Попробовала немного местных ягод, терпковатых и душистых. Если бы знала, что там, в Фаир-глан с садом, купила бы саженцев. Дерси, прошедшая школу жизни на ферме родителей, предложила остановиться на семенах. Я полностью доверила ей закупки посадочного материала. Это только кажется, что до дачного сезона еще далеко, а весна – неизбежна даже здесь.
Кучер с трудом дотащил покупки до нашего номера. А когда мы туда вошли…
Стол и стулья были перевернуты, с кровати, обнажив матрас, слетели покрывала. Мимо нас пронеслось нечто рыжее, а за ним… еще нечто рыжее. В углу комнаты загремело, и на пол легла этажерка с грубыми полотенцами. Под этажеркой зашевелились. Раздалось вопросительное «няуэ» и тихое бормотание.
Я не выдержала и засмеялась. Дерси же громко воскликнула:
– Что здесь творится?! Нас ограбили?! Ураган в окно влетел?!
– Не пугайся… вернее, привыкай, – сказала я. – Лисы. Наш нянька еще неплохо справился.
Просто лисенок освоился, раскрепостился и проявил себя. Скорее всего этому немало поспособствовал мальчишка-слуга. Дети и животные всегда найдут точки соприкосновения… и возможность пошалить.
Смущенный мальчик вылез из-под завалов. Кепка слетела у него с головы, и теперь было понятно, что мастью он не слишком отличается от лисички. Кстати, я так и не придумала для нее имя.
Лисенок вылезать не спешил, а осторожно выглядывал из-за стопки полотенец.
– Вы теперь мне не заплатите? – шмыгнув носом, осведомился ребенок. – Мы не хотели, но Алисси…
– Ты придумал для нее имя? Молодец. Пусть будет Алисси. Нет, конечно, я заплачу. Я же знаю, какие лисы непоседы.
– Надеюсь, она тут не… – Дерси скривилась.
– Если бы она тут да, – улыбнулась я, – мы бы почувствовали, едва войдя, поверь. Это тебе не котик, а нечто более… пахучее. Как тебя зовут, малыш?
– Габриэль… Габби.
– Так вот, Габби, выведи Алисси погулять и не возвращайся, пока она не сделает все свои дела. Потом приберемся и будем ужинать.
Словно поняв меня, лисичка выскочила из укрытия и устремилась к двери. Эллис ее неплохо воспитала. А я чуть не забыла, как тяжело держать лису в тесном помещении, это все-таки дикий зверь.
Глава 4
– Ну и имя – Габриэль, – улыбнулась я, когда мальчишка и лиса к всеобщей радости выкатились за двери.
Габби даже успел соорудить для Алисси поводок, фиксируемый на шее и груди. Из обычного лисичка умудрялась выкрутиться через минуту.
– В честь легенды об огненном ангеле, видно, назвали, – мол, ничего такого, местный фольклор, пожала плечами Дерси. – На севере рыжие – чуть ли не благословение в семье. А на юге их сразу начинают подозревать во второй ипостаси.
– Подозревать? – удивилась я. – Разве вторая ипостась – это плохо? Ну а как же там разные драконы, фениксы…?
– Так то драконы и фениксы, – усмехнулась Дерси. – А также наги, грифоны, василиски – высшие эти… симби… симбо… древние, одним словом. Эти ипостаси доступны только одаренным и высокородным. А тому, кто не так знатен и унаследовал оборотничество – в волка или лису обращаться, в горных барсов или рысей. От этого не почесть, а позор. Такого ведь первого спросят, куда куры из сарая делись.
– Тогда понятно, – протянула я… и вздохнула: пришло время поговорить откровенно. – Ты ведь очень удивилась, когда я спокойно отнеслась к безобразию, которое учинили Габби и Алисси, да?
Дерси отвела взгляд и буркнула:
– Не удивилась я. Давно подозревала. Как вы за предательство не наказали подвалом – так и поняла. Госпожа Эвери непременно наказала бы. Дня три в подвале бы продержала, а я страсть как боюсь темноты.
– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – заинтересовалась я.
