Не мешкаю больше. Подхватываю с пола свое-чужое платье и выбегаю в коридор, прижимая его к груди. Только там соображаю, что вышла на люди практически голой, потому спешу поскорее натянуть на себя одежду, чтобы закрыться, наконец.
– Может, я тебе помогу? – слышу голос позади. Это охранник Когана. Смотрит на меня, не сводя глаз.
Я ничего не отвечаю. Какое глупое предложение. Этот Максим, или как его там, просто не знает, кто такой мой муж. Поэтому я в последний раз поправляю на себе платье и выбегаю сначала в душный зал со сверкающим разными цветами танцполом, а затем на улицу, вдыхая, точно одержимая, прохладный ночной воздух.
Будто не дышала целую вечность. И мне бы надышаться, да не выходит. Все сильнее и сильнее надуваю грудь.
– Далеко тебя занесло, – голос мужа становится полной неожиданностью. Я даже не вижу Кирилла, но ощущаю его тяжелое присутствие.
Оно давит на меня, как и всегда. Может, зря я отказала Когану?
– Не думал, что моя жена окажется такой проблядью. Отпустил тебя всего раз, и куда ты направилась?
– Отпусти меня, Кирилл… – поворачиваюсь к нему, с трудом отпуская перила, за которые держалась. – Дай развод. Я больше не могу так. Если нужно, я перепишу на тебя все! Забирай все! Мне ничего не нужно. Ничего…
По взгляду мужа, все еще захмелевшему, понимаю – мои мольбы бесполезны. Он не отпустит, пока не завершит все свои грязные делишки. Пока окончательно не раздавит то, что строил с молодости мой отец.
– В машину ее, – командует Кирилл, и меня тут же подхватывают под обе руки его парни, взявшиеся буквально из неоткуда. – Видно, я недостаточно хорош в твоем воспитании.
Меня с ног до головы захватывает отчаяние. Даже не сопротивляюсь, в этом нет смысла. Я слабая. Слабая и беспомощная.
Пока меня ведут к машине, припаркованной неподалеку, замечаю краем глаза Давида. Он выходит из клуба с той самой девушкой. Только теперь она одета в серебристое блестящее платье. Короткое очень.
Не знаю, как получается разглядеть это все за доли секунды, а еще, как Коган, устраивает свою крупную ладонь на нее поджарой заднице прежде, чем пригласить в салон авто.
Меня тоже в этот момент запихивают в машину. Именно запихивают, безо всяких почестей. А после туда же, на привычное для себя место, усаживается и мой муж.
– Ты же понимаешь, как опозорила меня, явившись сюда? Весь город знает, что ты моя жена. Это неподобающее поведение.
– Прости.
Это все, что получается выдавить из себя.
Может быть, зря я отказала Когану? У меня ведь был шанс, и был он так близко, что мне осталось только протянуть руку. Сказать пресловутое «да», и выдохнуть уже. Но я побоялась, желая отстоять свою честь, на которую всем плевать с высокой горы.
Замечаю, как перед нами трогается машина Давида. Она удаляется от нас быстро. Так же быстро, как тает моя надежда на призрачный шанс рядом с ним.
Но я не плачу и даже не дрожу. Все идет своим чередом, и я привыкла к такому порядку.
Знаю, как все будет. Кирилл затащит меня в дом сам. Больно сожмет плечо, а затем отшвырнет в сторону с такой силой, что я не удержусь на ногах и свалюсь на пол. А потом муж ударит меня. Много раз. Пока, по его мнению, не будет достигнут ожидаемый эффект.
Но сегодня мы останавливаемся на первом этапе: когда я падаю на прохладный кафель гостиной. А после Кирилла отвлекает телефонный звонок.
– Слушаю, Давид Владиславович, – выплюнув поначалу матерное слово, мой муж отвечает в трубку довольно дружелюбно.
А у меня от имени Давида сжимается в груди.
– Прямо сейчас? – недоверчиво уточняет Кирилл. Его брови ползут вверх от удивления. – Хорошо, я приеду. Благодарю, что пошли навстречу.
Мой муж нажимает на «отбой» и смотрит на меня, поджимая губы:
– Повезло тебе сегодня, сучка, – хмыкает недовольно. – Вопрос важный порешать надо. А ты пока к себе иди. Завтра поговорим.
Мне не нужно повторять дважды. Быстро сгребаю себя с пола и несусь на второй этаж, в свою спальню. А в голове все крутится одна мысль: почему он позвонил? Почему позвонил именно сейчас?
Глава 7
Рада
Всю оставшуюся ночь я не могу уснуть.
Несколько раз принимаю душ, прислушиваюсь к каждому шороху.
В последний раз, когда вытираюсь полотенцем, замечаю на своем теле синяки.
Синяки… Давно их не появлялось. А тут есть несколько крупных на руках и талии. Кирилл был не слишком осторожен, когда пытался меня взять силой. Я вырывалась, как могла, и вот результат.
Да и вообще выгляжу я неважно. Самой на себя не хочется лишний раз смотреть в зеркало.
Кирилл домой так и не появляется. Даже утром. Но мне от этого не легче. Я начинаю даже думать, что это Давид сделал что-то с моим мужем.
С другой стороны, он четко дал понять, что не занимается благотворительностью и помогать просто так не станет.
Тогда к чему это все?
Или я лишь слишком много раздумываю, наивно полагая, что мир вращается вокруг меня?
Ни в обед, ни вечером мой муж так и не объявляется. А я понимаю, что со страхом жду его возвращения.
– Так больше продолжаться не может, – уверяю сама себя.
Сначала Кирилл едва не проигрывает меня, обнажает при всех, после пытается изнасиловать. А что дальше?
