Тень! А затем…
Я заорала – Томас сел.
И тут же, будто в ответ на мой вопль, снаружи послышалось:
– Именем короны и светлейшей инквизиции, кто здесь?
Вилкас, я узнала его по голосу. В следующий миг знакомое лицо возникло в дверном проеме в ореоле ручного фонаря.
– Какого?..
Глаза Вилкаса расширились. Окаменев на пару минут, он уставился на Томаса, который активно ощупывал себя в кольце угомонившегося, едва тлевшего пламени, а затем напустился на Юргаса:
– Вы в своем уме?! Вы хоть знаете, что творите?!
– Иди отсюда и помалкивай! – недружелюбно посоветовал отец, но некромант не внял его предостережению.
– Барон вы там сейчас или нет, Юргас Дье, я вас арестую. На этот раз вы перешли границы. И ты, Аля, тоже, – Вилкас метнул на меня осуждающий взгляд. – Стра!..
Однако позвать солдат он не успел: пальцы Юргаса стиснули горло. Вилкас дергался, хрипел, пытаясь вырваться из его хватки – безуспешно. Постепенно он все слабел и слабел… Мне казалось, я слышала, как хрустели его кости.
Трусливая, лживая тварь, я даже не попыталась спасти друга! Пусть по физическим данным мы с отцом не равны, он играючи справился даже с мускулистым Вилкасом, хотя бы для очистки совести могла его расцарапать. Но нет, я предпочитала молчать и смотреть!
– Запомни, я мог бы тебя убить, но не стал.
Юргас разжал пальцы. Захлебываясь воздухом, некромант упал на колени, ухватился за горло. Он долго не мог прийти в себя, дышал как загнанная лошадь.
Во время короткой схватки Томас окончательно освоился в мире живых и, дождавшись ее окончания, робко спросил:
– Где я?
– В мертвецкой местного околотка.
Кинув на Вилкаса предупреждающий взгляд, мол, только попробуй напасть со спины, отец развернулся к подопечному и проделал ряд непонятных манипуляций, видимо, призванных убедиться, что он не зомби. Удовлетворенный результатом, Юргас разрушил целостность пентаграммы и веревочного круга, помог Томасу выбраться за их пределы.
– Так я умер?
Конюх по-детски хлопал глазами.
– Нет. Все решили, что ты умер, но ты очнулся. Сейчас пойдешь ко мне в трактир, поешь, выпьешь и расскажешь, кто на тебя напал. Ты сказал, он походил на меня…
Томас плохо держался на ногах, Юргасу пришлось его подхватить.
– Аурелия, помоги!
Поплелась к нему, подставила воскресшему конюху второе плечо.
– Как видишь, – обратился Юргас к Вилкасу, – ничего дурного я не сделал. Городовой тоже отделается головной болью. Что до твоего горла, ты делал мне довольно пакостей, переживешь. Если сильно в обиде, могу тоже угостить выпивкой, дать послушать, что скажет наш покойник. Этого я скрывать не собираюсь. А вот про ритуал – ни-ни! Сам здесь приберешься. Если сболтнешь, того хуже, приведешь карательный отряд, свернутой шеей не отделаешься. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.
– И как я все это объясню? – сквозь зубы процедил Вилкас.
– Как хочешь.
Подобные мелочи отца не волновали. Он устал, выдохся, теперь, вблизи, чувствовала исходивший от него острый запах пота, видела, как ходят ходуном бока. Поэтому и потребовалась моя помощь, в одиночку Юргас бы Томаса не дотащил.
– Там, наверху…
– Догадался уже! Первым иди, объясняй.
Вилкас неосторожно пошевелился и, поморщившись от боли, коснулся шеи. Даже в скудном свете фонаря и прогоревших свечей были видны жуткие багровые следы на коже.
– А с этим как? Эгле заметит.
– Сделаешь, как велю, уберу, – неохотно пошел на компромисс Юргас. – Пользуйся, пока добрый! Был бы злой, поверь, и тебя бы уложил, и твою сыскную команду.
Вилкас кивнул. Он это понимал. Именно поэтому подчинился, поплелся наверх.
