Я уловила запах горящего дерева, и Ксейден вскинул обе руки к изголовью надо мной. Исказившее его лицо мучение привело меня в чувство меньше чем за секунду. Казалось, ему невероятно больно.
– Ксейден? – шепнула я, потянувшись к нему.
– Не надо. – Наполовину приказ, наполовину мольба.
Мои руки упали на грудь, а когда я попробовала заглянуть в нашу связь, она уже поблекла – и была закрыта стеной ледяного оникса.
– Что происходит?
– Мне нужно немного передохнуть. – Ксейден ронял каждое слово, как камень.
– Ладно. – Я выбралась из-под него и встала с кровати, тут же увидев обгорелую трещину в тумбочке. Ну, хотя бы уже не сжигаю деревья. – Все, так нормально?
– Боюсь, всех островных королевств будет мало, – пробормотал он.
Какого хрена?
– В смысле? – Ничего не понимая, я просто смотрела, как он глубоко дышит, успокаиваясь.
Потом Ксейден кивнул, будто снова обрел уверенность.
– Я забыл. – Он медленно отпустил изголовье и сел, подобрав под себя ноги и стиснув колени пальцами, а потом его руки разжались и безвольно обмякли. – Я проснулся, увидел, как ты сидишь, и самым нормальным в мире было взять и обнять тебя – вот только я уже не нормальный. Блин, прости, Вайолет.
А.
– Да, я тоже забыла. – В ту же секунду, как почувствовала его губы. – Тебе не за что извиняться, и не говори, что ты не нормальный…
Минутку. Мой рот скривился в улыбке. Уж эту неприятность решить можно.
– Вообще-то я думаю, Ксейден, что ты нам обоим сделал одолжение. – Я сделала шаг к кровати, и он повернулся в мою сторону. – Ничего плохого не произошло. Ты только что облапал меня всю и внутри, и снаружи, и ничего со мной не случилось, все в порядке. Дай только две секунды, чтобы залезть на кровать, и ты тоже будешь в порядке, и еще каком.
Ксейден медленно закрыл глаза и кивнул на изголовье:
– Не в порядке.
Я прищурилась и присмотрелась к темной древесине. Пришлось даже наклониться, чтобы наконец разглядеть два слабых пятнышка на оттенок светлее, чем первоначальный цвет: там, где были его большие пальцы. Я прижала руку к груди, чтобы не дать сердцу провалиться в бездну.
Он что, сейчас транслировал?
Глава 4
Есть две причины, почему всадникам-кадетам не дают летний и зимний отпуск, как всем остальным. Во-первых, граждане не в восторге, если драконы свободно бродят по их деревням. Во-вторых, выращивая тигров для войны, нужно запирать клетки, если не хочешь, чтобы они накинулись друг на друга… или на тебя.
Я покачала головой при виде двух едва заметных отметин.
– Да это ерунда. Их и не видно.
И глаза его с этого расстояния выглядят так же, как и всегда. Что бы он ни сделал, это очень далеко от того момента в сражении.
– Потому что я остановился. – Ксейден слез с другой стороны кровати и отступал, пока не уперся спиной в стол. – Как только у тебя стала расти энергия, я ее почувствовал и вспомнил, почему обещал себе никогда тебя не трогать. И подумал: может, если я хотя бы доставлю тебе удовольствие, мне этого хватит, но потом вдруг оказался так, сука, близко к грани… – Он вцепился в край стола так, что костяшки побелели, и поднял взгляд на меня. – Я не могу позволить себе терять контроль рядом с тобой. Даже каплю. – Он посмотрел на изголовье. – Не так. И никак иначе.
В груди заныло, и я глубоко вдохнула, чтобы успокоить заколотившееся сердце. Если Ксейден правда транслировал…
– Можно подойти? Я не буду тебя трогать.
Он кивнул:
– Сейчас все в порядке. Я полностью контролирую себя.
Я подошла к нему, ступая босыми ногами по холодному полу, и с облегчением вздохнула, не обнаружив в его глазах красных колечек.
– Красного нет.
Он понурился:
– Хорошо. Я довольно быстро себя остановил и даже не почувствовал, чтобы что-то забрал, – но, очевидно, все-таки забрал.
– Да наждак забирает больше, чем ты. – Я снова присмотрелась к изголовью, чтобы убедиться, что мне не мерещится. – Я с трудом их вижу, а я присматриваюсь изо всех сил.
– Я забрал энергию, не задумываясь. Не делая выбора. А если бы это была ты? – Ксейден убрал мою выбившуюся прядь за ухо. – Я бы никогда себя не простил.
