– Это нормально, – с мягкой улыбкой ответила я, стараясь быть максимально поддерживающей. – Восстановление – это процесс, и он требует времени. Но я здесь, чтобы помочь пройти через это.
Я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Генерал, казалось, разрывался между двумя мирами: миром, в котором он был сильным и уверенным, и миром, в котором он чувствовал себя сломленным и уязвимым.
Внезапно над нашими головами пронесся топот, словно средней упитанности слон пробежал по коридору второго этажа. Даже если натянуть натяжку, то списать все это на мышей и крыс не получится.
Элеонора вздрогнула и побледнела, но виду не подала, что тоже услышала этот странный звук.
– Элеонора, – произнес генерал, его голос стал более решительным, как только он поднял глаза на потолок, – я не нуждаюсь в сиделке. Увези ее отсюда! Ты же знаешь, что я убью эту сиделку, как и всех предыдущих.
Глава 3. Магия и опасность
– В смысле? – спросила я, словно меня обдало холодом, и застывшие слова застряли у меня в горле. Внутри всё сжалось, как будто я оказалась в ловушке, окружённая туманом недоумения и тревоги.
– В прямом, – тихо, но уверенно произнёс генерал, глядя мне прямо в глаза, словно он мог заглянуть в самую глубину моей души. – Неужели моя супруга тебе этого не рассказывала?
Мои мысли зашевелились, как волосы на голове. Я сжала губы, пытаясь понять, что же происходит.
– Я просто еще не успела, – прошептала Элеонора, её голос был тихим.. – Для начала я хотела, чтобы вы познакомились…
Она посмотрела на меня, а потом снова бросила взгляд на потолок.
– Понимаешь, Элана, мой муж не просто так удалился в это уединённое поместье. После потери драконьей сущности он больше не способен контролировать свою магию. Она – как дикий, необузданный огонь, который теперь пылает без оков, разрушая всё вокруг.
Генерал вздохнул, его лицо стало как вырезанное из мрамора— холодное и неподвижное.
– Договаривай, любовь моя, – произнёс он с тяжестью в голосе, – я опасен для окружающих меня людей.
Мой мозг будто отключился. Шок охватил меня, как волна, сметающая всё на своём пути.
Я посмотрела на Элеонору – и вдруг почувствовала, будто меня окатили ледяным душем разочарования. Если бы я знала это раньше, я бы никогда не согласилась. Не ради денег, не ради пустых обещаний – ради жизни, ради спокойствия.
Но, словно почувствовав моё замешательство и внутреннее сопротивление, Элеонора встала, мягко взяла меня за руку и аккуратно вывела из комнаты.
Как только дверь в комнату мужа закрылась, её лицо изменилось – словно тень тайны промелькнула в ее голубых глазах, скрывая что-то очень важное, что она не могла или не хотела раскрывать.
Приторная маска любви исчезла, оставив лишь холодный, безразличный взгляд. Мы отошли от комнаты, и Элеонора наконец-то заговорила, приглашая меня в гостинную.
– Ты не должна его жалеть, – произнесла она, и в её голосе не было ни капли тепла.
Я не могла сдержать удивление. Меня так и подмывало спросить, почему она мне не сказала про опасность?
– Вы не могли сказать мне об этом раньше? – спросила я. – Мне кажется, я имею право знать такие подробности! Что еще вы мне забыли сказать?
– Теперь, вроде бы все, – произнесла она совершенно спокойным голосом.– Хотя нет, еще кое-что! Особняк очень старый, и здесь бывают сквозняки. Так что одевайтесь теплее!
Элеонора спокойно подошла к зеркалу, я заметила, как она легким движением поправляет прическу, будто примеряя на себя роль актрисы, которая должна выглядеть безупречно даже в самый неподходящий момент. Ее пальцы легко скользили по локонам, придавая себе безупречный вид перед зеркалом, висевшим в коридоре, – словно она всячески старалось сохранить иллюзию идеальности, скрывая внутренний холод и пустоту.
Я рассматривала роскошную гостиную, с которой начались мои приключения.
– Скажите, – произнесла я. – разве вам его не жаль?
– Жаль? – спокойно и холодно переспросила она.
Элеонора стояла, поворачиваясь к зеркалу то одной стороной, то другой, как будто искала идеальный ракурс для портрета. Внезапно ее руки замерли, а она вздохнула, глядя зеркальному двойнику в глаза.