Уже ближе к концу всеобщего рабочего для собираюсь духом и обращаюсь к охране. Прошу отвезти меня в прокуратуру. Вру, о письме, которое получила на почту. Такое иногда бывает.
Мужчины соглашаются отвезти меня.
Надеваю закрытое платье и туфли. Макияжа не наношу, чтобы не вызывать подозрения. Хотя, думаю, При полном параде я понравлюсь Когану гораздо больше.
В прокуратуре меня легко пропускают. На проходной говорю, что мне нужно подать заявление. Мужчина записывает мои паспортные данные и позволяет пройти через турникет.
Но в канцелярию я не иду, естественно. Сразу поднимаюсь на второй этаж в поисках кабинета Давида. За моими передвижениями никто не следит, потому у меня легко получается это сделать.
Девчонка в приемной не успевает меня удержать. Я мчу напрямик и распахиваю дверь в кабинет прокурора, боясь передумать.
Сердце бешено трясется прямо в горле.
Секретарша за моей спиной кричит, чтобы я остановилась, но ей меня не удержать.
Сейчас или никогда.
Сейчас или никогда.
– Я согласна на твои условия.
Мои тихие слова отражаются от стен в полумраке его дорогого кабинета.
Выпаливаю их на одном дыхании сразу же, как только вхожу.
Боюсь передумать.
Но Давид – единственный, кому под силу остановить моего мужа.
Поэтому я пришла. Ради защиты.
Сердце вот-вот выпрыгнет.
Давид лениво поднимает взгляд из-за ноутбука. Откидывается на спинку кресла, и я сжимаюсь, пораженная его ощутимой даже на расстоянии аурой. И цепким взглядом холодных глаз.
Там на секунду вспыхивает усмешка, но тут же сменяется бездушным жестким выражением.
– Подойди, – уверенно и спокойно произносит мужчина, и это слово будто физически касается меня. Заставляя ощутить все грани его власти. Влияния, которого побаиваются в нашем городе все.
Стоит только произнести имя Давида Когана, как любой вопрос мгновенно разрешается. И вряд ли кто-то не побоится встать у него на пути.
Мне приходится сделать шаг, который дается с трудом.
Еще один.
Следом третий.
Огромный некогда кабинет превращается в слишком маленький, чтобы вместить нас обоих.
Но у меня нет другого выхода.
Или с НИМ, или…
Давид не сводит с меня тяжелого взгляда.
Ткань платья вдруг становится предательски тонкой, и мне хочется прикрыться, несмотря на довольно закрытый фасон.
Последний шаг никак не дается.
Но мужчина неожиданно тянет меня на себя, и я, сдержав крик, падаю ему на колени, ощутив под собой его каменную твердость.
От него приятно пахнет. Свежестью, едва уловимыми нотками парфюма и терпким мужским запахом.
А еще опасностью.
У меня почему-то подгибаются коленки.
Закусываю губу, чтобы не показывать страха.
– Ты ведь понимаешь, что это значит? – уточняет Давид своим низким чарующим голосом.
Я часто киваю, потому что не в силах произнести хоть что-то.
Гулкий пульс отражается ударами в висках, и я рвано выдыхаю, когда Давид укладывает свою крупную загорелую ладонь на мое бедро. Уверенно забирается под подол легкого летнего платья.
Инстинктивно свожу ноги плотнее.
– Ну же, девочка, – голос Давида не звучит даже обманчиво нежно. Этот мужчина холоден и расчетлив. – Ты знала, на что шла. И мои условия были вполне конкретны.
Стараюсь убедить себя в том, что все в порядке. Что я поступаю правильно. На кону стоит слишком много. Моя жизнь, например.
Мне приходится повиноваться и развести колени по сторонам.
Тяжелая ладонь Давида ползет по моему бедру выше, настойчиво сжимая горящую под ее касаниями кожу.
Это пугает и, одновременно, заставляет низ живота сжаться тягучим спазмом. Он порождает там же приятное томление, предвкушение чего-то острого, грязного, порочного, захватывающего дух.
Ладонь мужчины быстро оказывается между моих ног.
Я забываю как дышать и дергаюсь, будто меня ударило разрядом тока, когда жесткие пальцы впервые касаются моих складок.
Медленно. Но настойчиво.
Дыхание сбивается, пока Давид обводит чувствительную и горячую плоть подушечкой своего пальца через трусики.
Откидываю голову назад и издаю тихий стон. Прикосновения Давида такие горячие и умелые, что не получается оставаться равнодушной.
Неужели, я позволю ему… ВСЕ?
Внутри разливается приятная истома. По позвоночнику ползет непривычная дрожь. Мощная сжимающаяся волна возрастает где-то внутри моего живота, но вдруг все прекращается.
Давид убирает свою крупную ладонь, оставляя складочки пульсировать и сжиматься в предвкушении чего-то большего.
– А теперь встань и сними одежду. Я хочу по-настоящему насладиться тем, что теперь принадлежит мне.
У меня кружится голова. От слов Давида и осознания того, что совсем рядом, буквально за стеной, сидит его помощница. По коридору снуют другие люди. И это все комком оседает в моем горле, забирая воздух, который так необходим сейчас.
Мне приходится встать и сделать пару шагов в сторону.
Я сама приняла это решение, и теперь должна следовать ему.
Оказываюсь в затемненном от освещения месте. Так немного легче, но пальцы все равно не слушаются, когда я пытаюсь расправиться с пуговицами.
Давид терпеливо ждет, расслабленно сидя в своем кресле. Наблюдает. Ему не нужно даже ничего делать, чтобы заполучить меня. То, что так долго хранила для единственного и любимого.
