается выжить.
Материнство сделало меня уязвимой, и при этом – невозможно сильной. Но где сейчас эта самая сила? В чем? Слабовольно хочется отменить все дела, приемы, не работой заниматься, а уехать домой и прижать к себе сына.
Я не могу сконцентрироваться ни на чем. Будто парализовало. И тело, и мозг. Не чувствуя ног, поднимаюсь с кресла и иду к окну. Открываю створки настежь и глубоко вдыхаю. На улице прохладно. Погода отвратительная. Грудь застудить только не хватало.
В голове пульсируют слова Тараса. Я заново в событиях прошлых дней. Невозможно переключиться.
Что же так ноет душа?
Почему, обычно рассудительная, рядом с Тарасом я превращаюсь в мямлю? Где уверенный в себе специалист? Мать? Невеста? Где это все? Статусы слетают один за другим, будто слои, оставляя голую суть. Любившую когда-то женщину…
Это ужасно тяжело. Любить мужчину и понимать, что вместе вы быть не можете.
Осознаю, что дышу я быстро, как загнанная собака, холодный воздух обжигает легкие. Боль разливается по внутренностям, отдаваясь в сердце. Словно кто-то вонзил в него нож.
Возвращаюсь в кресло и, посмотрев на букет, на автомате тянусь к телефону. Прошу помощницу забрать цветы в приемную и сделать мне чай. Надо, надо как-то переключиться. Однажды ведь уже получилось. Правда, поспособствовали обстоятельства. Я тогда могла потерять Кира, поэтому должна была сосредоточиться только на том, чтобы доносить его и родить. Вот и сейчас на сыне сосредоточусь. Я все забуду, привыкну, я стану счастливой. Нужно лишь немного потерпеть. И больше не пересекаться с Тарасом. С Ангелиной тоже.
Может, я действую импульсивно, но по-другому нельзя. По-другому просто невозможно, если я выбрала себя и свое будущее с Ваней.
Звоню Беспаловой:
– Дина, я… я передумала. На правах моего зама реши вопрос, чтобы Савчук больше не было в нашем центре.
– М-м… – задумчиво тянет она. – Хорошо.
– И… – Я сглатываю. Это, безусловно, абсурдное решение, но оно тоже необходимо. – Одного Кира будет достаточно.
– Ты о чем? – не понимает Дина.
– У меня эмбрионы остались. От прошлого ЭКО. Уничтожь их. Все, вообще. Заявление пришлю в течение дня.
– Что-то случилось?
– Да… нет…
– Мне подойти?
Чтобы я пережила эти разрушительные эмоции по новой? Не хочу. В груди и так дыра.
– Все в порядке. Просто сделай, как прошу. Акт потом отдашь. Я хочу лично убедиться, что… ничего не осталось. В архив только не заноси.
– Ты… уверена?
– Уверена. Все, Дина. Делай, как я сказала.
Хотя уверенности, конечно, нет. Есть лишь понимание, что нужно прекратить жить прошлым и шагнуть в будущее.
После работы я еду в свадебный салон. Провожу там без малого час, и ни одно платье не нравится. Ни одно! Мы хоть и решили с Ваней, что пышного торжества не будет, однако выглядеть красивой хочется. Еще красивее, чем была в первый раз. Просто для себя… В первую очередь.
Весь день я чувствовала себя странно и не понимала отчего. Только по пути домой спохватываюсь – молоко за несколько часов ни разу не пришло! Однако стоит обнять Кира, лактация дает о себе знать. Фух! Не хватало еще молока лишиться от нервов. Надо взять себя в руки.
Поздно вечером приезжает Ваня, и жизнь вроде бы входит в обычную колею. Но в груди по-прежнему ноет. Ноет. Ноет…
Отпускает не сразу. Спустя неделю. Однако с кормлениями все становится хуже. Ну еще бы! Стрессы не проходят бесследно. Я литрами пью чай для лактации, но он больше не помогает. Кажется даже, что Кир начал терять в весе и стал более капризным.
В один из дней я записываюсь на прием к Кате. Как раз завершаю разговор и кладу телефон на стол, когда на кухню заходит Ваня. Взъерошенный, злой. С влажными волосами. Только что из душа. Он бросает полотенце на стул и идет к чайнику. Наливает в стакан воды и залпом, жадными глотками осушает его.
– Что-то случилось?
– Да. – Ваня ставит стакан на столешницу с таким грохотом, что даже удивительно, как он не раскалывается. – Иногда дружбу и бизнес совмещать пиздец как сложно.
Матерится Крайнов в двух случаях: когда сильно взбудоражен или зол.
– Рассказывай, что произошло.
– Планам кранты, – шумно вздыхает Ваня. – Черт. Вроде мелочь, но на самом деле ни хера не мелочь. Я разве часто устраиваю тебе романти́к? У меня выходной. Единственный за несколько недель!
Мы заранее оговорили дату и время, попросили Нору посидеть с Киром. Ваня забронировал столик в шикарном ресторане. Я уже хотела идти собираться, чтобы к пяти мы могли выехать.
– Опять командировка?
– Нет, не командировка. Новиков как с цепи сорвался. Что-то с Савчуком не поделили. Всегда ровно дела шли у них,а теперь у Тараса какой-то косяк на новом объекте. Саша, оказывается, тоже вложился. В общем, он заставил меня съездить и проверить.
Я тоже начинаю злиться. Новиков, конечно, молодец. Нашел себе мальчика на побегушках!
– Казалось бы, формальность, но бесит. Обратная сторона дружбы. Ну и отпуск надо отработать, – смягчается Ваня.
– Вань, этим разве не аудиторы должны заниматься? Ну или кто там отвечает за косяки на стройках?
Он задумывается.
– Понимаешь, здесь личные интересы Новикова замешаны. Аудиторы работают по документам. Если дойдет до скандала, банк будет отвечать, что вбухал миллионы в рухлядь. Как раз чтобы в бумагах ничего не отражать, Саша даже не попросил, а приказал поехать и убедиться, что на строительстве все в порядке. Он ведь не только из-за вложенных денег кипишует. Его репутация и репутация банка на кону. Выходит, что риски общие.
Запахнув халат, я на секунду зажмуриваюсь.
– Встреча с Савчуком на объекте, говоришь?
– Ну или с его человеком. Формальность. Надо проверить, как идет стройка. Сроки почему-то срывают.
– Если Новиков заинтересован, сам бы и проверял…
– Поэтому я и злюсь, малышка. Хотел с тобой вечер провести, а не Сашины проблемы решать. – Ваня подходит и целует меня в висок. – Думаешь, сам не понимаю? – Он устало качает головой.
Я смотрю на него, поджав губы. Отмахнуться, сказать «не езди»? Бесполезно. Ваня не может не поехать. Черт.
– Давай так сделаем. – Он обнимает меня, и жар его тела чувствуется даже через ткань халата. Знакомый запах окутывает с головой. – Я сейчас по-быстрому смотаюсь, проверю там все. Потом вызову тебе такси. – Ваня скользит носом по моей щеке, легко целует шею. – С Норой у нас ограничение по времени, так?
Нырнув рукой в вырез халата, он обходит «запретную зону» и двигается к животу. Прикосновения нежные, почти невесомые. По венам разливается тепло, тело моментально реагирует на ласку Вани.
– Я просто не успею сам за тобой приехать. Ты приедешь на такси… – Он касается губами мочки уха, чуть кусает.
Ощутив отклик, резко подхватывает меня за бедра и прижимает к столешнице. Вновь целует в шею, медленно, будто намеренно растягивая секунды. Я выдыхаю, закрываю глаза. Губы размыкаются сами собой, и Ваня впивается в них поцелуем.
– Блядь, как Саша не вовремя с этим его заданием, – шепчет он мне в рот, распахивая халат. Скользит пальцами по коже, словно изучая, запоминая.
Я открываю глаза и ловлю его взгляд.
– Тогда поторопись. – Руки сама тянутся к ремню на его брюках, но Ваня останавливает.
– Вечером, Эва. Я быстро. Жди. – Он опять целует, чем распаляет еще сильнее. Обоих.
А затем отстраняется и просто уходит, оставив меня с глухой злостью на Савчука. Я немного успокоилась после его исчезновения, но Тарас все равно незримо присутствует в нашей жизни и вносит коррективы! Гад!
Размеренно дышу, пытаясь прийти в себя и злясь уже на Ваню. Мог бы и устроить нам быструю разрядку. Пятнадцать минут не решили бы исход его встречи. Но ладно. И впрямь вечером наверстаем.
После душа я кормлю Кирилла, и это умиротворяет.
Ближе к пяти вечера от Вани приходит сообщение: «Заканчиваю, можешь выезжать».
Я почти готова, лишь немного освежаю лицо макияжем. Надеваю красивое платье с вырезом. Отдаю распоряжения Норе, прошу ее звонить, если Кир будет сильно капризничать. Сажусь в такси и направляюсь в ресторан.
Телефон звонит на середине пути. Я вижу имя Крайнова и без раздумий отвечаю:
– Уже еду, Вань. Минут через пятнадцать буду.
– Эва… Все отменяется. Я в больнице.
Холод резко сковывает пальцы. Я едва не роняю телефон.
– Что?.. Что случилось?!
На том конце трубки голоса, шум, суета.
– Несчастный случай… Я потом все объясню. Эва, поезжай домой, ладно?
– В смысле, Вань? Зачем больница? Ты как? С тобой все в порядке? – Я захлебываюсь паникой.
– Слегка задело, необходим осмотр. Я почти в норме. В отличие от Савчука. Ему повезло меньше…
Машина продолжает движение, Ваня еще что-то говорит, но я уже не слушаю. И не могу сделать вдох. Потому что хрупкий кораблик самообладания, построенный мной за эти дни, вновь захлестывает штормовыми волнами прошлого.
9 глава
Нестерпимо хочется оказаться в больнице. Прямо сейчас. Рука непроизвольно сжимает подвеску на шее, – ту самую, с двумя сердечками, – пока мое сердце бешено колотится в груди.
– Ваня, что значит «повезло меньше»? Он жив? – Я не узнаю собственного голоса.
– В операционной.
– А ты? Что с тобой?
– Слегка задело, я же сказал, – произносит запыхавшись Ваня, будто только что пробежал марафон.
– Где ты? В какой больнице? Я за тобой приеду, – настаиваю, повышая голос.
Таксист встревоженно смотрит в зеркало.
– На Чаплыгина. Но, Эва, не надо…
– Через двадцать минут буду. – Я завершаю разговор и меняю в приложении конечную точку.
Водитель вслух повторяет адрес, спрашивает, верно ли указано.
