– Лидок, у нас самый лучший генеральный директор! – сияет улыбкой Жанна. – И работа у нас самая лучшая в мире! В самом лучшем месте. С самым шикарными видом из окна!
Я польщенно хмыкаю. Оглядываясь на виднеющиеся у себя за спиной и правда волнующееся Черное море. Слышать «генеральный директор» применительно к себе и пять лет спустя все еще дико. Да и в нашем коллективе, скорее, приятельские отношения, нежели начальник-подчиненные. Но все равно приятно, что тебя ценят.
– Кстати, о лучшей в мире работе, – откашливаюсь я. – Что у нас сегодня по расписанию? Во сколько встреча? – спрашиваю у Лиды, которая, помимо всего прочего, занимается еще и администрированием у нас в агентстве. Все входящие и исходящие вызовы, долгие переписки по почте и ведения записи на встречи – все проходит через нее.
– Через час подписание договора с тем самым заказчиком, для которого готовит документы Жанна, – тут же подобравшись, декламирует Лида, уставившись в свой ежедневник. – В час у нас встреча по утверждению технического задания таунхауса в Имеретинке. А после обеда, ближе к трем, должен подъехать новый клиент…
– Это какой?
– Особняк в викторианском стиле, – морщит носик Лида.
– Точно, мистер безвкусица, – щелкаю я мышкой, открывая рабочий фай. – Это все на сегодня?
Лида пожимает плечами:
– Аха. Не считая моей встречи. Но там я сама справлюсь.
– Отлично. Тогда сначала сварю себе кофе, а потом за работу. Нас ждут великие дела.
– Аминь!
Я делаю себе двойную порцию американо в нашей кофемашине и сажусь за компьютер. С головой погружаясь в работу, еще на раз перепроверяю, все ли пожелания заказчика учтены в итоговом техническом задании. Каким бы сумасшедшим ни было утро, цифры и чертежи – единственное, что всегда по-настоящему меня успокаивало.
Первая половина дня за работой пролетает бодро. В обед мы с девчонками закрываем офис и топаем в свою любимую «Барабулю» на набережной, рядом с пляжем «Маяк». Заказываем по ризотто и, неторопливо потягивая облепиховый чай, наблюдаем за волнами глубокого темно-синего цвета, набегающими на галечный берег и свинцовыми тучами, затянувшими весь горизонт. Завороженные буйством красок, засиживаемся в ресторане дольше положенного и едва успеваем вернуться в офис, как на город обрушивается первая в этом году гроза. Мощная, настоящая. Порывы ветра гнут деревья. Косые капли дождя стучат по крышам соседних малоэтажек. От грома трясутся окна в рамах. Масштаб стихии впечатляет.
– Трехчасовую встречу только что перенесли на завтра, – сообщает Лида, кладя трубку. – Клиент боится, что в такой шторм до нас не доедет.
– Но до трех еще полтора часа! – возмущается Жанна.
Лида разводит руками, мол, что поделать. Я подхожу поближе к окну, разглядывая хмурые краски взбунтовавшейся природы. Так и замираю, обнимая себя за плечи. Зябко. В офисе тепло, но общее настроение сырости за окном будто проникает прямо под кожу. Пробирает до самого костного мозга.
– Страшная красота, – тяну зачаровано.
– Ключевое – страшная. Бр-р-р, терпеть не могу дождь! – передергивает плечами Жанна.
– Если этот ливень быстро не прекратится, то на дороге и правда будет коллапс, – замечает Лида. – Деревья повалит, да сели пойдут.
Я киваю, соглашаясь. Какими бы прекрасными ни были природные стихии, но сила, с которой они бушуют, нередко доставляет человечеству серьезные проблемы.
Девчонки рассаживаются по своим рабочим местам, зарываясь в документах. Я так и стою у окна, молча наблюдая за начавшимся штормом, пока меня не отвлекает входящий звонок. Телефон дребезжит на моем рабочем столе, привлекая к себе внимание.
Подхожу. Бросаю взгляд на экран. Мария Львовна – классная руководительница Кири. Внутри просыпается непонятно откуда взявшаяся тревога. Обычно я не из тех истеричных мамаш, у которых по поводу и без дергается глаз. И тем не менее, отвечаю я на звонок с ожиданием чего-то совсем нехорошего.
– Мария Львовна? Добрый день. Что-то случилось?
– Добрый день, Евгения Александровна. У меня для вас плохие новости.
– Что такое? – натягивается от напряжения каждый мой нерв. – Что-то с Кириллом?
– И да, и нет. Даже не знаю, как сказать… Кирилл всегда такой вежливый, спокойный и уравновешенный мальчик, что случившееся для меня полнейший шок.
– Хватит говорить загадками, – бросаю я раздраженно. – Что с моим сыном?
– Он жив и здоров, не переживайте. Разве что порвал форму и заработал пару царапин.
Я выдыхаю, даже не осознавая, что все время до этого стояла не дыша.