Она повернулась ко мне, и я увидела, как в ее глазах блеснули слезы.
Внутри меня вспыхнула искра любопытства и тревоги: что же скрыто за этой маской? Какие тайны она хранит в глубине своей души, и почему всё это так тяжело держать в себе?
Глава 4. Любовь и обуза
– Это не его! Это меня жалеть надо! Жизнь меня обманула! – воскликнула Элеонора вдруг, голос зазвучал страстно, полон боли и отчаяния. – Меня! Не его! Меня! Я выходила замуж за бравого красавца, богатого герцога, дракона, генерала! Неужели теперь я всю жизнь должна потратить на то, чтобы крутиться вокруг калеки, который и шагу ступить не может, не стиснув зубы от боли!
Она сделала паузу, будто пытаясь сдержать волну гневных слов, и продолжила сквозь подступающие слезы.
– Ладно, если бы он был старым. Я бы подождала. Но мой муж молод! И если не считать ноги и лица, то вполне здоров! И это обуза на всю жизнь! Как ярмо на шее, как цепь, что тянет меня назад – не дает мне дышать полной грудью! – проглотила слезы она, глядя мне в глаза.
Сделав глубокий вдох, она закусила губу, а по ее щеке стекла слезы.
– Неужели моя молодость должна пройти рядом с ним? Чем я такое заслужила? Я не хочу до конца своих дней строить из себя жену-героиню! Не хочу лишать себя комфорта и радостей жизни из-за того, что постоянно кручусь и верчусь вокруг него? Почему я должна посвятить свою жизнь ему? – произнесла она, сжимая кулаки.
– Но вы могли бы развестись, – заметила я, глядя на нее с удивлением.
– Развестись? – удивилась генеральша. – Чтобы общество набросилось на меня, как свора голодных собак, и растерзало в клочья за их любимого генерала? Чтобы меня растерзали за то, что я бросила своего героя, своего защитника? Как же так! Бросила генерала-победителя! Он за нас здоровье отдал, а ты… Ты неблагодарная. Вот такая вот ужасная жена! А его родственники? Они же первые заклюют меня. Мое имя будут полоскать все, кому не лень. Моей репутации придет конец!
В этот момент магическая клятва снова напомнила о том, что этот разговор тоже должен остаться между нами, будто невидимый шип прохладно пронзил кожу, заставляя сердце сжаться.
– Ты сама представь! Ты замужем? – спросила Элеонора, смеряя меня взглядом, словно оценивая, заслуживаю ли я замужества или нет.
– Нет, – ответила я тихо, чувствуя, как внутри загорается искра сопротивления.
– А представь, что ты вышла замуж за красивого, сильного, умного мужчину, и вдруг случилось нечто такое, что превратило его в калеку. Ты молода, у тебя впереди вся жизнь – яркая, полная планов, надежд и мечтаний, – и вдруг все рушится. Вокруг – красота, успех, а единственная проблема – муж, который уже никогда не станет прежним. Муж – обуза. И тебе приходится всю жизнь таскать его, как тяжёлое бремя, потому что иначе – что? – потеряешь все.
– Я бы не бросила, – прошептала я, нахмурив бровь. – Если бы любила, я бы сделала все, чтобы ему помочь. И даже если бы не любила, я бы тоже постаралась помочь. Для меня это тоже самое, что выбросить котенка на улицу.
– Видимо, ты так рассуждаешь, потому что тебя это не коснулось. Вот поверь, как только это коснется тебя, ты совсем по-другому запоешь, – усмехнулась Элеонора, уверенная в своей правоте.
Её слова пронзили меня, как острый нож. Я смотрела на неё, и в сердце моём разгоралось негодование. Как можно быть такой бездушной?
– А вы не думали, что было бы, если бы беда случилась бы с вами, а не с ним? – спросила я, внимательно глядя на нее. – Если бы он рассуждал так же?
Глава 5. Горечь и обида
Элеонора, холодная и безупречно элегантная, казалось, не услышала моего вопроса. Она продолжала поправлять волосы, будто мои слова не касались её.
Она вытерла слезы и еще раз внимательно посмотрела на свое лицо.
