– Ты куда? – хмуро косится Асад, ковыряясь вилкой в яичнице.
– На массаж. Есть на сегодня пара клиентов.
Допиваю кофе и выхожу из кухни. Тошнота вновь возвращается, но я игнорирую ее.
– Может, кредит возьмешь? – летит мне в спину.
– А отдавать чем? – вздыхаю я. – Моего заработка не хватает на все.
Закрываю дверь на щеколду, скидываю халат и бесстрастно рассматриваю себя в зеркало. Замечаю несколько новых синих разводов на бедрах и плечах. В памяти вспыхивает физиономия Асада, перекошенная от похоти. Он с упоением трахал меня, совершенно не заботясь о моих ощущениях. Грубо и мерзко. Впрочем, ничего нового. Всегда таким был. Чертов ублюдок! И между ног нещадно саднит. Даже мазь не помогает. А во рту до сих пор стоит горький привкус его спермы. Может, от нее и тошнит? Ненавижу такие моменты. Да и вообще ненавижу секс во всех его проявлениях. Каждый раз как чертова каторга.
Самое страшное, что я знаю, что бывает по-другому. Было. Когда-то в прошлой жизни. Всего одна ночь, полная любви и желания. Давно пора забыть, но глупое тело все помнит и не принимает суровую реальность. Оно до сих пор принадлежит другому мужчине, которому оказалось нужно всего на один раз. Одинокая слеза срывается с ресниц и обжигает щеку фантомной болью.
Все хорошо, просто иногда накатывает. Это мое наказание за запретную любовь. Я принимаю его и не жалуюсь. Даже не жалею ни о чем. В любом случае благодарна за то, что это чувство было в моей жизни. Хоть и недолго.
Глава 7
Ворон
Придерживая ладонью раненый бок, морщусь и ковыляю на кухню за сигаретами и чаем. Пачку можно было бы бросить здесь, но это лишний стимул как можно быстрее расходиться и вернуться к работе. От слабости кружится голова и на лбу выступает испарина. Вытираю пот тыльной стороной ладони, споласкиваю руки, умываюсь прохладной водой, тру колючую щеку. Зарос, значит, на сегодня к целям добавляется еще одна – побриться.
Не помню, когда последний раз столько времени проводил дома. Мне кажется, я скоро свихнусь от безделья, кучи пересмотренных фильмов, простых задач, которые выполняю по телефону или в сети.
Как люди живут в таком медленном темпе?
Ставлю чайник, прикуриваю и открываю окно. Обнаженные плечи обдает холодным осенним воздухом. Сегодня мрачно. Небо сплошняком покрыто свинцовыми тучами, у соседнего дома блестят лужи, и местный рыжий пес жмется к стене, пытаясь спрятаться от непогоды.
Облокотившись на подоконник, затягиваюсь крепким дымом и наблюдаю за собакой. Такой длительный период нахождения дома точно вредит моему душевному равновесию. Никогда не страдал жалостью к себе, сейчас вдруг кольнуло тоской от интересной ассоциации.
Пес этот выглядит очень одиноко. И я вроде как всю жизнь один. Так вышло. За сорок шесть лет… ну ладно, опустим детство, юношеские загоны. Если брать по-настоящему осознанный возраст, то цифра прожитых в одиночестве лет тоже выходит внушительная – двадцать восемь. Из них сколько? Ну месяца полтора я был реально счастлив. Настолько, что вообще перестал считать время.
До сих пор сам себе удивляюсь. Как? Как, мать его, я умудрился влюбиться в тридцатник? Перекрыло же от Ирины наглухо. Юбка эта пыльная, листья в волосах в тот первый день, когда я ее увидел в старом спортивном зале, где тренировал ее старшего брата и других парней. Такая смешная она была, дерзкая. Вариантов, наверное, и не было.
А теперь поганое ощущение, будто сердце на живую вырвали, и там периодически кровоточит все шестнадцать лет. Ничем и никем заштопать так и не получилось…
Пес поднимается, встряхивается и уходит. Вот и я так. Бешусь на секундную слабость, встряхиваюсь, закрываю окно, передернув плечами от холода и тут же сократившись всем телом от приступа боли в ране.
Скрипнув зубами, наливаю себе чай, возвращаюсь в комнату и тащу свой зад к шкафу. На самой верхней полке, куда я заглядываю раз в пятилетку и то, только чтобы протереть пыль, лежит потрепанный конверт без подписей. Беру его, и внутри опять начинается мясорубка. Я же взрослый мальчик, и ножи там давно заточены идеально. Они молотят не только мясо, но и кости.
Нет, надо выбираться нахрен отсюда!
Но конверт все же открываю и, игнорируя письмо, заученное наизусть, переворачиваю его. На ладонь выпадает кольцо. То самое, обручальное. Ира швырнула его в почтовый ящик, вбив еще один гвоздь в крышку гроба наших отношений.
