– Пускай, – наконец произнес он. – Если ей так нравится заниматься чем-то подобным, то я не буду запрещать.
– Не боитесь, что она может вас отравить?
– Отравить? Меня? – странно усмехнулся Тай Фансинь, подперев пальцами висок и не моргая смотря на Дун Ляо. Тому от его взгляда стало неуютно, и он поспешил опустить глаза. – Императрица И столько раз пыталась это сделать, не думаю, что глупой девушке это удастся.
– Возможно, дева Ся не настолько глупа, как нам кажется, – признался Дун Ляо, и между его бровями пролегла складка. – Она и правда выглядит беззаботно, но ее взгляд… надеюсь, мне показалось, и я не пририсовываю змее ноги[48].
Тай Фансинь понял, о чем говорил Дун Ляо. Он и сам порой это замечал – лишь на миг, но взгляд Ся Юань становился другим. Тяжелым, печальным и далеким, словно в этот момент ее телом завладевал чужой дух. Возможно, что-то не дает покоя деве Ся.
На несколько секунд кабинет накрыла тень странной формы, и мужчины одновременно обернулись. В паре чжанов высилась стена с укрытой снегом черепицей, на которой стояла женская фигура. Ее белые простые одежды трепал холодный ветер, а черные волосы напоминали ленты. Медленно, не дрожа и не останавливаясь, она шагала вперед, в любой миг готовясь сорваться с крыши и упасть.
– Господин… – пораженно прошептал Дун Ляо.
Очнувшись, Тай Фансинь разглядел в девушке Ся Юань. Резко поднявшись, отчего стул с грохотом упал, он раскрыл окно, выпрыгнул в него и подбежал к стене. Дун Ляо тенью следовал за ним, запрыгнув на крышу по молчаливому приказу.
– Госпожа Ся, – позвал он девушку. – Что вы тут делаете?
Та медленно обернулась – ее глаза были пустыми, словно лишились души, оставив лишь тело, которое куда-то шло. Порывы холодного ветра трепали ее волосы и одежду, готовясь сбросить Ся Юань вниз, но та не замечала всего этого.
Стоя внизу, Тай Фансинь не сводил взгляда с Ся Юань. Объятая белым светом, она напоминала спустившуюся из Верхнего Мира небожительницу. Словно сошедшая из свитков второй эпохи.
Почувствовав его взгляд, Ся Юань взглянула на Тай Фансиня. На мгновение ему показалось, что в глазах девушки мелькнуло понимание, – она шагнула вперед. Дун Ляо схватил ее за ленту в волосах, которая осталась в его руке; девушка упала в руки Тай Фансиня. Белые одежды всколыхнулись перед лицом, и ладони коснулись ледяного тела. Тай Фансинь держал Ся Юань, словно хрупкую статую из белого фарфора, готовую разбиться от одного его неверного движения.
– Хань, – прошептала Ся Юань.
Подавшись вперед, она прижалась своими ледяными губами к его горячим. Тай Фансинь пораженно замер, смотря, как Ся Юань уронила голову на его плечо и больше не двигалась. Глаза девушки были закрыты, а по щекам стекали слезы.
– Господин? – спрыгнув с крыши, осторожно произнес Дун Ляо.
– Я отнесу ее в комнату, – только и ответил Тай Фансинь.
Войдя в дом, он не спеша направился в комнату Ся Юань. Девушка в его руках не шевелилась, словно была мертва.
В голове Тай Фансиня все еще звучало имя, сорвавшееся с ее губ. Хань. Кто это? Слуга? Близкий друг? Любовник? Но в доме Ся не было никого с этим именем.
Ногой толкнув дверь в комнату, второй принц тут же почувствовал ароматный запах благовоний. Уложив Ся Юань на кровать, он присел рядом, молча смотря на тонкие черты лица и вспоминая портрет, который увидел в резиденции Чистого Лотоса. Кто же знал, что в семье Ся есть такая красавица? Стоило бы использовать это – глупая и красивая Ся Юань сможет привлечь на его сторону нужных людей. Нужно лишь направить ее в правильную сторону.
