– Ты ему веришь?
– Не больше, чем он нам. Где-то правду сказал, где-то…
– Неужели, соврал? – теперь в её голосе насмешка.
– Хуже. Сказал правду, но не всю…
– Аристократ желает присоединиться к революционерам…
– Не он первый, не он последний.
– Да, но не ради идеи, а в поисках выгоды…
– Можно подумать, ты у нас только за идею работаешь. Что ты слышала о Бискуповых?
– Ничего.
– Совсем?
– А что? По-твоему, если я родом из царства Польского, то должна слышать о каждом, кто, возможно, где-то там отметился? Фамилия – да, звучит… с границы? Возможно. Дворяне? Тоже возможно. Ты не хуже меня знаешь, сколько там шляхты. Куда ни плюнь, в благородного попадёшь. Так что, может, и правда из одарённых. Или нет… сам проверяй.
Она выпустила дым изо рта и затянулась.
– Хватит, – Светлов ударил по руке, выбивая мундштук. – Хватит травить себя этой дрянью!
– Или что? – Эльжбета совершенно не испугалась.
– Ничего. У нас и без того проблем хватает…
– Так решай.
– А ты?
– А я своё дело делаю… и не будь букой. Всё ведь неплохо получается…
– Неплохо?
– Ты нашёл одарённого… двоих в теории, – она подняла два пальца и ими пошевелила. – Или троих… если и вправду кровная родня, то и у девки дар будет. А может, не у неё одной.
Тьма скатилась с подоконника.
– Толку-то…
– Нам, может, и не будет, а он, сам знаешь, одарённых любит…
Светлов застыл.
– Дерьмо.
– Ой, можно подумать, остальное розами пахнет. Как ты там вещал? Сложные времена требуют неоднозначных решений… или передумал? А может… может, ты решил его обмануть? Взять то, что он даёт, а взамен ничего?
– Хватит! – рявкнул Светлов и разом успокоился. – Ты права. Будем решать по ходу дела… встречусь. Переговорю.
– Вот… – она наклонилась и подняла мундштук, вытащила сигарету, которую бросила на пол. – А что до фабрики, то проблема решилась наилучшим образом… всего-то сотня рублей. И всё сделают в лучшем виде.
– Когда?
– Да завтра же. Чего тянуть…
– Завтра? Завтра…
– Ты ж сам хотел, чтобы побыстрее.
– Да, но…
– И он тоже. Или ты за этих переживаешь? Так намекни тогда, чтоб больными сказались…
Светлов задумался.
– Нет. Ни к чему.
– И правильно. Видишь? А ты тут раздумался весь. Всё просто. Надо лишь делать то, что тебе говорят…
Она поднялась и потянулась, изгибаясь весьма однозначным образом. Вот только на Светлова эти извивы не подействовали.
И даже когда Эльжбета положила ладони на его плечи, он вывернулся:
– Поищи кого другого.
– А ты брезгуешь?
– У тебя голова не соображает…
– Поверь, голова для этого дела не нужна. А я устала! Я, между прочим, тоже ожидала другого! Ты мне что обещал… – голос её взлетел до визга.
А дамочка-то реально накурилась, если её так штормит. Морфинистка, что ли? Или чем посерьёзней балуется?
– Заткнись…
В Светлова полетела ваза, а следом – массивная пепельница, которая бахнула в стену. Честно говоря, малость самую с головой не разминулась. И Светлов это явно понял. Оплеуха опрокинула Эльжбету на пол. А когда та попыталась подняться, ещё и вторую отвесил, хорошую такую.
– Что тут у вас? – дверь открылась и в комнату вошёл сонный тип.
– Митенька, он меня бьёт, – прохныкала Эльжбета, держась рукой за щёку. – Он меня…
– Опять накурилась. Или нализалась?
– Кто ж её разберет, – Митенька не впечатлился, и притворяться обиженной Эльжбете надоело.
– Твари. Все вы твари… ничего, придёт мой срок…
Она оттолкнула Митеньку и вывалилась в дверь.
– Придёт…
– Совсем баба сдурела, – Митенька опять зевнул. – Ну что? Есть чего?
– Вроде как да, – Светлов поднял стул. – Пригляди за этой дурой.