Он тяжело вздохнул.
Боль в моей груди только усилилась.
– Ну и что теперь? Впадешь в уныние и будешь от меня прятаться? Сразу предупреждаю: я этого не допущу.
– Нет. – Уголки его рта приподнялись. – Просто, наверное, лучше не увлекаться тем, в чем я не могу удержать контроль. Только так ты останешься в безопасности. И пусть я хочу, чтобы ты сбежала, я слишком жадный, чтобы тебя отпускать.
Я медленно кивнула, потому как не собиралась оспаривать его границы.
– И чтобы ты знала: твое воспоминание было охренительно сексуальным. Я наслаждался каждой секундой.
Ксейден сглотнул и вцепился обеими руками в стол, будто уже жалел о своем решении.
Я нахмурилась:
– Я даже не поняла, как это сделала. Это из-за того, что ты слегка интинсик? Или из-за нашей связи? У нас это случалось не раз и не два.
Уголок его рта поднялся, хватка на столе расслабилась.
– Понятия, блин, не имею. Я этого больше ни с кем не пробовал.
Усмешка расцвела в полноценную улыбку, и мне задышалось чуточку легче.
– В первый раз я сидел на уроке тактики и не мог выкинуть тебя из головы. И тут ты потянулась, когда у тебя не получалось вызвать молнию, а ты ведь чуть не спалила весь кампус предыдущей ночью, и я просто включил это воспоминание – отчасти чтобы помочь тебе, но в основном – чтобы ты пожила в том же аду, что и я. – В его признании не было ни капли извинения. – Теперь давай одеваться. Мы наверняка проспали завтрак.
Учитывая только что произошедшее, собирались мы сравнительно нормально. Я быстро обмотала свое колено, выше и ниже коленной чашечки, затем оделась. Когда я натянула доспехи поверх рубашки, Ксейден оказался рядом и начал помогать. Затягивал их так же споро, как снимал, хотя для первого времени нужно гораздо больше, чем для второго.
– Ты вчера задержался допоздна, – сказала я, пока он трудился. – Это не связано с герцогом Линделлом?
– Ага. – Ксейден плавно потянул за шнуровку, и мои плечи распрямились.
– Я рада, что ты спишь здесь, – заметила я, и его пальцы замерли. – Здесь все три высших дома Тиррендора, и два из них – союзники мятежной провинции, а третий в этом подозревается. – Я взглянула на него через плечо. – Это же Линделл проследил, чтобы вы с Лиамом тренировались и попали в квадрант?
Ксейден кивнул:
– Он, хотя приложил руку и Левеллин.
У меня поднялись брови.
– У Мельгрена наверняка была мысль покончить со всем этим. В этих коридорах сейчас такая суета, почти никто не заметит.
«Будь осторожней». Эти два слова я сказала ему беззвучно, одними глазами.
Он снова кивнул, потом вернулся к моему корсету, а я развернулась обратно.
– Чтобы расправиться с тирской аристократией, меня убивать необязательно. Официально я просто младший лейтенант, у которого даже нет веской позиции в переговорах, и все-таки, если послушать твоего брата, за Аретию должен говорить я. Готово. – Ксейден затянул шнуры корсета, внезапно поцеловал меня под ухом, после чего подошел к оружейной стойке у двери.
– Спасибо. А ты сам хочешь? – спросила я, натягивая форменную куртку и застегивая пуговицы.
– В смысле? Хочу ли я сидеть на переговорах? – уточнил он, надевая наспинные ножны.
– Говорить за Аретию. Всю и сразу. – Я прошла через комнату к столу, заплетая по пути волосы в обычную косу-диадему, и он посмотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. – Ты говорил, тебя устраивает, как все происходит, но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь тебя… спрашивал.
Ксейден нахмурился:
– Аретией правит Ассамблея. Мне только принадлежит дом, где они собираются, – и это, пожалуй, к лучшему, раз я… ну, вэйнитель. Хорош на поле боя, но правитель так себе.
Я приказала себе быть спокойной – настолько, что ни один мускул не дрогнул, потом продолжила заплетать волосы.
– Так или иначе, мы обсуждаем условия того, чтобы стая осталась здесь, а Левеллин, похоже, думает, что хорошо бы забрать у Таури меч моего отца, но все это слишком запутанно. Если мы не останемся, Поромиэль уйдет. Если Наварра не сможет защитить летунов в Басгиате, Поромиэль уйдет. Если кто-то кого-то убьет, а тут это случается сплошь и рядом…
– Поромиэль уйдет, – угадала я, взяв заколки со стола, чтобы закрепить косу, и явно заметив слово «мы».