– И что это значит? Как он порвал форму? Упал?
– Не совсем. В общем, Евгения Александровна, ваш сын подрался.
Удар прямо в солнечное сплетение.
Шок. Полнейший! И раскат грома за окном.
Я на мгновение теряюсь. Подрался? Мой Кирилл подрался? Мальчишка, который дружит со всем классом. Таскает девчонками рюкзаки и участвует абсолютно в каждой школьной активности, от олимпиад до спектаклей. Мой сын подрался? Это, наверное, какая-то чудовищная ошибка. Он у меня и драться-то не умеет!
– Подрался? – словно не расслышав, переспрашиваю я удивленным, почти благоговейным шепотом.
– Увы.
– Но с кем? Насколько я знаю, ни с кем из ребят в классе он не конфликтовал.
– С девочкой. Она новенькая у нас. В общем, Евгения Александровна, вам необходимо подъехать в школу. Чем быстрее, тем лучше. Папе Таисии мы тоже уже позвонили. Нужно уладить эту ситуацию как можно раньше. Пресечь недопонимание, так сказать, на корню. Ведь детям предстоит учиться вместе еще, как минимум, семь лет. Будет очень нехорошо, если эта история затянется…
Я молча киваю, соглашаясь со всем озвученным Марией Львовной, а у самой в голове до сих пор обезьянки бьют в ручные барабаны. Кирилл подрался. Офигеть!
Глава 3
Женя
– Вот куда ты поедешь в такую погоду? Женя, видимость нулевая!
– Вы в окно вообще смотрели, Евгения Александровна? Там же библейский потоп!
В голос протестуют мои девчонки. Я игнорирую их, продолжая закидывать вещи в сумочку. Запихиваю ежедневник и свой телефон. Коллеги продолжают жужжать, как потревоженный улей, ходя за мной попятам.
– Еще и машина чудит…
– А если сломается по дороге?
– Заглохнет!
– Что тогда будешь делать посреди трассы в такой дождь?
– Нет, конечно, всегда можно вызвать спасателей, но в такую погоду у них и так будет много работы.
– Да какие спасатели? В такой ливень никакие спасатели до нее не доберутся!
– Девчонки, цыц! – шикаю я. – Все будет хорошо! У меня больше десяти лет водительского стажа. Ехать мне полчаса от силы. И я больше чем уверена, что за какой-то жалкий час никакие дороги еще не размыло, и никакие реки не повыходили из берегов. Перестаньте нагнетать. Это просто дождь!
– Со шквалистым ветром! – строжится Жанна.
– И громом с молниями, – поддакивает Лидок.
– Хватит. Вы перегибаете.
– Ну может, хотя бы чуть-чуть переждете? – примирительно предлагает Лида. – Хотя бы пока эпицентр грозы отдалиться? Сейчас грохочет прямо над нами. Страшно же!
Я отрицательно машу головой. Накидываю пиджак и хватаю ключи от машины. Может, я и выгляжу местной сумасшедшей, но грозы я не боялась никогда. А ливень? Не сахарная. Не растаю.
– В офис сегодня не вернусь, – говорю я девочкам, выскакивая за дверь. – До завтра!
– Куда? Зонт хоть возьми, до машины добежать, бедовая! – кричит мне вдогонку Жанна, но ее слова заглушает новый мощный раскат весеннего грома. Ух. Пронимает! А от зонта мне проку все равно было бы мало. Дождь косой. Да и ветер такой, что бедную железяку просто бы покорежило.
До машины я добегаю, что вполне ожидаемо, промокнув до нитки. Перепрыгивая на каблуках через лужи, заныриваю в салон своей «Ауди», сразу же на полную включая печку. Подрагивая от холода, стягиваю мокрый пиджак и визуально оцениваю нанесенный моему внешнему виду ущерб. Изумрудные брюки палаццо по колено в темных пятнах грязи. А тонкий кроп-топ экстремально просвечивает торчащие пики сосков. Ношение бюстгальтера эта майка не предполагает. Соблазнительно, конечно, но точно не для похода в школу!
Я накидываю пиджак на соседнее пассажирское кресло в надежде, что за время дороги он хотя бы немного успеет подсохнуть. Отгибаю козырек и бросаю взгляд в маленькое зеркало. Макияж более-менее не пострадал. И на том спасибо.
Завожу машину и, немного прогрев двигатель, трогаюсь с места. Ехать до школы, как я и сказала, недалеко. Путь обычно усложняют только узкие улочки, на которых сложно разъехаться двум машинам, и горные перевалы. Сегодня, разумеется, еще и дождь, размывающий картинку за лобовым стеклом и делающий скользким асфальт. Благо, резина у меня совсем новая и сцепление с дорогой хорошее. Иначе, конечно, ехать я бы точно не рискнула!