– Жена, – негромко произнес Тай Фансинь, проведя пальцем по ее щеке и стирая влажную дорожку слез, – я собираюсь воспользоваться тобой. Надеюсь, в будущем я смогу вернуть тебе долг за это.
Поднявшись, второй принц покинул комнату и не заметил, как, вздрогнув ресницами, Ся Юань открыла глаза.
Глава 13
Советник в маске
Одевшись в наряд служанки, Ян Юмэй бесшумно покинула дворец Старого Холода. Несмотря на то что пробила только шестая стража[49] и в небе все еще ярко горели звезды, некоторые служанки и евнухи уже были на ногах. Часть из них спешили на кухню, другие убирали дорожки от выпавшего за ночь снега. Делая вид, что выполняет чье-то поручение, Ян Юмэй схватила таз с одеждой и быстро пошла по дорожкам, стараясь не поднимать голову. Ее глаза были черными как смоль, а высокий меховой воротник скрывал часть лица. Признать в ней глупую Ся Юань слуги не смогли бы – они даже в лицо не видели жену второго принца.
– Эй, ты!
Голос раздался совсем рядом, и Ян Юмэй настороженно огляделась, поняв, что к ней обращается евнух. Послушно опустив голову, она произнесла:
– Слушаю вас.
– Ты же из вышивальной мастерской?
Бросив взгляд на таз с одеждой в руках, Ян Юмэй с неохотой согласилась. Евнух тут же указал на несколько мешков рядом с собой.
– Отнеси это в вышивальную мастерскую, чтобы к часу Мо[50] там успели все подшить! И поживей, если не хочешь быть побитой в такую рань.
Подавив раздражение, Ян Юмэй закинула на спину тяжелые мешки с одеждой и пошла в сторону вышивальной мастерской. Лучше пока не привлекать внимание евнухов и поскорее отыскать советника Юнь Чана.
Вышивальная мастерская, как и все мастерские, находилась вдали от дворцов. Ян Юмэй приходилось несколько раз останавливаться и спрашивать у служанок, куда идти, ловя их неодобрительные взгляды и слыша шепотки:
– Вот же понабрали… отбор в этом году худший за последние пять лет.
– Даже не знает, где мастерские… как только продержалась здесь так долго?
Не обращая внимания на их колкие слова, Ян Юмэй все же дошла до мастерской. Это было просторное здание, окруженное деревьями. На натянутых между высокими колышками веревках сушилось белье, покрывшееся тонкой коркой льда.
В окнах дома горел свет, и Ян Юмэй постучалась, но так и не дождалась ответа. Она толкнула дверь и вошла. Поднос с грохотом выпал из ее рук, а взгляд замер на расшитых мелкими цветочками теплых сапожках, виднеющихся из-под платья.
Под потолком, повешенная на пояс собственного платья, висела девушка с посиневшим лицом. Ее глаза были широко раскрыты, а рот исказился в предсмертной муке. Судя по наряду и золотому браслету на запястье, девушка принадлежала к служанкам одного из дворцов.
Бросив на пол мешки, Ян Юмэй протянула руку и коснулась сапожек, как вдруг послышался треск и здание вышивальной мастерской с грохотом разрушилось. Успев выскочить, Хуанъянь упала в снег. Отплевываясь от него, она смотрела, как над обломками поднимается белое облако.
Раздались голоса и шаги. Поспешив скрыть лицо плотной тканью, Ян Юмэй увидела на дороге нескольких евнухов с фонарями в руках и служанок, которые пораженно замерли. Один из мужчин тут же приметил Ян Юмэй, подлетел к ней и силой поднял на ноги:
– Ты что сделала?! Как посмела разрушить мастерскую?!
Он держал ее с такой силой, что рука девушки заболела и пальцы онемели.
– Я не разрушала ее! Она сама обвалилась! – крикнула Ян Юмэй, морщась от боли. – Там был труп, я лишь хотела снять его!
Евнух тут же замер, и его лицо вмиг побледнело. От Хуанъянь не укрылась эта перемена, как и то, что ладонь на ее руке сжалась крепче, но уже не так болезненно.