Юргас не менялся, он всегда внушал окружающим только страх.
Глава 8
– Ну и продрог же я!
Томас опрокинул очередную кружку горячего чая – до поры Юргас запретил наливать ему спиртного. Сам он, бледный, осунувшийся, с землистым, как и у оживленного им конюха, лицом молчаливо буравил взглядом Вилкаса. Тот отвечал ему взаимностью, напоминал пороховой погреб. Достаточно одной искры – полыхнет.
Некромант сделал, как велели: успокоил поднявшего переполох при виде спящего дежурного часового, отправил восвояси, по домам, прибывшую по тревоге городскую стражу. Потупившись, нехотя соврал: де, это он попросил Юргаса взглянуть на покойного, проверить, действительно ли он мертв или погружен в летаргический сон. Якобы такое бывает, сильные маги способны останавливать сердце, но не убивать человека. Не разбиравшиеся ни в волшебстве, ни в медицине солдаты поверили, и мы с отцом и Томасом благополучно покинули околоток под восхищенные возгласы: «Надо же, живой!» Вилкас задержался, чтобы замаскировать следы удушья, опять же избавиться от наших художеств в подвале. Линас не солдаты, когда с утра придет взглянуть, а он точно придет, мигом обо всем догадается.
А потом Вилкас явился в трактир. Сел рядом с Томасом и затеял молчаливую игру в гляделки с Юргасом.
Взгляд то и дело натыкался на поднятый, впивавшийся в подбородок ворот рубашки. И всякий раз мое лицо заливала краска стыда. Я повела себя… Да как последняя тварь. Несколько раз порывалась извиниться, но не решалась. Вряд ли после случившегося Вилкас захочет со мной разговаривать, улыбаться и шутить, как прежде.
– Выходит, спал я, да? – простодушно спросил Томас.
Наконец согревшись, он жадно впился зубами в бараньи ребрышки. Судя по тому, как причмокивал, прежде есть такое ему не доводилось. Похлебка да каша – пища наша.
– Вроде того, – уклончиво ответил Юргас, постукивая перстнем по столу.
Вторая рука лежала на столе, ладонью вверх. Той самой, которую наискось пересекла темно-розовая линия пореза.
Поза отца не случайна – он демонстрировал Вилкасу мирность своих намерений. Хотя, по мне, поздно, Юргас перешел грань, отныне воспринимался врагом.
– А ножичек как же? – не унимался Томас и жадным взглядом проследил за проходившей мимо подавальщицей. Отец заметил, усмехнулся, подозвал ее щелчком пальцев и велел принести горячительного. – Он меня три раза… У, больно!
– Был ножичек. Потом разденешься, следы на груди увидишь.
– Так это вы, да?
Томас благоговейно уставился на Юргаса, даже руку к сердцу приложил.
– Не я, она, – кивнув на меня, ушел от ответственности отец. – Аурелия ведьма, она твои раны затянула. Несмертельные они были. Тебя в прорубь скинули, ты почти замерз, одной ногой стоял во дворце Чернобога.
– Все равно спасибо, господин хороший. И вам, барышня!
В порыве чувств Томас расцеловал мне руки. Большой ребенок! Наивный, добрый, доверчивый.
– Значит, ты ничего после того, как оказался в реке, не помнишь?
Юргас прищурился. Проверял, сохранились ли у собеседника посмертные воспоминания как его доставали, допрашивали.
– Нет, – замотал головой Томас. – Больно было, очень больно! Я ему помочь хотел, а он… Плохой человек!
Он погрозил неведомому врагу кулаком.
– А этот человек… – Юргас покосился на меня, потом на Вилкаса. – Ты говорил, он у калитки Аурелии стоял.
– Когда говорил? – округлил глаза Томас. – Я, вроде…
– Так стоял или нет?
– Стоял, – почесав в затылке, подтвердил конюх. – Я еще удивился, куда-сь лошадь его подевалась. Была ведь лошадь, хилая такая кобылка. Шерсть клочками, начесана. Я хотел по ней скребницей пройтись, а он руками размахался, ослепил…
– Ослепил? – живо подался к нему Юргас.
