– Красиво… – тянет он.
Обычно. Длинная тёплая юбка, свитер с горлом и короткая шубка с капюшоном. С прошлого года, между прочим.
– Ты по какому поводу такой «красивый»? Ещё и днём?
Это вот ни разу не нормально, чтобы он столько пил. Так что Назар явно не договаривает.
– К Илюхе собралась? – Беркут словно не слышит мой вопрос.
– Да. В кино решили сходить. Развеяться. Ты что-то имеешь против? – хмурюсь, уловив претензию в его расправленных плечах и вздёрнутом подбородке.
Опять начинается? Видимо, я рано выдохнула.
– А если да, ты меня послушаешь? – хмыкает он.
– Дим, – вздыхаю я, – сам запомни и передай Назару, что можно переживать за мои отношения немножко меньше. Я большая девочка и могу разобраться сама.
Мне кажется, мой родной отец перестал так переживать за мои сердце и тело, когда в игру на полном серьёзе включилась стая.
– Лиз, не ходи с ним, а? – хлопает тёмными густыми ресницами Димка.
– Это ещё почему? – хмурюсь я. – Вы опять успели сцепиться?
– Он тебе не подходит, – заявляет друг детства.
– А кто мне подходит, Дим? – смеюсь я, взъерошивая его тёмную шевелюру. – Ты? – озвучиваю в шутку. Ведь по их мнение, таких людей просто не существует на всей нашей планете и, вероятно, за её пределами.
– Сомневаешься? – он резко дёргается вперёд и целует меня, врезаясь языком в застывшие от удивления губы.
– Ммм, – отмираю, уперев ладони ему в плечи. – Ммм, – дёргаюсь, когда его рука сжимает волосы у меня на затылке.
Больно!
Со злости пинаю его ногой по голени. Беркут со стоном отстраняется и, тяжело дыша, хватается за ушибленную конечность.
Поднимаюсь со скамейки. Смотрю на него сверху вниз и автоматом поправляю сползший шарф. Друг же, чёрт бы его побрал! Что творит?!
– Делаю скидку на то, что ты пьян. В следующий раз воспользуюсь твоими же уроками самообороны и врежу по яйцам. Понял? – дёрнув за тёмную чёлку, смотрю в затуманенные карие глаза.
Во рту стоит неприятный привкус вчерашнего алкоголя и сигарет. Губы горят, и затылок тянет от его охреневших пальцев.
– Назару расскажи, – зло хмыкает Беркут. – Он меня за этот поцелуй сразу кастрирует.
– С чего бы? – округляю глаза.
– А ты не знала? – смеётся как настоящий дьявол. С ехидством и надрывом одновременно. – Мне запрещено смотреть на тебя как на девушку. У нас с Грановским давний договор на этот счёт.
– Охрененные вы друзья, Беркут, – становится очень обидно от его слов. – Договариваетесь за моей спиной о моей личной жизни. Заколебали. К чёрту идите. Оба! И ты, и Назар!
Разворачиваюсь и ухожу. Внутри всё дрожит от негодования. У меня появляется масса вопросов к Грановскому и одновременно говорить с ним совсем не хочется. Потому что…
Да реально достали!
– Лиз! – орёт мне в спину Дима. – Лиза, стой. Я не всё сказал. Слышишь?!
Не оглядываясь, показываю ему фак и прибавляю шаг. Гелик Ильи уже едет ко мне навстречу. В совершенно растерянных чувствах забираюсь в тёплый салон. Бондарев делает музыку тише. Выглядывает в окно, видит Беркута. Дима смотрит на нас совершенно чёрным взглядом.
– У тебя всё нормально? – повернувшись ко мне, спрашивает Илья.
– Да. Поехали уже отсюда, пожалуйста. И мы не будем говорить о Беркуте. Ладно? – прошу его.
– Как скажешь.
Он разворачивает машину и плавно выезжает на основную дорогу. Пальцы согрелись. Достаю телефон из сумочки. Открываю чат с Назаром и пишу ему сообщение:
«Я в тебе разочаровалась, Грановский. Совсем…»
Назар что-то пишет в ответ. Решаю пока не читать. Я хочу, чтобы этот день прошёл если не на десятку, то где-то рядом. Илья как будто чувствует моё внутреннее состояние. Смешит, включает прикольные треки и вполне неплохо подпевает, покачивая рукой в такт.
– Ну вот, – смеётся он, – солнце включили.