– Вы! – крикнул евнух остальным. – Разгребите завалы, я отведу эту никчемную к великому советнику.
Ян Юмэй тут же оживилась. Случайным образом она повстречается с тем самым Юнь Чаном, ради которого и затеяла эту вылазку. Главное – не дать ему разглядеть свое лицо, чтобы он не смог узнать ее позже.
Не ослабляя хватки, евнух быстрым шагом вел Хуанъянь куда-то вперед по многочисленным тропам, через ворота и сады, пока они не остановились у небольшого дома, над воротами которого висела табличка: «Министерство расследований великого советника». Судя по тому, что краска на ней еще не выцвела, Министерство создано не так давно, или же за ним тщательно ухаживали.
Подойдя к дверям дома, евнух набрал в грудь воздуха и постучал, громко произнеся:
– Достопочтенный советник, надзиратель У привел вам подозреваемую в делах про уб…
Не успел он договорить, как двери с грохотом открылись, и двор затопил мягкий желтый свет. От неожиданности Ян Юмэй зажмурилась, несколько раз моргнула и наконец рассмотрела фигуру на пороге. Ею оказался высокий мужчина в накинутом наспех халате из лиловой ткани с тонкой красной вышивкой. Его белоснежные волосы были неопрятно забраны в пучок и спускались на одно плечо, а лицо скрывала черная маска в виде оскалившейся морды животного.
– Что случилось? – раздался глухой голос из-под маски, и Юнь Чан скрестил на груди руки, прильнув плечом к дверному косяку. Весь его вид так и говорил о том, что он только проснулся, однако взгляд не был сонным.
Не смея слишком долго смотреть, Ян Юмэй опустила глаза в снег у себя под ногами, склонившись вместе с евнухом У в поклоне.
– Только что обрушилась вышивальная мастерская, и эта девчонка была рядом. Она утверждает, что видела внутри висельника.
Внимательный взгляд замер на Ян Юмэй, и та покорно произнесла:
– Это так. Я видела девушку в…
– Расскажешь внутри, – перебил Юнь Чан, жестом веля войти в дом. Порывшись в широком рукаве, он достал несколько серебряных таэлей и бросил их евнуху. – За молчание.
– Конечно, конечно, уже ухожу! – кланяясь, отступал надзиратель У.
Поспешив войти в Министерство расследований, Ян Юмэй быстро осмотрелась.
Главный зал напоминал кабинет ученого мужа: курильница на столе, полотна с картинами на стенах, гуцинь[51] на специальной подставке, несколько изящных освещающих комнату фонарей на полу. У письменного стола стоял шест с жердочками, на которых сидели воробьи из белого металла с голубыми узорами. Синьняо.
В центре комнаты стояла печка с потрескивающими углями, однако из-за распахнутого настежь окна тепло не задерживалось.
Ян Юмэй напрягла память, припомнив, что в Тайгуне было много министерств, занимающихся различной деятельностью: от ритуалов до общественных работ. Все их возглавляли господа из знатных домов, и везде трудились люди – где-то больше, где-то меньше. Однако создавалось такое впечатление, что в Министерстве расследований обитает один только великий советник. Неужели император создал целое Министерство ради него одного?
Закрыв дверь, Юнь Чан прошел за стол, опустившись в кресло и взглянув на Ян Юмэй. Та уставилась себе под ноги, пытаясь отогреть озябшие пальцы.
– Подними голову.
Хуанъянь послушалась, с удивлением взглянув на желтые глаза советника Юнь в прорезях маски. Так он был испорченным, как и она когда-то…
– Что с твоим лицом? – нахмурился Юнь Чан.
– Мои губы изуродованы шрамами, и мне приходится скрывать часть лица, чтобы никого не пугать, – ответила Ян Юмэй. – Я бы предпочла, чтобы никто этого не видел.
Тихо фыркнув, советник не стал настаивать. Лениво отклонившись, он спросил:
– Что ты видела?
– Служанку, повешенную на своем поясе.
– Опиши.