– Может… – Митенька повернулся. – Успокоить её? Слегка? А то сама уже не соображает, чего говорит и кому…
– Успокоим, – Светлов потёр руку. – Пока просто присмотри, чтоб из дому не выходила. Погоди…
Он открыл ящик стола и вытащил склянку.
– Начнёт дурить, дашь ей.
– Новая дрянь?
– Лекарство. Хорошее. Иностранное. Для особых случаев… «Героин» называется[18]. Успокоит.
Даже вот как-то и не найдёшься, что сказать.
– Там давно уже используют. Глядишь, вовсе с этой дряни слезет. Покажешь, и она сама всё сделает. Шприцы тут же. Поможешь жгут затянуть.
И передал железную коробку.
– А ты куда? – коробку Митенька принимал с осторожностью.
– Вниз. Посылку проверить надо. Да и так-то…
– С листовками чего?
– Чего обычно. Раздай там, кто готов взять… этому, блаженному, он как раз задания хотел. Вот пусть и берет.
– А девка?
– Не трогай. И нашим передай, что если кто сунется, лично всё лишнее оторву.
– Да ладно…
– Складно. Не тронь. Серьёзно. На неё у нашего… партнёра виды. Ты же не хочешь ему дорогу перейти?
– Руки убрал, придурок! – женский истеричный голос заполнил паузу. – Кому сказала?!
– Иди, пока она совсем не разошлась. И это… одно деление, ясно? Дверь прикрой.
Оставшись один, Светлый прошёлся по комнате, снова выдвинул ящик стола, в который и Тьма заглянула любопытства ради. Вытащил ещё склянку, как две капли воды похожую на ту, первую, покрутил и вернул на место.
А Тьма вот успела пробраться и растеклась, обнимая чудо-лекарство и собирая с него крупицы силы. Вернее высасывая… вот это уже интересно. Это сам героин такой изначально? Или его формулу дополнили местные умельцы? Опиум ведь тоже разным бывает.
Да и зелья с той стороны.
На сей счёт меня уже просветили.
– Чтоб вас всех, – Светлов ящик закрыл, запер, а ключ убрал в нагрудный карман. Потом вытащил из другого портсигар и закурил. Так и сидел, глядя, как дым поднимается к потолку. И только докурив, поднялся, тяжко, явно нехотя, как человек, до последнего откладывавший неприятное ему дело.
Он вышел в коридор.
Прислушался.
Потом двинулся к лестнице.
Пустой холл. Тьма крадётся за ним, скрываясь в тенях. А вот ещё одна лестница. И здесь уже Тьма останавливается с тихим ворчанием. Её глазами я вижу жгуты силы, что расползаются по стенам. От них выстреливают тончайшие нити, которые повисают в воздухе. И человек, спускаясь, не замечая того, касается этих нитей. Они вспыхивают и гаснут.
Сигнализация?
Похоже на то.
– Пройдёшь? – спрашиваю я Тень. И та задумывается. А потом осторожно так касается ближайшей нити. И та отзывается нервной дрожью. От этой дрожи вспухает пузырь на стене и выстреливают новые нити, подвижные и какие-то толстые. Их покрывает пух силы, и отчего-то мне кажется, что этот пух, он не просто так.
– Назад, – командую я.
И Тень отступает.
А Светлов оборачивается.
– Митька? – из голоса его исчезает уверенность, а вот на лице явная тревога. – Ты? Или что тут?
Голос его тревожит и без того потревоженные нити, и уже толстые устремляются к человеку.
– Что за… твою ж… – он выдыхает, а потом протягивает руку. – На, жри, паскуда… всем вам лишь бы кровушки попить.
Значит, система распознавания работает по крови?
Интересно.
Надо будет у Мишки спросить. Или у Татьяны. Они наверняка что-то да будут знать. Но это потом. А пока я дёргаю тень обратно. Тьма откатывается с огромной радостью. Её почему-то тоже не хочется спускаться в подвал.
Нет, мы про него не забудем, но…
В другой раз.
А пока она вторым кругом пробегается по дому, заглядывая в каждую комнату. И я почти не удивляюсь, обнаружив в пыльной гостиной Эльжбету. Она лежала на ковре, широко раскинув руки, впялившись пустым взглядом в потолок и не замечая человека, который пыхтел над ней.
Извращенец хренов.
Платье вон задрал, видны стали бледные ляжки в тёмных чулочках. Да и так-то…