– Так ведь, – служанка помялась, – все совпало. В храме накануне говорили, что Небесные Сферы соприкоснутся скоро, чтобы прихожане бдительней были. Тут же всякая демоническая дичь начнется: прорывы там, покойники ходячие, души заблудившиеся…
Девушка замолчала.
– Ты продолжай, – ласково велела ей я, – про души особенно.
Дерси вздохнула еще горче:
– Я вас под утро проверить пришла, уж больно вы накануне… понервничали, когда хозяин вас в спальню не пустил. И сока этого… будь он проклят… полсклянки выхлебали… Ну… вы лежите… как мертвая. А потом встали.
Продолжение истории я додумала сама. Эвери умерла, опившись зелья из пурпурной орхидеи – я умерла, убитая метастазами. Мы поменялись местами… Или моя душа оказалась сильнее и заняла вакантное место. Я очнулась и механически, еще не включив ум, двинулась искать мужа. Потом состоялся тот эпичный разговор.
Разумеется, я больше не была похожа на экзальтированную госпожу Фалькон. От Гидеона скрыть изменения оказалось проще – он все приписывал хитрости злокозненной супруги. А вот служанка знала меня намного лучше.
Я к радости обнаружила, что Дерси ничуть не испугана появлением новой хозяйки на месте старой.
По ее представлению, все объяснялось столкновением Сфер. Дескать, все катаклизмы и глюки космической системы от них, от шаров, которые парят в магическом пространстве и содержат в себе самые разные миры.
– Есть с псоглавцами, – деловито перечисляла горничная, – есть такие, где дышать невозможно, и обитают там только жуткие ящерицы, ликом на человека похожие. И могут они в шкуры человечьи влезать и под видом людей по другим мирам ходить…
– Рептилоиды, – догадалась я, – у нас в них тоже верят.
– Ага. А есть еще демонические, в них демоны живут, так эти самые охочие в другой мир переселиться. И не просто так, а вселиться в обычного человека, изгнав его душу.
– Нет, такое нам не надо, – чуть не перекрестилась я. – Зачем нам демоны? Не нужны они нам. Некоторые люди сами похлеще демонов, хотя если учитывать подселение, все выглядит совершенно по-другому… В моем мире демонов нет. Насчет рептилоидов я, правда, не уверена, зато псоглавцы точно не водятся. Однако и магии никакой не имеется. Вот я и плаваю тут у вас, как двоечница на экзамене.
Дерси снисходительным кивком подтвердила: точно, двоечница. И согласилась мне помогать. Покинуть меня и вернуться в замок Фальконов она отказалась наотрез.
– Так ведь интересно же, – объяснила она в ответ на мое недоумение, – что вы еще учудите. Обыграете ли мужа? И вообще.
– Мне вот тоже интересно, – призналась я с гораздо меньшим оптимизмом.
Разговор о сферах и ипостасях кое-что мне напомнил.
Когда я провожала Габби с лисой, навстречу поднимался хозяин постоялого двора, коренастый, низкого роста мужичок с бородой, Дерси еще упомянула, что он гномьей крови. Так вот мужичок окинул Габриэля нехорошим взглядом и прищурился, а мальчишка весь сжался.
Как бы не навредить мальчику, отвлекая его от основной работы. Местный тариф проживания опции «все включено» явно не предусматривал. А если Габби – оборотень, то все вообще… сложно.
Разумеется, на вопрос, не оборотень ли он, мальчишка энергично помотал головой. Какие оборотни в Долине, благородная лэнья? Это же не Север! Просто Габби очень любит животных. Он на ферме работал, и ему нравилось. Он всегда чувствовал, какой коровке нездоровится… что у кошки кость в пасти застряла… и нужно ли отпустить псов, чтобы те пожевали лечебной травки в поле… и какая коза скоро потомство даст…
Лиса сыто зевала. Габби покормил ее курятиной и выгулял до изнеможения. Правда, он и сам начал клевать носом.
– Так чего же ты с фермы ушел, если нравилось? – спросила я.
