Карина Демина "Громов: Хозяин теней – 4"

– Звони, – повторил я. – В корчму свою… или иди. Только нормальной еды пусть снесут. А мы пока воздухом подышим. Сад поглядим… можно?

– Отчего ж нельзя?

Наивный какой.

Но раз можно, то воспользуемся.

И неспешно ступаем по заросшей тропе, делая вид, что интересен нам не столько дом, сколько эти вот голые палки, прихваченные свежим ледком. Он же хрустит и блестит в космах травы. А дом мрачен и тёмен. Окна забраны ставнями и сходу он кажется нежилым. Но это обманчивое впечатление и как минимум дворник должен знать, что дом – очень даже жилой.

А значит, и городовой знает.

И про дом, и про хозяйку его, которая даже мне кажется подозрительной. И про других личностей. И о чём это говорит? А о том, что у этих самых личностей крыша отменного качества, коль уж до сих пор это гнездо народных вольностей не разорили.

Вот и думай. То ли сам гражданин Светлый на полицию работает, то ли…

– Не нравятся мне они, – Метелька по-прежнему прячет руки в подмышки.

– А то мне, можно сказать, нравятся… Кстати, мы им тоже не особо симпатичны.

– Не всем.

– Ты про что?

– Про девицу эту. Она аж прям распереживалась, когда ты того… ты в следующий раз аккуратней, Сав. Эта-то дура, но мало ли, кто и чего подумает.

Его правда.

Мало ли.

Далеко нам уйти не позволяют. Из чёрноты на дорожку шагает фигура:

– Стоять! Кто такие?

Окрик резкий.

Тип высокий. И что куда важнее, с револьверами в руках. И в левой, и в правой. От так прям по-ковбойски.

– Гости, – говорю. – Заблудились малёха. Сёмка велел во флигель идти.

– А сам где?

– Так, пошёл ужин вызванивать. Посидеть думали. Покумекать… газеты почитать. Так а где флигель-то? Тут у вас темень, прям страх. У нас на фабрике и то посветлее будет.

Чистая правда, между прочим.

– Там, – револьверы опускаются. – Вон, прямо, видите?

– Не-а…

– Я вижу, Савка, ты чего? Вона, тот? – Метелька руку вытягивает и тычет. – Такой, кривой? И ещё дерево подле?

– Где?

– Да там!

– Пойдём, – тип засовывает револьверы за пояс. – Провожу, раз вы Сёмкины друзья… тоже студенты?

– Мы? – Метелька расхохотался во весь голос. – Эк придумал ты, дядька! Поглянь, ну какие из нас студенты. Скажешь тоже. Работаем мы. На фабрике. Воротынцевской. А сюда от нас позвали послухать.

– И как?

– Послухали.

– И?

– Чего? Смешно бають. А Сёмка, он ничего, весёлый. И сестрица его хороша…

– Губу-то не раскатывай, – произнёс тип, не скрывая раздражения. – Не про тебя девка…

– Я ж так, просто…

– Иди, просто он…

Глава 9

Одному студенту Медико-Хирургической Академии, при переходе с 1-го курса на второй, было дано неудовлетворительное свидетельство. В присутствии других студентов он дерзко потребовал в том отчета от ученого секретаря конференции; товарищи приняли его сторону; произошел шум. Студент (был исключен из Академии. Тогда студенты, неизвестно кем подстрекаемые и созываемые, стали собираться в числе нескольких сот человек уже в здании Академии и с запальчивостью требовали возвращения исключенного товарища.[17 - Отчет III отделения Собственной Его Величества канцелярии и Корпуса жандармов за 1869 год. Интересно, что по результатам расследования студенческих беспорядков, повлёкших за собой временное закрытие Академии, и продолжившихся в Технологическом институте, были выявлены 3 зачинщиков из числа студентов. Их исключили и выслали домой, определив под надзор полиции. А охранка начала расследование, в свою очередь вышедшее на подпольную типографию, где печатались воззвания, а за ней – и революционную организацию Нечаева со связями за границей. И вот тут уже ряд участников был арестован, а более 700 человек помещены под гласный или негласный надзор.]

    Отчёт генерала Шувалова о расследовании студенческих беспорядков.