На языке вертелось признание, что в следующие двое суток я сама активно примусь за дело, но Ксейден не захочет ничего знать, и утрата контроля пару минут назад не поможет его переубедить.
– Вот именно, и вчера ночью двое летунов-третьекурсников уже схлестнулись с Первым крылом рядом с большим залом, досталось всем. – Он начал закреплять ножны с кинжалами вдоль бедер. – Если Таури не захочет принять гражданских, Поромиэль ничего не выиграет от обещания не нападать на наши форпосты. Единственные стимулы – оружие и безопасность летунов.
– И того и другого можно добиться только альянсом с Аретией, – отметила я.
Теперь Ксейден перешел на мои кинжалы: вкладывал их в ножны на моих бедрах и во вшитые в мою форму петли вдоль ребер.
– И кто теперь заговорил как отступник? – Его рот скривился в улыбке. – Будь у нас стабильные чары – может быть. Но мы знаем, что они сбоят, да и если бы не сбоили, когда Тиррендор хотел отделиться в прошлый раз, все пошло… – Он склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался, потом бросился к двери и распахнул ее. – Вы совсем охренели? Мы еще даже в туалет не сходили.
Ага, а вот и суровый начальник, который достается всем остальным. Я даже не старалась удержаться от улыбки. Большей части меня эгоистично нравилось, что я единственная вижу все стороны Ксейдена.
– Кто там? – спросила я, снимая летную форму со спинки стула.
– Ты с моей младшей сестрой, и это ты спрашиваешь, не охренел ли я? – отбрил Бреннан. – Обычно я ничего не говорю против того, что ты спишь в ее постели, и смотрю сквозь пальцы на то, что вас не разлепить, но у нас собрание через полчаса, а мне еще надо с тобой переговорить до его начала.
– Доброе утро, Бреннан! – крикнула я, продевая руки в рукава.
– Привет, Вайолет, – откликнулся он.
– У меня патруль, – сказал Ксейден.
– У него патруль, – подтвердил Гаррик откуда-то из-за спины Бреннана.
– Да сколько вас там? – Я поднырнула под руку Ксейдена, и мои брови полезли на лоб.
Полный коридор. Нас ждали Бреннан, Гаррик, Левеллин, Боди и Имоджен. Дни переговоров истощили и Левеллина, и Бреннана: круги вокруг глаз брата стали темнее, седая щетина на мощной челюсти Левеллина – гуще, будто он слишком устал или занят, чтобы бриться.
– Кто-то умер? Почему никто не постучал?
– Потому что она злая. – Гаррик кивнул на Имоджен, прислонившуюся к стене справа от меня.
– Ей же надо выспаться, блин. – Имоджен склонила голову набок. – А учитывая твой бодрый видок, предположу, что в постели Нины Шренсор ты дрых. Сочувствую ей.
– Вау. – Боди с трудом поборол смех.
На лице Гаррика медленно расплылась улыбка, на левой щеке появилась ямочка:
– Осторожней, Имоджен. Можно подумать, ты ревнуешь.
– С какого это хрена? – Ее острый взгляд обещал скорую смерть.
– Так. – Бреннан потер переносицу, а Левеллин ушел, качая головой. – Слушайте, нам нужен только Риорсон.
– Серьезно, разберитесь со своими отношениями, детишки. У нас тут война, на минуточку! – крикнула с другого конца коридора Мира – румяные с мороза щеки, на лице следы от летных очков.
Я тут же улыбнулась во весь рот:
– Прилетела!
Слава Амари, теперь у нас есть сорок восемь часов – и шанс.
– А я думал, ты вернешься самое раннее завтра ночью. – Бреннан поднял рыжеватые брови.
– Тэйн был в хорошей форме. – Улыбка Миры была такой натянуто-тонкой, что могла бы резать стекло, но она хотя бы попыталась. Прошли месяцы, прежде чем она смогла простить брата, узнав, что он жив. Кто знает, сколько она будет переживать утрату нашей матери по вине, как она считала, Бреннана. – Я принесла вести и пару посланий.
Мне нужно было быстро всех разогнать, чтобы скорее узнать новости.
– Спасибо, – сказал Бреннан Мире и повернулся к Ксейдену. – Дело важнее, чем какой-то патруль.
Рука Ксейдена легко коснулась моей поясницы, когда он шагнул мимо меня в коридор и последовал за Бреннаном туда, где ждал Левеллин; за ними ушел Гаррик.
– Ничего такого, о чем должен знать я? – поинтересовался Боди, и две морщины пролегли между его бровями, пока Мира скидывала с плеча рюкзак.