Мальчишка насупился:
– Так ведь там, как и вы, стали говорить, что я оборотень-ведьмак, – Габби шмыгнул носом от обиды. – Ну а чего, если я зверье чувствую? Я еж его не ем! Я наоборот же! Столько раз кур от ласок спасал, а они…!
– Ясно. Вот что, – предложила я. – Поешь… там на столе осталось… и поспи пару часиков. Алисси, конечно, хорошо погуляла, но успокоит это ее ненадолго. Твоя помощь понадобится и вечером. А еще нам завтра с утра уйти придется, в лавку. Так что не расслабляйся.
Мальчишка радостно кивнул. Лисичка не отходила от него ни на шаг. Если отбросить все предположения о магических особенностях пацаненка, дар чувствовать зверье был у него однозначно врожденным.
Утром я осматривала Алисси с профессиональной точки зрения. Лиса была здорова и полна энергии. Играясь, она искусала мне руки, но к такому я была привычна.
Несмотря на состоявшийся между нами прояснительный разговор, Дерси поглядывала на меня с ужасом. Уж больно велика была разница между мной и ее прежней хозяйкой. Настоящая Эвери вряд ли позволила бы испортить свою фарфоровую кожу.
Как я и предполагала, владелец постоялого двора и по совместительству хозяин Габби постучался в нашу дверь ближе к вечеру. Мы как раз разбирали купленные вещи и радовались каждой, как дети.
Хмурый полугном оказался на редкость неуступчивым. Плевать он хотел на Габриэля, мальчишка был лишь поводом. Хозяину хотелось поставить на место наглую лэнью.
Когда я открыла дверь, не сняв меховой накидки, которую примеряла, коротышка презрительно осмотрел сначала недорогой мех и простые пуговицы из рога, а потом поднял голову и уже с меньшим скептицизмом уставился на мои волосы. Очевидно, увиденное вызвало у него когнитивный диссонанс: беловолосая лэнья, но в скромной одежде и почти без украшений.
Тем не менее стоило мне упомянуть, что я хочу нанять Габби на несколько дней и щедро за это заплачу, полугном уперся рогом.
– Ну сколько он вам приносит в день? Я заплачу больше, – настаивала я.
– Мы вам тут не обязаны слуг предоставлять по первому капризу, – бурчал коротышка. – Запла́тите, конечно, запла́тите. Серебрушку за этот день, но потом в сторону мальца и не глядите, тэнья.
– Лэнья, – сухо поправила я его.
– Тем более, – осклабился полугном и поковылял вниз по лестнице. – И чтоб слугу мне вернули… Сейчас. И деньги! Две серебрушки!
– Две серебрушки! Вот же… – с досадой проговорила Дерси, на голубом глазу подслушавшая разговор. – И все потому, что нас некому защитить. Даже слуг нет. И по виду вы, как есть, отказная. Кто ж законную жену одну отпустит? Без мужского сопровождения нам не стоит и носа из кареты высовывать. Кучер? Ему к послезавтрему нужно вернуться в замок. Потому, госпожа, надобно мальчишку отправить хозяину и самим поспешить к порталу.
Я скрипнула зубами от злости. Как назло Габби только заснул и спал с улыбкой младенца. Рядом на кровати прикорнула Алисси. Лисичка дремала, чутко двигая ушами.
– Неужели нет на него никакой управы? Габби ведь ему не раб!
– Не раб, – согласилась Дерси. – Но он согласился служить хозяину и может уйти только при его позволении.
– И договор такой есть?
– Договора может и не быть, – терпеливо пояснила служанка. – Но есть слово. Любой судья после проверки ведомственного мага подтвердит, что оно было сказано. Правда…
– Рассказывай, – нахмурилась я.
В голове зрела мысль: нужно забрать Габби с собой. Уж на зарплату я ему как-нибудь наскребу. Или заставлю Феникса платить за мальчишку, это ведь с его легкой руки (и лапы Эллис) я приобрела капризную зверушку.
– Письмовница, – деловито сообщила Дерси, – можно вызвать через нее вашего поверенного.
– Этого предателя? Разве он еще мой? Я думала, теперь, когда я нищая…
– Заплатить ему придется, – предупредила служанка, – но если вы господина эльфа не увольняли, так он до сих пор у вас на службе.