Поводок пришлось достраивать по уже известной схеме. Призрак, забравшись на толстую ветку дерева, что росло близ дома, свесил куцые крылья и глаза прикрыл. А уж Тьма добралась до окна и в него просочилась.

Комната та же.

Только теперь в кресле, которое Еремей занимал, устроилась Эльжбета. Она запрокинула ногу за ногу, и глаза прикрыла, и в целом казалась спящей, только вот рука с зажатым в пальцах мундштуком слегка покачивалась.

А вот гражданин Светлов расхаживал по комнате.

– Не маячь, – произнесла Эльжбета хрипловатым голосом.

– Я думаю.

– Да что там думать. Надо было Митюшу следом послать и всё. Или Потоцкого.

– И?

Он развернулся и встал напротив окна.

Прищурил жёлтые глаза, и усы шевельнулись.

– Ты сам говорил, что нет человека – нет и проблемы…

– Тут бы скорее Митюши не стало бы. Вместе с Потоцким.

– Испугался старика?

– Старый, дорогая, не значит слабый. И я своему чутью верю. Этот и мне бы шею свернул, будь у него такое желание. А потому здесь не стоит спешить.

– Думаешь?

– Именно, что думаю…

– Ты ему веришь?

– Не больше, чем он нам. Где-то правду сказал, где-то…

– Неужели, соврал? – теперь в её голосе насмешка.

– Хуже. Сказал правду, но не всю…

– Аристократ желает присоединиться к революционерам…

– Не он первый, не он последний.

– Да, но не ради идеи, а в поисках выгоды…

– Можно подумать, ты у нас только за идею работаешь. Что ты слышала о Бискуповых?

– Ничего.

– Совсем?

– А что? По-твоему, если я родом из царства Польского, то должна слышать о каждом, кто, возможно, где-то там отметился? Фамилия – да, звучит… с границы? Возможно. Дворяне? Тоже возможно. Ты не хуже меня знаешь, сколько там шляхты. Куда ни плюнь, в благородного попадёшь. Так что, может, и правда из одарённых. Или нет… сам проверяй.

Она выпустила дым изо рта и затянулась.

– Хватит, – Светлов ударил по руке, выбивая мундштук. – Хватит травить себя этой дрянью!

– Или что? – Эльжбета совершенно не испугалась.

– Ничего. У нас и без того проблем хватает…

– Так решай.

– А ты?

– А я своё дело делаю… и не будь букой. Всё ведь неплохо получается…

– Неплохо?

– Ты нашёл одарённого… двоих в теории, – она подняла два пальца и ими пошевелила. – Или троих… если и вправду кровная родня, то и у девки дар будет. А может, не у неё одной.

Тьма скатилась с подоконника.

– Толку-то…

– Нам, может, и не будет, а он, сам знаешь, одарённых любит…

Светлов застыл.

– Дерьмо.

– Ой, можно подумать, остальное розами пахнет. Как ты там вещал? Сложные времена требуют неоднозначных решений… или передумал? А может… может, ты решил его обмануть? Взять то, что он даёт, а взамен ничего?

– Хватит! – рявкнул Светлов и разом успокоился. – Ты права. Будем решать по ходу дела… встречусь. Переговорю.

– Вот… – она наклонилась и подняла мундштук, вытащила сигарету, которую бросила на пол. – А что до фабрики, то проблема решилась наилучшим образом… всего-то сотня рублей. И всё сделают в лучшем виде.

– Когда?

– Да завтра же. Чего тянуть…

– Завтра? Завтра…

– Ты ж сам хотел, чтобы побыстрее.

– Да, но…

– И он тоже. Или ты за этих переживаешь? Так намекни тогда, чтоб больными сказались…

Светлов задумался.

– Нет. Ни к чему.

– И правильно. Видишь? А ты тут раздумался весь. Всё просто. Надо лишь делать то, что тебе говорят…

Она поднялась и потянулась, изгибаясь весьма однозначным образом. Вот только на Светлова эти извивы не подействовали.

И даже когда Эльжбета положила ладони на его плечи, он вывернулся:

– Поищи кого другого.

– А ты брезгуешь?