Во всяком случае я так считала до смерти отца.
А теперь столкнулась с ужасной реальностью.
Быстро приведя себя в порядок, я искупала Никитушку после чего мы отправились кушать и спать. Словами не описать, какое облегчение испытала, когда тяжесть в груди начала спадать. Даже не обращала внимания на боль, какую испытывала от давления маленьких беззубых десенок сына.
Единение, испытуемое при грудном вскармливании, успокаивало нас обоих.
Я не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась ближе к полуночи, когда малыш начал недовольно покряхтывать. Поднявшись сменить ему подгузник, я поняла, что Илья домой так и не вернулся.
***
– Где ты был? – спрашиваю Илью.
Он вернулся домой под утро.
Не заглядывая к нам, принял душ и отправился спать в гостевую.
– А тебя это ещё волнует? – усмехается он.
Прилив раздражения вытягивает мои и без того потрепанные нервы в тонкие струны. Стоя посреди кухни, я крепко сжимаю в руках детскую бутылочку, призывая себя не заплакать.
– Не вижу поводов для иронии.
Почему он ведет себя так? Почувствовал безнаказанность? Никогда меня не любил? Или, быть может, у него что-то случилось?
Проще говоря, я в шоке.
Глупо надеялась, что сегодня мы помиримся. Думала, успокоится и извинится.
– Ты стала такой душной, Ир, – вздохнув, он качает головой, будто очень устал. – Больше пяти минут наедине с тобой оставаться невозможно. Тошно становится.
Мучительно больно слышать такое из уст любимого человека.
Чувствую себя оплеванной. И преданной.
– И поэтому ты остался ночевать у друзей?
Последний шаг навстречу пропасти. От его ответа зависит наше совместное будущее.
Молчание затягивается, и я начинаю понимать, какой услышу ответ.
Секунды бегут, заставляя меня страдать всё сильнее и сильнее. Мое дыхание становится рваным и тяжелым.
Неужели так трудно ответить?
– Я был у Ники, – наконец-то отвечает.
На место тлеющего огонька надежды приходит боль.
Всё понимаю, но продолжаю отбиваться от жестокой реальности.
– Какой ещё Ники?
Илья хмыкает.
– Та, что твоя подружка. Якобы лучшая, – без капли жалости бьет словами.
– Ты переспал с моей лучшей подругой? – не верю, что вслух произношу этот ужас.
Это всё будто не со мной происходит.
– Ну что ты, Ириш. Я с ней не спал, – продолжает с иронией. Обрадоваться не успеваю, так как он продолжает: – Я трахал её. Спать нам было некогда.
Глава 4
Я застываю. В первые секунды даже кажется, что я ослышалась.
Не может мой муж быть настолько мерзким ублюдком, чтобы с таким беспредельным цинизмом поведать о своей измене.
Он ведь пошутил, правда?
Скажите, что это нелепая выдумка. Скажите, что от усталости я ослышалась. Скажите, что это всё глупый сон. Иначе просто не выдержу…
Внимательно вглядываясь в лицо Ильи, пытаюсь отыскать хоть какой-то намек на подставу. Ну же, засмейся! Засмейся прямо сейчас!
Вопреки моим надеждам и ожиданиям его лицо остается беспристрастным. Иллюзии медленно тают, забирая мои жизненные силы.
Неужели Илья и Николь могли предать меня? Разом, одновременно… Я не хочу в это верить. Я просто отказываюсь!
– Удивлена?
Видимо, посчитав, что этих унижений мало, Илья «тычет» в меня словесной палочкой, уточняя, как ощущения.
– Зачем ты наговариваешь на Нику?
Подруг у меня на самом деле немного. Пока все гуляли и веселились, я училась и занималась спортом. Естественно, в качестве подруги большинство сверстников меня не рассматривали.
Было ли мне обидно? Пожалуй, в ранней юности да, а после я просто смирилась. Но все это время начиная с пятого класса моей лучшей подругой была Николь. Она пришла к нам в середине учебного года, в коллектив вливалась с трудом, поскольку была очень скромной и стеснительной девочкой.
Почему-то мне сразу захотелось сделать ей приятно и поддержать.
Спустя две недели мне удалось её разболтать, и постепенно мы сблизились.
За прошедшие годы случалось многое. Мы ругались, мирились, хохотали до слез и рыдали от боли за друг дружку, но никогда не предавали.
У меня в голове не укладывается… Ника не могла так со мной поступить…
– Наговариваю? – его голос звучит словно через толщу воды.
Еще немного и начну терять связь с реальностью. Извне боль просачивается через поры, топит меня, переламывает кости и выворачивает наизнанку.
– Я не верю, – с трудом сдерживаю слезы.
– А зря. Я реально провел ночь с твоей лучшей подружкой, – он делает небольшую паузу, после чего добавляет. – И мне понравилось.
Последняя фраза – выстрел в упор.
Умирая, я истекаю кровью, но почему-то никак не перестану чувствовать боль.
– Если ты решил меня взбодрить…
– Ира, очнись! Я не шучу, – его тон резко меняется, становясь серьезным, я бы даже сказала стальным. – Говорю, как есть, врать не вижу смысла.
– Как ты можешь?.. – я не могу собраться с мыслями и хоть как-то подобрать слова. – У нас с тобой ребенок недавно родился. Ты о нем вообще подумал?
– Я устал от вас. И от тебя, и от мелкого. Ты истеришь постоянно, а он орет. Тандем у вас классный, но я так жить дальше не хочу.
Кажется, он специально подбирает слова так, чтобы посильнее меня задеть и унизить. Вкатывает в бетон каждым словом.
– И когда ты это понял? – смотрю ему прямо в глаза. – Когда папа умер и я перестала быть перспективной супругой?
В ответ Илья молчит. Нервно сжимает ладони в кулаки, будто боится сорваться и ударить меня.
– Ты хотя бы понимаешь, как ничтожно сейчас выглядишь? – спрашиваю я. – Чмо какое-то! Не мужик! Пустое место или и того хуже!
Илья грубо выругивается.
Недоволен мной, правда?
– Ира, ты ведешь себя глупо. Кому ты будешь нужна, если меня не удержишь? Девка с нестабильной психикой, да ещё и разведенка с прицепом.
– Рот свой закрой! – я не выдерживаю, срываюсь и начинаю кричать. – Ты о сыне нашим говоришь!
Бросилась бы на него, но из спальни раздается тихий плач сына.
Разбудила? Я потеряла контроль и испугала малютку? Коря себя, хватаю ртом воздух.
– Я всего лишь правду сказал. А ты своей реакцией подтверждаешь мои слова – заводишься с пол-оборота и кидаешься на людей.
– А кто тут люди? Ты, что ли? – с моих губ срывается нервный смешок. – Обезьяна ты облезлая, а не мужик!
Бросив бутылочку на кухонную столешницу, я уже собираюсь уйти, но муж перехватывает мое запястье и грубо разворачивает к себе лицом.
Мы смотрим друг другу в глаза всего лишь мгновение, но я успеваю за это время понять всё, что нужно. Любви между нами больше нет. Есть он – урод, и я дура с разбитым сердцем.
Какой же идиоткой была, думая, что на поведении Ильи просто стресс сказался.
Господи, да он же мне вчера прямым текстом сказал, куда идти собирается, а я… Я в глубине души не поверила. Его поведение сюром казалось, разве может кто-то в здравом уме предупреждать о таком?
По его лицу скользит тень раздражения: взгляд темнеет, ноздри трепещут, челюсти плотно сжаты, а кадык часто дергается. Он смотрит на меня и молчит, чем жутко бесит.
– Отпусти, – проговариваю уже более сдержанно и пытаюсь освободить руку. Илья не отпускает.
Уцелевшим краем сознания улавливаю плач сыночка, который с каждой секундой становится громче. Он меня и отрезвляет. Эмоции долбят, бьют наотмашь, требуют освобождения, но я одергиваю себя. Какой бы ни была бравада, умом я понимаю – Илья сильнее, и бросать на него с моей стороны будет глупо.
У Никитушки кроме меня, как оказалось нет никого, и значит я должна заботиться не только о нем, но и о себе.
– Пусти! Я к сыну пойду, – дергаю руку, но вместо освобождения лишь боль ощущаю.
Покачав головой, Илья усмехается:
– И не скажешь мне больше ничего?
Не понимаю, куда он клонит.
Верно распознав мое замешательство, он добавляет:
– Если ты хорошо меня попросишь, я останусь с тобой.
– Что? – шепчу, не веря своим ушам. – Ты думаешь, я за потасканный мужской половой орган буду держаться? – толкаю его в грудь свободной ладонью. – Да пошел ты к черту, упырь! И Нику с собой забери!
Упоминаю подругу, и по языку растекается желчь.
В глубине души ещё тлеет огонек надежды. Я хочу верить, что подруга сможет мне доказать, что слова Ильи – ложь.
В конце концов они на дух друг друга не переваривали. Здоровались и то напряженно, когда она в гости к нам изредка приходила.
Я поэтому предпочитала видеться с ней на нейтральной территории, чтобы после посиделок не слушать многочасовые ворчания мужа.
А тут переспали оказывается…
– Ну как знаешь, Ириш. Смотри только не пожалей в скором времени.
Он отпускает мою руку, и я едва ли не падаю на пол. Ноги слабеют, становясь ватными.
Сама не понимаю, как добираюсь до спальни, где мой сыночек уже вовсю разрывается в громком плаче. Как никогда остро верю в то, что детки чувствуют материнскую боль.
Ненавижу Илью всем сердцем за то, что мучает он не только меня, но и сына.
– Солнышко, мы с тобой обязательно справимся.
