Внимательно вглядываясь в лицо Ильи, пытаюсь отыскать хоть какой-то намек на подставу. Ну же, засмейся! Засмейся прямо сейчас!
Вопреки моим надеждам и ожиданиям его лицо остается беспристрастным. Иллюзии медленно тают, забирая мои жизненные силы.
Неужели Илья и Николь могли предать меня? Разом, одновременно… Я не хочу в это верить. Я просто отказываюсь!
– Удивлена?
Видимо, посчитав, что этих унижений мало, Илья «тычет» в меня словесной палочкой, уточняя, как ощущения.
– Зачем ты наговариваешь на Нику?
Подруг у меня на самом деле немного. Пока все гуляли и веселились, я училась и занималась спортом. Естественно, в качестве подруги большинство сверстников меня не рассматривали.
Было ли мне обидно? Пожалуй, в ранней юности да, а после я просто смирилась. Но все это время начиная с пятого класса моей лучшей подругой была Николь. Она пришла к нам в середине учебного года, в коллектив вливалась с трудом, поскольку была очень скромной и стеснительной девочкой.
Почему-то мне сразу захотелось сделать ей приятно и поддержать.
Спустя две недели мне удалось её разболтать, и постепенно мы сблизились.
За прошедшие годы случалось многое. Мы ругались, мирились, хохотали до слез и рыдали от боли за друг дружку, но никогда не предавали.
У меня в голове не укладывается… Ника не могла так со мной поступить...
– Наговариваю? – его голос звучит словно через толщу воды.
Еще немного и начну терять связь с реальностью. Извне боль просачивается через поры, топит меня, переламывает кости и выворачивает наизнанку.
– Я не верю, – с трудом сдерживаю слезы.
– А зря. Я реально провел ночь с твоей лучшей подружкой, – он делает небольшую паузу, после чего добавляет. – И мне понравилось.
Последняя фраза – выстрел в упор.
Умирая, я истекаю кровью, но почему-то никак не перестану чувствовать боль.
– Если ты решил меня взбодрить…
– Ира, очнись! Я не шучу, – его тон резко меняется, становясь серьезным, я бы даже сказала стальным. – Говорю, как есть, врать не вижу смысла.
– Как ты можешь?.. – я не могу собраться с мыслями и хоть как-то подобрать слова. – У нас с тобой ребенок недавно родился. Ты о нем вообще подумал?
– Я устал от вас. И от тебя, и от мелкого. Ты истеришь постоянно, а он орет. Тандем у вас классный, но я так жить дальше не хочу.
Кажется, он специально подбирает слова так, чтобы посильнее меня задеть и унизить. Вкатывает в бетон каждым словом.
– И когда ты это понял? – смотрю ему прямо в глаза. – Когда папа умер и я перестала быть перспективной супругой?
В ответ Илья молчит. Нервно сжимает ладони в кулаки, будто боится сорваться и ударить меня.
– Ты хотя бы понимаешь, как ничтожно сейчас выглядишь? – спрашиваю я. – Чмо какое-то! Не мужик! Пустое место или и того хуже!
Илья грубо выругивается.
Недоволен мной, правда?
– Ира, ты ведешь себя глупо. Кому ты будешь нужна, если меня не удержишь? Девка с нестабильной психикой, да ещё и разведенка с прицепом.
– Рот свой закрой! – я не выдерживаю, срываюсь и начинаю кричать. – Ты о сыне нашим говоришь!
Бросилась бы на него, но из спальни раздается тихий плач сына.
Разбудила? Я потеряла контроль и испугала малютку? Коря себя, хватаю ртом воздух.
– Я всего лишь правду сказал. А ты своей реакцией подтверждаешь мои слова – заводишься с пол-оборота и кидаешься на людей.
– А кто тут люди? Ты, что ли? – с моих губ срывается нервный смешок. – Обезьяна ты облезлая, а не мужик!
Бросив бутылочку на кухонную столешницу, я уже собираюсь уйти, но муж перехватывает мое запястье и грубо разворачивает к себе лицом.
Мы смотрим друг другу в глаза всего лишь мгновение, но я успеваю за это время понять всё, что нужно. Любви между нами больше нет. Есть он – урод, и я дура с разбитым сердцем.
Какой же идиоткой была, думая, что на поведении Ильи просто стресс сказался.
Господи, да он же мне вчера прямым текстом сказал, куда идти собирается, а я… Я в глубине души не поверила. Его поведение сюром казалось, разве может кто-то в здравом уме предупреждать о таком?
По его лицу скользит тень раздражения: взгляд темнеет, ноздри трепещут, челюсти плотно сжаты, а кадык часто дергается. Он смотрит на меня и молчит, чем жутко бесит.
– Отпусти, – проговариваю уже более сдержанно и пытаюсь освободить руку. Илья не отпускает.
Уцелевшим краем сознания улавливаю плач сыночка, который с каждой секундой становится громче. Он меня и отрезвляет. Эмоции долбят, бьют наотмашь, требуют освобождения, но я одергиваю себя. Какой бы ни была бравада, умом я понимаю – Илья сильнее, и бросать на него с моей стороны будет глупо.
У Никитушки кроме меня, как оказалось нет никого, и значит я должна заботиться не только о нем, но и о себе.
– Пусти! Я к сыну пойду, – дергаю руку, но вместо освобождения лишь боль ощущаю.
Покачав головой, Илья усмехается:
– И не скажешь мне больше ничего?
Не понимаю, куда он клонит.
Верно распознав мое замешательство, он добавляет:
– Если ты хорошо меня попросишь, я останусь с тобой.
– Что? – шепчу, не веря своим ушам. – Ты думаешь, я за потасканный мужской половой орган буду держаться? – толкаю его в грудь свободной ладонью. – Да пошел ты к черту, упырь! И Нику с собой забери!
Упоминаю подругу, и по языку растекается желчь.
В глубине души ещё тлеет огонек надежды. Я хочу верить, что подруга сможет мне доказать, что слова Ильи – ложь.
В конце концов они на дух друг друга не переваривали. Здоровались и то напряженно, когда она в гости к нам изредка приходила.
Я поэтому предпочитала видеться с ней на нейтральной территории, чтобы после посиделок не слушать многочасовые ворчания мужа.
А тут переспали оказывается…
– Ну как знаешь, Ириш. Смотри только не пожалей в скором времени.
Он отпускает мою руку, и я едва ли не падаю на пол. Ноги слабеют, становясь ватными.
Сама не понимаю, как добираюсь до спальни, где мой сыночек уже вовсю разрывается в громком плаче. Как никогда остро верю в то, что детки чувствуют материнскую боль.
Ненавижу Илью всем сердцем за то, что мучает он не только меня, но и сына.
– Солнышко, мы с тобой обязательно справимся.
Взяв крошку на ручки, целую его сморщенный лобик. Бережно прижимаю к себе, точно зная, что сделаю для него всё возможное и невозможное, только бы сын был счастлив.
Сыночек смотрит на меня своими огромными чистыми глазками, убеждая, что смысл жизни всё ещё не потерян.
Минут через сорок хлопает входная дверь.
Поняв, что мы с Ником остались в квартире одни, иду на кухню за мусорными пакетами. Вернувшись в спальню, начинаю сгребать с полок вещи мужа и запихивать их по мешкам.
Глотая потоки слез, действую на автомате.
И духу его в моей квартире не будет!
Прерываюсь в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Это странно, ведь мы никого не ждали в гости.
Глава 5
Открыв дверь, пялюсь на подругу во все глаза и поверить не могу в происходящее. Занятно… Вот уж не ожидала, что Николь заявится к нам, тем более так молниеносно.
Неужели Илюша пожаловался на меня?
Правда что, я ведь негодяйка – не оценила всей силы их притяжения, страсти… Или что их там точечно соединило?!
– Ириша, привет, – начинает она заискивающе. Пока не может понять, с какой тактики лучше начать разговор. – Я хочу с тобой серьезно поговорить. Время есть?
Склонив голову набок, я прищуриваюсь и оглядываю эту… мягко говоря, предательницу с ног до головы. До папочки мне, конечно, неизмеримо далеко, но заставить собеседника неуютно я тоже могу. Пожили бы вы с мое в одном доме с жестким, правдолюбивым и непреклонным прокурором, тоже бы научились примораживать людей взглядом.
Николь ожидаемо ежится.
Да, милая, спать с чужими мужьями ой как непросто.
Её счастье, что силы меня покинули ещё вчера.
– Ты опоздала.
Мой голос звучит отстраненно, и я бы даже сказала безжизненно. Признаться, я совсем его не узнаю. Возможно, меня можно понять, не каждый день тебя придают близкие люди. По факту после сегодняшнего в моей жизни из родных лишь сын остается.
Не иначе как грянула угольно-беспроглядная полоса.
– Куда опоздала? – округляет глаза бывшая подруга. – Ты ведь дома…
Господи, прошу, дай мне сил.
Если бы она не пришла сейчас, я бы ещё какое-то время тешила себя надеждой, что мой муж всего-навсего поехал крышей и решил запятнать не только свою репутацию, но и Нику подтянуть за компанию.
Сейчас же сомнений не остается…
Вчера её не было на похоронах.
Ника у нас барышня чувствительная, решила не рисковать своим душевным состоянием и поддерживала меня на расстоянии. Якобы. Я её поняла и не настаивала – не каждый готов, участвовать в траурных церемониях.
И приди она сегодня просто так, чтобы меня поддержать, вопросов бы не возникло.
Однако в её взгляде мелькает что-то такое, едва уловимое, но очень значительное… Насмешка, ликование, высокомерие? Я точно не могу разгадать, но на интуитивном уровне понимаю: Илья мне не соврал.
Ника пришла поговорить, вернее убедить меня в её искренних чувствах к моему мужу.
От этого становится тошно.
Клянусь, я бы даже врагу не нанесла в спину удар в столь трагичный момент, не то что лучшей подруге.
Ну что же, папа мне всегда говорил, что всех людей нельзя судить по себе.
«Ира, это занятие глупое, а порой и очень опасное».
Дмитрий Олегович, снимаю шляпу! Как бы это ни звучало прискорбно, вы были правы на все сто процентов.
Мои немые размышления и десятка секунд не занимают, и всё же этого хватает Нике для того, чтобы замешкаться.
Конечно, я ведь обычно гораздо приветливее. Сейчас же внутри меня выжженная земля, гарь, пепел и осколки разбитых надежд на счастливую семейную жизнь. Да и, чего греха таить, жизнь в целом.
Уверенности в том, что я вывезу всё, свалившееся на меня, нет никакой.
– Ты правда думаешь, что я впущу тебя в квартиру после всего, что ты сделала? Впущу туда, где находится мой маленький сын? Мальчик, отца которого ты увела из семьи? – вкрадчиво уточняю. – Правда, что ли? Ника, это даже для тебя уж слишком наивно. Не пугай меня так.
Черт! Если бы кто-то знал, сколько раз я спасала её невезучую задницу из различных передряг! И теперь спросите меня: для чего?
А я скажу! Раньше мне казалось, что подруга попадала постоянно в неприятности из-за своей наивности и непосредственности, а теперь и на это глаза открылись. Нет, всё было не так! Ей просто нравилась такая беззаботная веселая жизнь. Кто же откажется отрываться на полную, если знает, что за ней обязательно подотрут? Родители или я, какая собственно, разница?
Обещаю себе, что и этот урок будет усвоен.
– Ир, я могу тебе всё объяснить… – тараторит она, но я взмахом руки прерываю поток ненужной болтовни.