– Вы не видите, – произнесла я, стараясь сдержать эмоции, – что он нуждается в вас больше, чем когда-либо? Это не обуза, это человек, который страдает. И только в ваших силах помочь ему, поддержать, подарить любовь и заботу. Иногда это способно творить настоящие чудеса!
Она лишь усмехнулась и продолжила поправлять пряди своих волос, будто мои слова – лишь шум ветра.
– Вот именно, что человек! – заметила она, резко повернувшись ко мне. – Потеряв драконью сущность, он стал человеком. Просто человеком. Если бы он не потерял драконью сущность, то его раны бы затянули за несколько дней, как небывало.
Я чувствовала, что её сердце закрыто, будто стальная дверь. Но как можно так жестоко и холодно относиться к тому, кто так нуждается в заботе? Как можно говорить о нем, как о бремени, которое она вынуждена нести?
– Ты не понимаешь, – продолжала она, её голос становился всё более агрессивным. Слёзы на глазах просохли. – Я не могу тратить свою жизнь на заботу о нём. Он был моим идеалом, я просто обожала его, а теперь… Теперь он лишь тень того, кем был. То, что ты видела в кресле, это не он! Не тот, кого я полюбила! Когда я увидела его впервые после ранения, я подумала: «О, лучше бы он погиб в том бою!».
Я смотрела на неё, и в сердце моём разгоралось негодование. Как можно так легко отвергать человека, который когда-то был сильным и смелым, а теперь нуждается в помощи и поддержке?
– Иногда я жалею, что муж – не испорченное платье, которое можно выбросить или отдать служанке, – в ее тоне прозвучало искренне сожаление. – Мне бы так хотелось избавиться от этого уродства, этого шрама, этого страдания…
– Вы брезгуете им? – осознала я.
– О, ты правильно подобрала слово, – заметила она. – Меня ужасают его шрамы… Бррр! А этот ужасный шрам на лице… Разве можно продолжать любить мужчину, когда на него страшно взглянуть? Я уже потеряла надежду на то, что всё может измениться!
– А если бы всё удалось изменить? – спросила я.
Глава 6. Дракон
Я сидел в тишине, наблюдая за мягким мерцанием свечей. Их свет мягко скользил по изогнутым теням предметов, создавая ощущение таинственности и уюта. В полумраке комната казалась почти черной, словно сама тьма притаилась в углах, подслушивая мои мысли.
Раньше я погружался в мир магических книг, искал ответы, надеясь, что маги что-то упустили. Но ни одна книга не давала мне ответов. Такого история магии еще не видела – выжечь изнутри дракона его сущность, лишив его магической силы, было практически невозможным. Как враги дошли до этого? Какое заклинание они использовали?
– Скорее всего, это какое-то новое заклинание! Какой-то очень сильный маг! Возможно, древний! – в один голос твердили маги-целители. – Если это так, то мы все в опасности! Лишиться на поле боя разрушительной мощи дракона – это равносильно катастрофе! Мы потеряли свое преимущество в войне!
Если раньше драконов сбивали, ранили, временно выводили из боя, пока они восстанавливаются, то сейчас ситуация приняла совсем другой оборот. Опасный для любой военной кампании.
Воспоминания снова уносили меня туда, где слышались крики боли, сыпались обломки башен. Я снова отчетливо увидел тот момент штурма крепости, который должен был стать отправной точкой нашей победы. Последние ее защитники держали оборону, хотя уже знали, что война проиграна. И зря они ее затеяли.
Темные грозовые тучи нависали над уставшими башнями, разрушенные стены зияли каменными ранами.
Противник был уже на грани сдачи, как вдруг я почувствовал резкую выжигающую боль изнутри. От этой боли, идущей из глубины души, на мгновенье потерял чувство реальности.
Казалось, заклинание, попавшее в меня, словно яд разлилось по венам, и в этот момент голос, звучавший внутри меня, голос моего дракона, умолк. Навсегда.
Растворился в потоке непередаваемой обжигающей боли.
Я не помнил самого падения. Я помнил лишь глухой удар моего тела об землю. И то, что очнулся уже человеком среди мертвых тел. Помню, как схватил лежащий в алой грязи меч, как отразил удар, потом еще один. Помню, как крепко сжимал мокрую рукоять. Как делал замах, как выставлял меч, чтобы отразить удары.