Сжимаю украшение в кулаке. Камень больно впивается в кожу, наверняка, оставляя там вмятину. Всю тупую сентиментальность выжигает напалмом.
Какого хрена ты вернулась в мою голову, Ира?!
Швыряю кольцо обратно в конверт и убираю все на полку. Хлопаю дверцей шкафа. Она слетает с нижней петли и криво повисает на верней. Иду искать отвертку. В прихожей пинаю по ящику с инструментами. Он звякает и ударяется пластиковым бортом о стену. Нахожу все, что нужно. Возвращаюсь в комнату и ремонтирую шкаф, на время абстрагируясь от физической боли.
Мокрый весь, как хрен знает кто, сажусь на диван и залпом выпиваю остывший чай. Дверной замок начинает щелкать. Это Мирный приехал.
Заходит, шурша пакетом. Хмуро смотрит на меня.
– Наконец-то, – все еще киплю я.
– Ты уверен, что сегодня хочешь туда ехать? У нее будут еще смены. Видок у тебя, знаешь ли…
– Мы едем сегодня. – Нет ни единого повода отменять мое решение, а вот чтобы выйти отсюда, поводов нашлось с десяток только за последние тридцать минут.
– Ладно, – сдается Мирный. – Собирайся тогда, погнали, – пожимает плечами. Уходит на кухню, хлопает там дверцей холодильника. – Ты хоть жрал? – орет оттуда.
– Я в процессе, – отвечаю ему и допиваю чай.
Бреюсь, пью таблетки и одеваюсь. Мирный на автомате пытается страховать меня на выходе из подъезда.
– Я уже сам могу передвигаться, – дергаюсь в сторону.
– Ты чего злой-то такой?
– Да не злой я. Нормальный, – выхожу из подъезда.
Снова вижу того самого пса и свистом подзываю к себе. Он настороженно дергает ушами и не спешит подходить. Зову снова. Сомневается, но идет, все время останавливаясь и продолжая меня изучать.
– Иди-иди сюда, не обижу, – говорю ему.
Подходит. Глажу по влажной, грязной шерсти между ушей. Ему нравится, но отвыкший от ласки пес ни на секунду не может расслабиться и просто принять то, что ему сейчас выдают.
– Мирный, пристроить бы надо.
– Ты башкой ударился, пока я тебе за жрачкой гонял? Или это спецэффект от таблеток? – не понимает он.
– К нам на территорию тренировочной базы его отвезем, – принимаю решение.
– Ворон, я его в тачку не посажу. Он грязный! Ты лапы его видишь? – возмущается Мирон.
Пес недовольно рычит и делает пару шагов назад.
– Я тебе химчистку оплачу, – обещаю другу.
– Ай! – взмахивает руками и роняет их обратно, шлепая ладонями по бедрам. – Хер с тобой, командир. Сам его уговаривать будешь или мне на руках отнести? – язвительно интересуется Мирон.
– Не надо на руках. Ты же видишь, он гордый, – улыбаюсь я.
Подхожу к тачке, открываю заднюю пассажирскую и свистом подзываю пса. Мы «договариваемся» с ним еще минут десять, прежде чем он сам забирается в теплый салон и втискивается на пол между сиденьем и передними креслами.
– Вот так вот, – довольно смотрю на усмехающегося Мирона.
Едем на базу через магазин. Берем псу миски, корм и везем его на новое место жительства. Высаживаем на закрытой территории, кормим и едем дальше.
– Нахрен он тебе? – спрашивает Мирный.
– Не знаю, – веду плечами, глядя на серый город через стекло, покрытое моросью дождя. – Пусть будет, у нас там места до жопы.
– Как назовем? – улыбается друг.
– Пес, – смеюсь я.
– Очень оригинально, – вовсю ржет Мирон.
Отпускает меня вроде все, чем накрыло. И шарашит снова, как только я чувствую насыщенный запах лекарств и вижу людей в белых халатах. О том, что взглядом ищу совсем не ту женщину, выясняю, как только Мирон показывает мне жестом на полноватую блондинку.
– Уверен, что она, Мир? – переспрашиваю не в первый раз.
– Да ты задрал, Ворон! Она! Я на зрительную память никогда не жаловался, – злится он.
Все внутри меня сопротивляется, а женщина идет к нам, явно узнав Мирона.
– Добрый день, как вы себя чувствуете? – спрашивает у меня.
Моргаю, еще раз внимательно ее разглядывая. Образ никак не вяжется с тем, что я видел, пока пытался сдохнуть. Не верить Миру повода у меня не было ни разу, и я протягиваю женщине конверт, выдавливая из непослушного горла слова:
– Нормально. Спасибо, что вытащили.
Отмечаю ее несколько странную реакцию на мою благодарность, будто неловкость проскальзывает в жестах, мимике, взгляде.
С чего, если это ты меня спасла? В жизни не поверю, что бабок никогда не брала. Все берут!
– Выздоравливайте, – дежурно отвечает женщина. Прячет конверт во внутренний карман форменной куртки и кивнув мне, торопливо уходит.