Заходим в ТЦ, поднимаемся на третий этаж, в крыло с кинотеатром. Набираем себе попкорн двух видов, лимонад и заходим в зал. У нас последний, самый высокий ряд. Диваны. Рядом ни со стороны Ильи, ни с моей никого нет.
Гаснет свет, прокручивается реклама и начинается фильм.
Похрустывая солёной воздушной кукурузой, стараюсь погрузиться в сюжет. Меня сбивает лёгкое прикосновение тёплых пальцев к ладони. Илья берёт меня за руку и, сцепив наши пальцы, перетягивает этот «замок» к себе на бедро. И меня накрывает горячей волной, потому что это не как с братом. Ощущения совсем другие. За год почти забытые.
Я чувствую, как иногда напрягаются мышцы на его бедре. Поворачиваю голову. Сталкиваемся взглядами в темноте и снова отворачиваемся к экрану. Делаю вдох глубже. От Ильи очень приятно пахнет, ни повседневно, ни тяжело. Древесные нотки, табак, немного цитруса и, кажется, перец. Сильный, мужской, привлекательный аромат.
Большая часть фильма проходит мимо. Мы скорее изучаем друг друга, чем понимаем, что происходит на экране. Он хаотично рисует пальцем по тыльной стороне моей ладони, а я пытаюсь понять, как откликаются внутри меня эти ощущения.
На титрах выходим из зала держась за руки.
– Как тебе фильм? – улыбается Илья.
– Ну… Я даже не знаю, – кокетливо улыбаюсь, надеясь, что флиртовать ещё не разучилась. – Мило.
– Я тоже так считаю, – подыгрывает он.
Мы одеваемся, оставляем машину на парковке ТЦ и идём гулять в небольшой, уютный заснеженный сквер. Обсуждаем любимых писателей и актёров. Он выспрашивает, какая кухня мне нравится. Покупаем по стаканчику горячего какао в киоске.
– Стой, – Илья плавно останавливается и разворачивает меня к себе.
Глядя в глаза, касается пальцем губ.
– Испачкалась, – проводит по ним, сминая нижнюю.
Замёрзли оба. Возвращаемся к машине и едем в ресторан.
– А ты один в семье? – спрашиваю я.
– Нет. Нас много, – достаёт телефон из кармана, водит пальцем по экрану и разворачивает ко мне.
– Ого! Это все родные?
Пересаживается с места напротив ближе ко мне. Мы касаемся друг друга плечами.
– Все, – кивает Илья. – Наша мама, – показывает очень приятную взрослую женщину по центру. – Ну и пятеро моих братьев и сестёр. Вот эта старшая после меня, Ната. Ей пятнадцать исполнилось летом. Денису двенадцать, – показывает на мальчугана с хитрым прищуром. Девчонкам-близняшкам по восемь. А мелкому Владику пять будет в следующем месяце. Нас трое кровных, получается, и трое приёмных, но в итоге все родные. Мама с отцом очень хотели большую семью.
– С ума сойти…
– Да, иногда можно, – смеётся Илья. – Дома всегда шумно. Я когда сюда приехал, долго привыкал к тишине. К тому, что никто по мне не скачет с утра. Никто не визжит и не дерётся.
– Одиноко, наверное, было?
– Есть такое. Но мы на связи всегда. Так что, если соскучусь по воплям, могу просто им позвонить.
– Не представляю, как твои родители справляются. И тебя отпустили. Ты же здорово помогал, наверное?
– У нас все так или иначе друг другу помогают. В большой семье по-другому было бы очень трудно выжить. А отпустили без вопросов. Отец знает, я бы всё равно уехал. Он мою позицию принял и здорово помог с универом, квартирой. Здесь я уже по большей части кручусь сам, чтобы снять с них нагрузку.
Хочется спросить о причинах его переезда, но мне кажется, это что-то очень личное. Точно не для сегодняшнего дня.
Доедаем. Илья расплачивается, и мы снова идём в машину. Громко слушаем музыку, много смеёмся.
Домой приезжаем только к полуночи. На скамейке под ивой пусто. Наши ворота освещает тёплый жёлтый свет. Кружится лёгкий снежок. Ветра нет, и мороз слегка щиплет щёки. Идеальная погода для завершения сегодняшнего дня. Я совершенно в искреннем восторге. Илья сумел переключить мои мысли от обиды на друзей. Увлёк, утянул в лёгкие, позитивные эмоции.