Под присмотром Дерси я написала пространное и жалобное письмо своему поверенному. Звали господина эльфа, как выяснилось, Николелем О'Дулли и явился он пред мои очи через несколько часов… виртуально, соткавшись в полупрозрачную фигуру посреди комнаты.
– Лично присутствовать не могу, – туманно извинился эльф. – Однако дело не стоит выеденного яйца. Я тут просмотрел архивы, – О'Дулли указал за спину, где громоздились толстые пожелтевшие папки, – и нашел несколько прецедентов.
***
При виде голограммы юриста, владелец гостиницы, вызванный на разговор, как-то сник и погрустнел.
– Что же вы не сказали, что… – полугном махнул головой в сторону законника, вдохновенно заносившего материалы дела во внушительных размеров гроссбух.
Что полугном имел в виду, я не поняла, только пожала плечами. Нужно было сразу предъявить ему собственного юриста, что ли?
Вопрос решился очень быстро. Оказалось, О'Дулли отыскал какой-то прецедент, лет триста назад поправкой внесенный в местный свод законов, по которому любой работник мог покинуть своего хозяина, если тот не выдавал ему в день кусок сыра и каравай хлеба.
О каравае и сыре Габриэль и слыхом не слыхивал. Никто уже давно этот закон не соблюдал. Однако поправка есть поправка, и вечером наш новый фоксситтер (*) уже тащил Алисси на прогулку.
(* англ. – по аналогии с бейбиситтер и кэтситтер – нянька для ребенка/кошки)
Однако мне требовалось уладить несколько формальностей. Я все-таки заплатила хозяину гостиницы серебрушку, проведя ее в моем блокноте для ведения домашнего бюджета как взятку. В конце концов, нам не улыбалось искать другое место для жилья уже перед отъездом. Полугном вроде как признал нашу победу и смирился.
– Гонорар вам заплатит мой бывший муж, – заявила я О'Дулли. – Я тоже тут немножко почитала… посчитала… поспрашивала… навела справки. По Кодексу Измененных Гидеон должен был обеспечить меня слугами. Но не обеспечил.
– Слуги ждут вас в новом доме, – попробовал протестовать законник.
– Не вешайте мне вермишель на уши, – попросила я его. – Налицо разночтение условия. Нет слуг – есть нарушение. Мы можем спорить по этому вопросу сто лет и создать новый прецедент. В ваших же интересах немного ускорить процесс и получить оплату.
Голограмма кисло кивнула.
– И не спешите увольняться, – предупредила я. – Впереди еще столько всякого… интересного. Взять хотя бы наш с мужем спор. Это ведь тоже юридический случай, еще мемуары напишете.
О'Дулли вздохнул, поклонился и исчез. Кажется, это означало «А куда я денусь с подводной лодки»?
***
Деться юрист, конечно, никуда не мог. Но как-то слишком легко он согласился.
Утром внезапно выяснилось, что мне без моего законника никуда.
До голограммы, вернее, мемо-обскуры, как здесь называлась передача изображения и звука на расстоянии, эльф не снизошел, поэтому мы ограничились эмоциональной перепиской через письмовницу.
Для отправки и получения сообщений использовался особый лист плотного пергамента. Жаль, что каждое следующее послание стирало одно предыдущее – скриншот не сделаешь и ничего потом не докажешь. Хотя если тут у них фиксировались устные клятвы, то почему бы не предположить, что переписка тоже могла храниться на каких-нибудь магических серверах.
– Посоветуйте хороший ломбард, – написала я, проявив внезапно недюжинное умение вырисовывать у местных букв крючки и закорючки.
– Цель?
– Продать драгоценности.
– Смею напомнить, что по закону Измененных ни одна вещь, принадлежавшая супругу отказной жены, не может…
Сообщение еще писалось, но я подглядывала в щелочку шкатулки и выхватила пергамент до того, как О'Дулли окончательно осквернил его своими неприличными намеками.
– Да знаю я, знаю! Это мои украшения. Личные!