– Мирный… – развернувшись к другу, взглядом задаю все тот же вопрос: «Точно она?!»
– Заебал, – вздыхает он. – Она! Поехали уже!
И мы практически до вечера мотаемся по делам. Мое ранение ноет, а повязка сильно ограничивает привычные движения, но я все равно чувствую себя живым. На своем месте.
Мирон закидывает меня в «гнездо», а сам едет выполнять поручение. Я привычно закапываюсь в работу, получая от этого неимоверное удовольствие.
Телефон у меня звонит. На экране максимально неожиданное имя, ведь обычно мужики звонят ему.
– Слушаю тебя, – принимаю вызов.
– Здарова, Ворон. – От одной интонации прозвучавшего в трубке голоса, волосы на затылке встают дыбом, а надрессированная на проблемы задница ловит вибрации будущих неприятностей. – Нам надо встретиться, – говорит чертов Адиль Садер, торговец живым товаром. – Желательно сегодня.
Глава 8
Ворон
– Ты когда-нибудь позвонишь мне, чтобы просто выпить? – усмехаюсь, впиваясь напряженными пальцами в корпус мобильника.
– Одно другому не мешает, – тем же тоном отвечает он.
– Окей. Давай, – скосив взгляд на наручные часы, прикидываю время, – в восемь встретимся у тебя в клубе.
– С меня лучший ром, – обещает Садер.
На этом и заканчиваем. Я сосредотачиваюсь на раскиданных передо мной бумагах, но личные тараканы сильно мешают думать. Наверное, выпить с Адилем – совсем неплохая идея.
Собираю документы в папку. Швыряю ее в верхний ящик стола и, сдавив виски пальцами, закрываю глаза. При моей работе личные эмоции всегда должны быть под строгим контролем, только холодный расчет, чтобы бить точно в цель. У меня нет права на ошибку, и, сделав вдох поглубже, я снова достаю бумаги из стола. Внимательно просматриваю каждый лист, сверяя с цепочкой людей и событий, выписанных мною по старинке в простой блокнот в кожаном переплете.
Из офиса выезжаю ближе к семи, рассчитывая время на дорогу с учетом вечерних пробок, чтобы не опоздать. Все это профдеформация, которую иногда не вывожу даже я, что говорить об окружении. Еще одна причина, по которой в свои сорок шесть я все еще один.
От этой мысли опять становится немного тоскливо, но я запихиваю ее как можно глубже в себя. Отношения – теперь точно не моя история. Темп, в котором я существую, постоянные секреты, внезапные исчезновения без объяснений, пожалуй, смогла бы выдержать только одна зеленоглаза ведьмочка …
Женщина – это мужская слабость, его уязвимость. Я знаю, много раз видел, как из-за женщины мужиков ломают, ставят на колени. Сам не единожды делал так. Один из способов быстро получить желаемое.
Паркуюсь возле клуба с яркой неоновой вывеской. Охрана без вопросов кивает и пропускает меня в заведение мимо очереди. В просторном зале долбит что-то современное. На танцполе дрыгается молодняк, а на пьедесталах с шестами извиваются шикарные женские тела в сияющем белье. За барной стойкой пара молодых парней делают особенные яркие коктейли и улыбаются молоденьким посетительницам.
Качнув головой, сворачиваю в едва заметный административный коридор, не ощущая ни жалости, ни сочувствия к тем, кто уже завтра очнется в чужой постели.
Толкнув дверь кабинета Садера, вламываюсь без стука.
Ухмыляясь, он ставит на стол бутылку обещанного рома и пару стаканов. Разливает алкоголь. Ударяемся бортами, выпиваем и жмем друг другу руки.
– Давно не виделись. – Ад ставит свой бокал на стол и откидывается на спинку кресла.
– После встреч с тобой проблем в моей жизни становится на одну больше, даже когда ты помогаешь. Сомневаюсь, что сегодня исключение, – дотягиваюсь до бутылки, сам разливаю нам еще по порции рома и копирую позу Адиля.
– Звонить оказалось больше некому, – разводит он руками. – Клянусь, я перебрал все возможные варианты. Даже прошерстил клиентскую базу, но все равно в итоге остановился на тебе.
– Озвучивай, – медленно смакую действительно очень хороший напиток, вязким, медленным теплом растекающийся по моим венам.
– Мои парни привезли девочку из тех, что мы собираем по всему миру.
– Очередная потеряшка? – усмехаюсь, вспоминая жену Руслана Грановского, которая как раз была куплена у Адиля.
– Типа того, – морщится Садер. – Сейчас покажу.
Звонит своему человеку, просит, чтобы привел девчонку.
Развернув кресло, отталкиваюсь ногами от пола и откатываюсь в сторону, чтобы как можно лучше видеть вход. Мне все это нихрена не нравится, и чуйка усиленно скребется внутри, обещая какую-то особенную задницу.