– Браслетами. Широкие такие медные браслеты у него на руках, на каждом – петелька.
– Беглый! – хором мрачно констатировали мужчины.
Пересилив былые разногласия, Вилкас сел нормально, включился в беседу:
– Скажи, а он по какой дороге приехал?
– Не знаю-сь, – пожал плечами Томас. – Он постучал, тихо так, я открыл.
– И походил на… него, – Вилкас кивнул на Юргаса.
Показательно, воздержался от какого-либо обращения: злился.
– Да. Волосы такие же длинные, только не блестят. И с бородой. Ну и без шрама.
– Это точно? – недоверчиво уточнил некромант.
– Точно, – вместо конюха ответил отец. – К светлейшему зайди, он два часа Герду пытал, но так и не сумел доказать, что я с ней в ту ночь не кувыркался. Да и сам видел.
– То, что я видел, было весьма смутно, – парировал Вилкас.
Жилы на его руках напряглись, челюсти сжались.
– Что, извинений ждешь? – Юргас отреагировал на его выпад тихой угрозой в голосе. – Или продолжения? Так можем на улицу выйти. Я-то вернусь, а ты?
Вилкас угрюмо молчал, только сильнее напрягал мышцы.
Не понимавший, что происходит, Томас пробовал их помирить, но его никто не слушал.
Мужчины поднялись. Я вместе с ними.
– Давай, убей его! – Сдерживаемые прежде эмоции вырвались наружу злыми словами и блестящими дорожками слез на щеках. – Ты только и можешь, что причинять боль, врать, скрываться. И ты, Вилкас, – досталось и некроманту, – зачем его провоцируешь? У нас тут враг у ворот, а вы затеяли… Да ну вас!
Махнув рукой, накинула пальто и зашагала к выходу.
– Ты куда? – Вилкас.
Этот… А это стоит, ухмыляется. Хозяин волости!
– В сугробе замерзну. Если кому-то суждено сегодня умереть…
– Обычный нервный срыв. Приведи назад, успокой.
Замерла истуканом от подобной наглости. Он указывал человеку, которого час назад практически придушил! И ведь Вилкас подчинился! Какой же силой магии, каким обаянием обладал мой папочка, раз все время настаивал на своем? Только вот со мной не вышло. Обойдя Вилкаса по дуге, вернулась к столу, уперев руки в боки, нависла над отцом и потребовала:
– Хотя бы перед ним извинись!
Думала, расхохочется в лицо, но…
– Только ради тебя, Аурелия.
Юргас поднялся, протянул руку Вилкасу.
– Сам понимаешь, ты не оставил мне выбора. Но мы могли бы и не беседовать сейчас…
– Понимаю, – шумно засопел мрачный некромант.
– Так враги, или останешься, дослушаешь? Эгле твоей скажу, что ты был на задании. Нечисть и не такое может.
Для остальных эти двое общались недомолвками, но я прекрасно их понимала.
– Останусь, но руки не подам. – Вилкас опустился на прежнее место. – И Алю больше не втягивайте. Узнаю, без обид, доведу дело до инквизиции, хоть живым, хоть мертвым. Она мне как сестра.
– А мне она дочь. И я предупреждать не стану, если хотя бы намекнешь светлейшему… – Брови Юргаса угрожающе сошлись на переносице. – Про меня – что угодно, ко мне не пристанет, но у нее должна быть кристально чистая репутация.
Подобная откровенность при Томасе не удивляла. Его волновала кружка имбирного эля и густая подлива, а не непонятные препирательства.
Установив хрупкое перемирие, мужчины вернулись к событиям минувшей ночи. Увы, свидетель из Томаса вышел никакой. То ли из-за скудоумия, то ли по причине темного времени суток запомнил он мало.
– Значит, – Юргас почесал кончик носа, – он кинулся бежать, когда ты застал его у калитки Аурелии? Куда: к реке или к лесу?
– Сначала, вроде, к нашей шептунье, а потом вильнул к реке. Остановился, подождал меня. Я ему кошелек, а он…
Томас сокрушенно махнул рукой.