Ян Юмэй помедлила, и Юнь Чан вздохнул:
– Ты единственная подозреваемая. Откуда мне знать, что это не ты повесила бедную служанку и вдобавок разрушила мастерскую? Знаешь, за это полагается смерть, и весьма тяжелая, ведь ты повредила имущество императора.
Советник подпер пальцами подбородок, задумчиво произнеся:
– Думаю, сто ударов палкой по лицу будет даже мало. Тебе отрежут пальцы на ногах и руках, засунут в горло раскаленные угли и будут бить до тех пор, пока ты не умрешь. Так что лучше говори, если не желаешь такую смерть.
– Она была в одежде служанки из дворца, – призналась Ян Юмэй, стараясь выглядеть испуганной и пряча в глазах интерес. – Голубое платье с белыми цветами на рукавах, однако на ее запястье был браслет.
– Браслет?
– Да. Кажется, из золота с каким-то символом. К сожалению, эта служанка необразованна и не скажет достопочтенному Юнь, что там был за символ, – склонилась в поклоне Ян Юмэй.
Раздался шорох, а следом за ним голос:
– Тогда нарисуй.
На столе перед Хуанъянь лежал лист пергамента и кисть. Помедлив, та взяла ее, вспомнив символ на браслете и нарисовав его – получилось криво, впрочем, она никогда и не отличалась мастерством рисования.
Взяв лист, Юнь Чан некоторое время рассматривал иероглиф, прежде чем негромко произнести:
– Это была служанка императрицы И, принадлежащая Дому Цю.
Ян Юмэй тут же вспомнила информацию, которую уже успела узнать. Дом Цю взращивал будущих наставников и советников для императорской семьи, однако, как и в случае с Домом Чунь, только дети от главной жены и наложниц могли ими становиться.
Рожденные из боковой ветви дети не особо ценились, их не допускали к знаниям и зачастую отдавали в качестве старших служанок или евнухов в Тайгун. Благодаря своему фамильному знаку тем не приходилось выполнять грязную работу, и они попадали прямиком во дворцы.
– Раз советник Юнь все узнал, могу ли я уйти?
Юнь Чан перевел ленивый взгляд на Ян Юмэй, и его глаза странно сощурились, словно он улыбался. Облокотившись о стол, он положил на переплетенные пальцы подбородок и произнес:
– Знаешь, а ты оказалась весьма полезна. Как тебя зовут?
– Юмэй.
– Хорошо, Юмэй. Тогда слушай: это уже не первое убийство в стенах Тайгуна, и многие считают, что за этим стоит сама императрица И. Так что император велел мне расследовать эти «самоубийства», даже выдал специальную печать.
– Зачем вы говорите об этом мне, советник? – насторожилась Ян Юмэй.
– Ты не выглядишь слишком испуганной после встречи с трупом, – заметил Юнь Чан. – Так что я хочу нанять тебя к себе на службу. Раз ты служанка, то много где бываешь и много что слышишь, а значит, можешь быть полезной. Так что?
– А если я откажу?
– Тогда ты не покинешь это место, ведь я сказал тебе весьма ценную информацию, – пожал плечами великий советник.
Ян Юмэй задумалась. Если она постепенно склонит самого советника Юнь на сторону второго принца, то разве это не будет ей только на руку? Сейчас он сохраняет нейтралитет, однако за спиной советника целая армия из тешоу. Тот, кто заполучит Юнь Чана, сможет стать следующим императором.
– Хорошо, – согласилась Хуанъянь.
– А сейчас иди – если ты понадобишься мне, я пошлю к тебе синьняо, и та приведет тебя ко мне.
Послушно поклонившись, Ян Юмэй ушла, однако некоторое время нарочно бродила кругами. Так и не почувствовав слежки, она переоделась и вернулась во дворец Старого Холода, заметив сидевшую на крыше Бай И. Лисица неторопливо поедала хурму, бросив недовольный взгляд на Ян Юмэй и спросив:
– И где ты ходила, маленькая госпожа?
– Скажи, тебе известно что-то про убийства служанок?
Удивленно наклонив голову, Бай И мягко спрыгнула с крыши, обошла Ян Юмэй и громко втянула воздух.
– Ты рядом с трупом была? Чувствую след мертвой ци на руке.