Вспомнил, как боль разорвала лицо. Но я не замечал ее. Только кровь, заливающая глаза. Помню искаженные яростью лица противников, когда я дал мечу вдоволь напиться их крови.
Я знал, что я должен выжить. Я должен вернуться живым.
Она ждет меня.
Элеонора ждет меня.
И только эта мысль придавала мне силы и ярости.
Если я и погибну, то только не сегодня. Не сейчас. Не в этом бою.
– Господин генерал! – это последнее, что слышал перед тем, как потерять сознание.
То, что случилось, я осознал уже в госпитале. Первое, что я услышал, так это тишину. Дракон внутри меня молчал. Эта тишина казалась такой непривычной, пугающей. И в этот момент испугался пустоты. Я звал дракона, напрягал все силы, чтобы попытаться обернуться, но… ничего не вышло.
Воспоминания обрывками возвращались, а я вспомнил голос Элеоноры. Он прозвучал, словно свет во тьме. Я узнал его сердцем.
"Я могу его видеть?" – слышал я ее голос, цепляясь за него всей душой, чтобы выбраться из мрака отчаяния.
"Да, да, конечно! Только он сильно ранен. Мы не знаем, почему он не может восстановиться. Прошла уже неделя… И для дракона это не свойственно!" – озадаченный голос лекарей доносился из-за двери. – "Он просил не говорить родным. Только вам!"
Сердце ждало встречи. Я хотел сжать ее руку, обнять ее.
В этот момент она была нужна мне, как единственная надежда, как луч света среди кромешной тьмы. Я знал, что выжил ради этого. Ради этой встречи. Ради того, чтобы снова обнять ее, вдохнуть запах ее волос, почувствовать тепло ее кожи и сердца.
Шелест ее юбки и скрип двери нарушили тишину палаты. Запах ее духов разбудил во мне желание жить. Я вспоминал те счастливые времена – когда она смотрела на меня с нежностью, когда наши руки соприкасались, и я чувствовал тепло её сердца. Я был уверен, что любовь – это всё, что мне нужно. Что ее любовь способна творить чудеса. Мне хотелось обнять ее, прижать к сердцу, замереть, чтобы понять – мне есть ради кого жить. Как в старые добрые времена, когда я был уверен, что ничего не разрушит наше счастье. Что любовь, что связывала нас, непобедима, что вместе мы все сможем преодолеть.
Я видел, как Элеонора застыла на пороге палаты. Как в ее глазах промелькнуло то, чего я больше всего боялся.
Глава 7.Дракон
Но она взяла себя в руки и подошла к моей постели.
Она что-то говорила. Обсуждала с лекарями. Держала меня за руку. Проводила рукой по моим волосам. Но я чувствовал холод. Я чувствовал, что что-то изменилось.
Очнувшись от воспоминаний, я до боли сжал кулак, словно пытаясь схватить и удержать что-то невидимое, а потом резко разжал его.
Я ощущал, как моя рука – та, что когда-то была сильной и уверенной – теперь лишь дрожит, как лист под порывом ветра.
На столике лежал забытый женой веер.
Я усмехнулся, вспомнив, что жена избегает взгляда на меня, а если и смотрит, то в ее глазах отражается пустота.
– А он поправится? – слышал ее голос из воспоминаний.
– Мы в этом не уверены, – смутились лекари. – Но постараемся сделать все возможное.
И только в этот момент я впервые увидел, как она впервые посмотрела на мое лицо. В ее глазах я прочитал недоумение, ужас и… брезгливость. Словно я – нищий, который тянется к ее роскошному платью грязными руками, умоляя о монетке.
Сначала я был уверен, что ошибся. Что мне просто показалось.
Но потом понял, что нет. Это не ошибка.
Элеонора избегала прикосновений. Может, со стороны казалось, что все в порядке. Но я знал, что между нами что-то не так. Ее рука была холодной. И такой же холод я увидел в ее глазах, когда впервые обнял ее. Она тоже обняла меня. Она что-то говорила о том, что все будет хорошо… Но я чувствовал, словно обнимаю пустую красивую оболочку. Что она сейчас не здесь, не со мной.
Я чувствовал, как Элеонора уходит, словно призрак, исчезающий в тумане.
Её тень – всё тоньше, всё дальше. Я наблюдал за этим в бессилии что-либо изменить. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить этот уход.