Он провожает меня до ворот. И момент выходит неловкий. Мы смотрим друг другу в глаза. Вновь ловлю в его пульсирующем взгляде знакомый мрак, находящийся под полным контролем. Что-то есть у этого парня внутри… Не знаю. Сложно объяснить. Я со своей стаей привыкла чувствовать такие вещи. Всегда на грани взрыва.
Его дыхание касается моих губ.
– Наши завтра зовут на каток. Пойдём? – спрашивает Илья.
– Пойдём, – залипаю на янтарном ободке вокруг его зрачка.
– Тогда завтра заеду за тобой, – убирает мои волосы за ухо.
Наши губы в нескольких миллиметрах от касания. И ни он, ни я не решаемся сделать последний рывок до поцелуя.
– Спокойной ночи, Лиза, – Илья отступает от меня на пару шагов.
– Увидимся, – машу ему ладонью и ныряю в калитку. Облокачиваюсь на неё спиной и, закрыв глаза, улыбаюсь.
Отлично погуляли.
Глава 7
Беркут
Трек к главе – «IThinkI'mOKAY»
Machine Gun Kelly, YUNGBLUD, Travis Barker
За окном ещё одна ночь. Глубокая, тёмная и какая-то адски холодная. Стёкла мутные от ледяного узора, затянувшего их снаружи. Задолбала эта зима. В этом году она кажется просто бесконечной.
Я проснулся от звонка. Телефон всё ещё мерзко жужжит под подушкой. Не беру. Меня сейчас вообще ни для кого нет: ни для своих, ни для чужих. У МЧС есть такая тема – режим полной тишины, чтобы услышать пострадавшего на сложной местности или под завалами. Вот его я и включил. Мне тоже нужна тишина, чтобы услышать себя.
Телефон вырубаю, не глядя, кто и чего там так настойчиво от меня хотел. Бесят все.
Закрываю глаза, абстрагируясь от хаоса, творящегося в моей студии после двухдневного отрыва. Вожу подушечками пальцев по губам. Я, как всегда, косячный. Поцеловал Зайчонка. Первый раз, блядь! Это наш грёбаный первый поцелуй!
За который я едва не выхватил по яйцам.
«Браво, Беркут. Подтвердил, что ты ёбнутый» – иронично ржу над собой.
Из саднящего от большого количества крепких сигарет горла вырываются жуткие, хриплые звуки.
Я всегда легко принимаю решения. Часто плевать на риск и последствия. Ничего нельзя исправить только в одном случае – если ты сдох. Но в правилах так же всегда есть исключения. Моё – Лиза. Это прыжок с трамплина. Исправить ничего не получится. И для меня неудачный выход из френдзоны будет равен лезвиям, что медленно рвут вены. Физическая оболочка будет жить, но внутри я сдохну, если голубоглазой Зайки не будет рядом.
Беда в том, что у меня атрофировано чувство самосохранения, и по пальцам одной руки можно посчитать, чего боялся в своей жизни. Я победил все свои тупые страхи, кроме двух…
Пришло время это исправить.
Сажусь на кровати. Простыня смята, перепачкана следами жёсткого секса. Та девочка из клуба была немного шокирована, когда поняла, во что мы будем играть. Но вроде даже втянулась. Свалила от меня совершенно растерзанная, на дрожащих ногах и без белья. Его останки валяются где-то тут.
Было забавно, но всё равно суррогат. Мне мало, мне не хватает того, что я получил. Это становится похоже на наркотик. Каждый раз надо больше, жёстче, чтобы получить кайф. Или…
Снова смеюсь.
Да, или просто поцеловать Лизу.
Я больной, одержимый придурок. Да будет так!
Резко сажусь. Ловлю лютые вертолёты. Впиваюсь пальцами в простыню, чтобы не улететь. Отпускает, и первым делом я скидываю на пол грязное постельное. Нахожу то самое, порванное на лоскуты бельё и большой мусорный пакет. Запихиваю всё в него.
Тишины больше не хочется. Порефлексировали и хорош. В задницу всё! И всех туда же!
На часах три ночи. Самое время, чтобы послушать любимую музыку.
Врубаю качественную акустику, достаю банку Адреналина из холодильника и принимаюсь разгребать студию.
Разнокалиберные вибраторы, наручники, ошейник, плётка, шипастое кольцо на член летят в раковину. Пустые бутылки, осколки разбитого стакана и прочий мусор сразу в пакет.
Закуриваю, запиваю никотин Адреналином и хрипло, невпопад подпеваю под очередной трек:
