Екатерина Аверина "Невеста младшего брата"

– Ритка переезжает к нам сегодня.

– Как сегодня?! – спрашиваем в три голоса.

– Лекс, нахрена?! – заводится Рад. – Ты не понимаешь, что делаешь?

– А смысл тянуть, брат? Что сегодня, что послезавтра, – жмет он плечами. – Ничего уже не изменится. А я предпочту ходить в клубы с ней, – подчеркивает, – чем вот так, как вчера. Хер знает, чем вечер мог бы закончиться, если бы мы не приехали. Не согласен?

– Тебе вдруг не все равно? – холодно интересуется Радомир, отвечая вопросом на вопрос.

– Давай не будем сейчас. Мы вроде все обсудили еще ночью, – так же серьезно отвечает Алексей.

Глава 10

Маргарита

Я не знаю, что они там обсудили, но я не согласна! Ни на переезд сегодня, ни вот с такими наглыми посягательствами на меня со стороны кареглазого нахала. Радомир очень заметно злится. Его серые глаза приобретают холодный стальной оттенок, сильные руки напрягаются, губы поджаты. Мужчина разворачивается и размашистым шагом уходит от нас в комнату, где мы ночевали с его младшим братом.

– Ну что, девчонки, – подмигивает Лекс, – кто из вас умеет готовить завтрак?

– Никто, – тяну Катю за собой к выходу.

– Стой, – шипит подруга, – надо хотя бы расчесаться.

– Ты и так красивая. Поехали отсюда, пожалуйста, – умоляю ее.

– И далеко вы собрались? – все так же обманчиво лениво интересуется Алексей. – Ты мне должна, между прочим. Я твою попку перед папой прикрыл, иначе тебе бы здорово по ней прилетело за побег. Хватит дуться, Рит. Что изменят два дня? Ты же понимаешь, что мы уже встряли в этот брак.

– А ты и рад! – обиженно складываю руки на груди.

– Да не особо, – признается он. – Меня, знаешь ли, вполне устраивала моя свобода.

– Что же изменилось? – цепляюсь за формулировку в прошедшем времени.

– Тебя увидел, – улыбается шире.

– Угу. И сразу влюбился так, что захотелось жениться? – фыркаю в ответ.

– Интересно стало, – проходится по мне изучающим взглядом. – Люблю сложные задачки разгадывать. Давайте я сам соображу завтрак, а вы прекратите заниматься хренью. Очухаемся после ночи и поедем за вещами. У меня нет желания с похмелья бегать за тобой по всему городу.

– А ты не бегай! – топаю ногой.

– А ты не беси меня с утра! – рявкает в ответ. – Такая, блин, тихая, скромная там была, – ворчит себе под нос. – Сейчас мозг выносишь, как большая.

Обиженно плюхаюсь на диван. Не видит Лекс, как у меня руки дрожат. Прячу их под бедра и делаю вид, что в окне ну очень интересно. От волнения все тело покалывает. Зато адреналин выжег из меня весь вчерашний алкоголь, и, в отличие от Лекса, голова у меня теперь болит совсем по другому поводу.

Вздрагиваю от прикосновения. На мой лоб ложится прохладная ладонь. Пульсация в висках становится меньше.

– Ты очень бледная, – передо мной присаживается Рад. – Точно нормально себя чувствуешь?

– Голова опять болит, – признаюсь ему.

– Пить не надо было, если не умеешь, – раздается издевательское от Лекса.

– Отвали, – отшивает его брат. – Дай руку, – вытягивает мою. – Пальчики холодные, – расправляет их прикосновением, считает пульс на запястье. – Боишься? – говорит тише, чтобы Алексей не слышал. – Он придурок, но не беспредельщик. Не бойся его, – старается успокоить.

– Рад, ты бы руки убрал от моей невесты, – недовольно хлопает его по плечу Лекс, неожиданно оказавшийся за спиной брата. – Завтрак готов.

– Найди невесте пару таблеток от головы, а лучше легкое успокоительное и включи уже голову! – поднявшись, рычит Рад, толкая брата ладонью в затылок. – Не со своими девочками на тусовке общаешься.

Интересные у них отношения. Вроде дружат, но в то же время Радомир явно имеет на брата влияние. С Лекса слетает немного спеси, и мы можем спокойно поесть. Нехитрые бутерброды, чай и таблетки от головы – такой вот скромный завтрак под перекрестными взглядами братьев Яровских.

– Не говори никому про эту квартиру, – просит Радомир, пока мы собираемся.

– Не буду, – улыбаюсь ему.

От мужчины веет надежностью и спокойствием. Он намного старше меня. Думаю, именно поэтому рядом с Радомиром мне не так страшно, как с отмороженным Лексом.

В машине сидим тихо, как мышки. Сначала везем Катю домой. Возле ее подъезда долго обнимаемся. Я не знаю, когда еще у меня будет возможность встретиться с подругой. До начала занятий в университете еще целое лето, а правил нового дома я совсем не знаю. Можно ли мне будет выбираться и гулять с подругой? Или это все, конец. Можно будет проводить время только с будущим мужем.

Опять становится очень тоскливо. Всю дорогу до особняка отца я тоже молчу.

В дом мы входим втроем. Нас тут же встречает взволнованная мама.

– Я ее не трогал, – с порога заявляет Лекс.

И мамочка едва заметно с облегчением выдыхает.

Решаю, что жаловаться ей на ночь в одной постели с пьяным Яровским не стоит. Тут он прав. Не было ведь ничего, а значит, и жаловаться не на что.

Поднимаемся на второй этаж.

– Можно не ходить за мной в комнату? – торможу Лекса у двери.

– Почему? – мурлычет он, прикасаясь пальцами к моей щеке. Тут же получает по ним.

Делаю шаг назад и оказываюсь прижата к стене. Ищу пальчиками дверную ручку, чтобы сбежать. Замечает, ловит, подносит к губам и замирает в миллиметре от прикосновения.

– У тебя зрачки пульсируют, когда ты боишься, – тихо произносит он. – Скажи, когда можно будет забрать вещи. Я буду внизу, – все же целует мои пальцы и быстро уходит.

– Уф-ф-ф… – выдохнув, сползаю по стене на корточки.

– Дочка, ты чего? – ко мне подбегает обеспокоенная мама.

– Ты чего от нас отстала? – обиженно смотрю на нее.

– Да я распорядилась, чтобы мальчиков напоили чаем. Расскажешь мне, как погуляли? – мама помогает подняться.

– Пожалуй, лучше не буду, – обнимаю ее.

В комнате все тот же бардак, который я оставила, убегая. Что брать с собой по-прежнему непонятно. Растерянно оглядываю хаос из вещей и начинаю разбирать, складывая в сумку все самое для себя ценное. Хочется задать маме миллион вопросов. Об одном спрашивать стыдно, на другие она все равно не ответит. Придется разбираться самостоятельно.

– Ну что у вас тут? – в комнату без стука входит отец.

– Я не успею за сегодня, пап, – виновато опускаю перед ним взгляд. Авторитет родителя слишком на меня давит, я пока не умею с этим справляться.

– Ты переезжаешь не в соседнюю страну, Рита. И не в бедную семью, где тебе тряпки купить не смогут. Вообще не понимаю, для чего вот эти все сумки? – оглядывает он сложенные в углу вещи.

– Она же девочка, Пётр. Да и должно же быть что-то родное в чужом доме у ребенка! – всхлипывает мамочка.

– Прекрати! Ребенком она была в десять лет. А сейчас взрослая, совершеннолетняя практически женщина! А ты все носишься с ней, повзрослеть не даешь!

– Зато ты…

– Мама, папа, – влезаю между ними. – Не ссорьтесь, пожалуйста. Я попробую повзрослеть, если так нужно для твоего бизнеса, отец.

– Вот это совсем другой разговор. Вот эти все платья с неба не падают! Все это стоит денег!

– Давайте хоть пообедаем вместе, – просит мамочка. – А то заберут они сейчас мою девочку, – на ее ресницах опять слезы.

– Если Яровские не против задержаться еще немного, можно и пообедать, – соглашается отец. – Правда, – смотрит на часы, – это уже скорее ранний ужин. Распорядись, чтобы накрыли. Я сам приглашу Радомира и Алексея к столу.

– Не плач, – обнимаю маму за шею, как только мы остаемся вдвоем. – Все будет нормально. Я справлюсь. Честно-честно.

Глава 11

Радомир

Не знаю, что произошло там, наверху, но наша девочка спустилась совсем потухшая. От утренних чертиков в глазах ничего не осталось. Я ее такой видел на первой встрече в ресторане. Будто выключили лампочку.

Тихо поковырялась вилкой в тарелке. Не проронив ни слова, вышла на улицу и встала в стороне, пока ее сумки грузят в багажник. Обнялась с мамой, села в машину и замерла, глядя в одну точку на тонированном стекле.

Рита напоминает куклу. Красивая, изящная, безжизненная. По глазам вижу, что у нее все еще болит голова, но на все мои попытки пообщаться в дороге, она лишь кивает и кусает губы, чтобы не заплакать.

Во мне просыпается нечто по-настоящему мужское. Не физика, а желание взять эту куклу в руки, прижать к себе, отогреть, встряхнуть хорошенько и сказать, что буду стараться оберегать. Знатно меня вклинило на этой девчонке… Думал, так бывает только в кино.

Лекс тоже замечает перемены. Он сидит рядом с ней, за руку берет, пальцы их переплетает. Маргарита и тут послушно подчиняется будущему мужу.

Цепляет. Какого хрена меня это цепляет?! У меня на нее вообще никаких прав. Дома жена, хоть и нелюбимая, но есть. А Риту отдали Лексу. Не знаю, что меня больше злит, этот факт или то, что брату невеста понравилась. Он тоже рядом с ней чувствует эту мужскую силу и потребность заботиться о женщине. Только Лекс не умеет! У него и животных-то домашних никогда не было, а тут девчонка, брошенная в его руки ради благосостояния семьи.

Пока мы забираем ее сумки, осматривается совершено равнодушно. Не удивить эту девочку ни большими домами, ни дорогими шмотками. Ее надо удивлять совсем иначе и это тоже подкупает. Мне хочется…

– Ты где ночевал опять? – меня встречает жена, обламывая гуляющие по черепной коробке фантазии. – На работе тебя не было, я звонила.

– Давно я перед тобой отчитываюсь? – обхожу Ольгу, несу сумку в спальню, выделенную для Риты.

– У нас папа в гостях, – догоняет меня «радостная» новость.

Странно. Не видел во дворе его тачку.

– Вали, – выталкивает меня из комнаты Лекс. – Мы тут дальше без тебя разберемся, – и дверь у меня перед мордой захлопывает.

Тряхнув головой, иду к себе. Хочется нормально принять душ, прийти в себя после ночной попойки с Лексом и подготовиться к работе. Я хотел еще пару новых статей почитать. Рушить свои планы из-за визита тестя не собираюсь. Скинув одежду на кровать, захожу в небольшую ванную комнату, расположенную смежно со спальней. Открываю воду, встаю под душ.

Слышу, как тихо следом за мной входит Ольга.

– Рад, – хорошо слышу ее даже сквозь шум воды. – я скучаю, – признается жена.

Надо что-то ответить. У меня язык не поворачивается. Я не скучаю, не хочу, не люблю. Эту правду говорить нельзя. А какую можно? Что меня как пацана держат за яйца наши отцы и если я дернусь, останусь без них? Такая себе правда.

– Ну чего ты молчишь? – капризничает Ольга.

– Придумай, пожалуйста, сама, что я должен тебе ответить, – выглядываю из-за шторы. – Сил нет, Оль. Говорю же, пили ночь. Мне бы поспать часа два. Извинишься перед отцом?

– Ты хоть поздоровайся с ним. Папа для вашей клиники новые препараты привез. Их больше никуда поставлять не будут, – с упреком.

– Хорошо.

Быстро привожу себя в порядок после душа, натягиваю вежливую улыбку и иду в кабинет отца. С порога начинает мутить от тяжелого запаха сигар и коньяка. Тесть разворачивается ко мне вместе с креслом, жмет руку.

– Здравствуйте, – цепляю со стола распечатку с описанием нового препарата. Знаю его, отличная штука, но очень дорогая.

– Нравится? – довольно улыбается тесть.

– Неплохо, только это доступно единицам, а мы все же стараемся работать на широкую аудиторию, – напоминаю ему.

– Кредиты пусть берут, – фыркает бывший бандит. – А ты последнюю страницу посмотри, там индивидуальные скидки расписаны, как единственному представителю этого препарата в городе.

Листаю до конца. И правда, неплохие скидки. Все равно дорого.

– Если провести его по госпрограмме? – смотрю на отца. – Тогда значительную часть расходов для пациента можно сократить, а мы ничего не потеряем. Делали же так уже.

– Правильно мыслишь, Рад. Не будем с этим затягивать. Выпьешь с нами?

– Нет, спасибо. Мы с Лексом ночью нормально залились. Мне работать, так что я пойду, обниму подушку на пару часов, – поднимаюсь.

– Рад, – тормозит меня тесть, – мне кажется или моя дочь в последнее время слишком часто грустит?

– Не замечал, – строю из себя дурака.

– А вот ты, будь добр, заметь и самое главное, исправь! Я, вон, – кивает на распечатки, – задницу рву, договариваюсь с поставщиками, чтобы вы на рынке не захлебнулись, а ты в ответ мою девочку порадовать не можешь? В отпуск ее свози, бирюльки какие-нибудь купи, карапуза ей сделай. Тебе ж самому легче будет. Моя девочка счастлива, занята, ты спокойно работаешь. Всем хорошо.