Всю дорогу я стараюсь не превышать скоростную отметку шестидесяти километров в час. Считайте – еду крадучись. Радио не включаю. Слушаю шелест щеток по стеклу и барабанную дробь дождя по крыше. Насчитываю примерно с десяток машин, с аварийками припаркованных у обочины. Делаю вывод, что водители пережидают дождь.
Я успеваю преодолеть больше половины пути и выезжаю на дорогу протяженностью в десять километров, что идет через лесной массив. Едва успеваю порадоваться, что благополучно добралась, как на моем пути неожиданно вырастает препятствие. Прямо за поворотом.
Я охаю и со всей дури даю по тормозам. Машина идет юзом. Зад заносит. Мертвой хваткой вцепившись в руль, я кое-как выравниваю своего коня, чудом удерживая нас от полета в кювет. Машина по инерции прокатывается по скользкому асфальту еще с метр. Я дергаю ручник. И торможу прямо у поваленной поперек дороги толстой сосны.
Замираю.
Сердце грохочет в груди. Пульс под двести. Ноги ватные. От понимания того, что я сейчас едва не перевернулась, ставится дурно. Мои пальцы, вцепившиеся в руль, мелко подрагивают. Я делаю глубокий вдох через нос. Выдох через рот. Считаю до десяти.
Чуть отпускает.
Все хорошо, Женек! Все обошлось. Может быть, в следующий раз будешь меньше геройствовать.
А дождь все льет и льет…
И гром гремит. Хоть уже и тише.
Я, вцепившись пальцами в волосы, откидываю влажные локоны с лица. И что дальше? Как теперь проехать? Оглядываюсь. Больше на трассе никакого. Откуда тут вообще взялось это дерево?
А, ясно. Судя по всему, одна из молний прилетела прямо в ствол, подпалив его. Дерево надломилось и упало, перекрыв обе полосы. Теперь ни малейшего шанса объехать. Даже по обочине. Проклятье!
Все еще дрожащими руками тянусь к телефону, включая навигатор в поисках объездной дороги. Он ничего не находит. Да еще и телефон садится, а зарядку я сегодня дома забыла. Зараза!
Ну, тогда вариантов у меня немного.
Выругавшись, набираю номер единой службы спасения. Заношу палец над «зеленой трубочкой». Нажать не успеваю. Из меня буквально вышибает дух ощущение удара, от которого меня по инерции вместе с машиной кидает вперед. Несильно, но грудную клетку ремень безопасности сжимает до невозможности вдохнуть, а кисть правой руки, которой я упираюсь в руль, простреливает от боли.
Черт!
Я морщусь, сжимая запястье. Что за нафиг? Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. И только сейчас до меня доходит две вещи. Первая – я слышала скрежет металла. Вторая – мне только что въехали в задницу…
Твою же мать.
Что за день такой?!
Глава 4
Назар
Быть того не может…
Опять она?
Эта борзая, купившая права автоледи на белой «Ауди»?
Точно.
Да, блть!
Я зло заезжаю кулаком по рулю.
Спокойно, Назар.
Спокойно. Не газуй. С женщинами всегда так. От них одни сплошные проблемы! За семь лет без отношений ты просто успел об этом позабыть.
Хотя нет, моя Олеся была исключением из правил.
Обычно я достаточно спокойно реагирую на глупости, что творит слабый пол, но эта дамочка умудрилась дважды выбесить меня за один день. Рекорд.
Какого хера она вообще тут забыла и почему встала посреди дороги? На повороте, где видимость просто никакая. Совсем дура?
Распаляюсь. А потом замечаю поваленное дерево, перекрывшее обе полосы. Над головой километрах в десяти грохочет гром. Картинка складывается воедино. У нас на базе за последний час уже с десяток подобных жалоб от жителей города прилетело. Деревья по всему центральному Сочи пострадали. Какие от ветра, какие от молний. Вот только это не меняет того факта, что эта курица не поставила предупреждающего знака, чтобы задницу ее тачки не проторанили! И ладно, я плелся со скоростью ниже средней, а если бы какой-нибудь отбитый лихач летел под сотку? Намотало бы ее на эту гребаную сосну от удара. Курица безмозглая.
Она там вообще жива? А то реакции ноль. Что странно. Не вышла, не кудахчет, не распыляется. Может, в обморок от неожиданности грохнулась?
Я поджимаю губы. Выругиваюсь. Напоминаю себе, что спасение слабых (даже тех, что с одной действующей извилиной) – моя работа. И выхожу из тачки под все еще моросящий дождь.
Ежась от порыва ветра, перебираю ногами в сторону водительского места «Ауди». Подойдя, стучу в окно тачки, пытаясь разглядеть за ним женский силуэт. Но успеваю уловить только смазанное движение, как дверь щелкает и резко открывается, едва не заезжая мне по селезенке.
– Жива? – рычу я, отшатываясь.
– А вы пришли добить? – шипит дамочка, высовываясь на улицу нос, держась за правое запястье.
– Что с рукой?
– Не вашего ума дело!
