– Бабуль, скажи честно, кого ты подозреваешь?
– Никого, – огорошивает она меня.
– Как никого? – Вскинув голову, смотрю в горящие тёплым огнём глаза бабушки.
– Слишком много тех, кому эти поглотители будут выгодны.
– Но при этом ты вчера озвучила кандидатуры, ба. Талль, мастера Бубало и Зимма, Риса и кролики. Я никого не пропустила?
Бабушка молча продолжает массировать мою голову. Морщинки на её лице углубляются, будто отражают всю тяжесть мыслей в седой головушке.
– Среди всего, что происходит в Ворви-Уш, очень много мусора, – наконец изрекает она.
Устало потирает лоб и смотрит на меня таким ясным взглядом, что я понимаю: мне до её аналитических способностей ещё далеко. Как ни стараюсь я ей подражать, моя эмоциональность всегда мешала настолько холодно оценивать чужие поступки.
– Мусора?
– Случайных событий, которые, возможно, никак не связаны с преступниками, – тем временем продолжает бабушка, возвращаясь к перебору моих волос. – Они сбивают меня со следа, не дают выстроить общую картинку. Должна признаться, я впервые за время своей деятельности на посту Тени вынуждена признать: это дело удивляет. Но надо всегда помнить, что я тебе говорила.
– Самая безумная теория чаще всего оказывается верной?
– Ага, – кивает бабушка. – А безумные теории строятся на безумных выходках. Чуди, и тогда шанс, что тебя просчитают, будет мизерным. И пока ты удивляешь окружающих, следи за их реакциями. Поняла?
– Угу, – бурчу я, возвращая голову к ней на колени.
– Поэтому разложи мои запасы обратно, – сжав волосы на моей макушке, елейно просит бабушка. – Я ещё не закончила с чудинками.
– Ба, а может, просто ограничишься наблюдением и советами?
– Ага, как же! – фыркает бабуленька. – Если бы я не вмешивалась, и сестра твоя без истинного осталась, и ты с этим твоим Армом вконец разбежалась.
– Погоди, ты думаешь, Арм – мой истинный?
Меня подкидывает от волнения. Я даже отодвигаюсь от бабушки, чтобы лучше её видеть.
– Но ты же сказала, что ни в чём не уверена.
– Рика, ты видела Арма? На нём лица не было. Твои алмазные чешуйки мальчику сердце вырвали. Я лишь запихнула его обратно и слегка залатала. Дала ему надежду.
– А есть ли смысл? – горько усмехаюсь я. – Может быть, у Арма ко мне простая влюблённость?
– О нет, милая. Влюблённость у него была к его бывшей. Возможно, к нашей принцессе. Когда у человека такой опыт в любовных делах, он уже может отличить простую влюблённость от любви. И не умирать после каждого разрыва. Нет, Рика, чувства его высочества к тебе куда сильнее простой влюблённости. Осталось только разгадать загадку твоих чешуек. Но с этим поможет твой УПС.
– Надо только его доделать, – бубню я, чувствуя, как меня накрывает лёгкая паника.
Я собирала артефакт из чистого исследовательского интереса. А сейчас от УПСа зависят наши с Армом судьбы.
– Доделаешь, куда ты денешься, – хитро улыбается бабушка.
Хочет ещё что-то сказать, но в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам растрёпанную Юну в одеяле.
– Ой! – выдыхает оборотница, густо краснеет и тут же бросается к себе в спальню.
Мы с бабушкой ошарашенно прослеживаем её полуголый забег, и только когда за подругой захлопывается дверь, я с укором смотрю на ба.
– И это тоже часть твоего плана, а?
– Ну бывают непредвиденные эффекты. – Бабуленька с хитрой улыбкой разводит руками.
Бросаю на неё преувеличенно сердитый взгляд и направляюсь к комнате подруги.
– Юна, что случилось? – деликатно постучав, спрашиваю я. – Тебя кто-то обидел?
– Н-нет, – доносится из-за двери.
– Точно?
– Рика, я сейчас выйду. Если ты думаешь, что я буду прятаться, не переживай. Дай дух перевести.
Следом же раздаётся шуршание ткани и скрип открываемого шкафа. Я складываю руки на груди и жду, пока подруга выполнит обещание.
– А я пока чайку налью, – тем временем произносит бабушка, поднимаясь из кресла. – Заодно твой беспорядок уберу.
– Ба!
– Не бурчи на прамать! – шутливо огрызается она и поднимает с пола брошенный мною мешок. – Сейчас найду травки, которая мне знакомая из восточных провинций Алерата прислала. Никаких махинаций, просто успокоительное.
– Бабуля, все твои чаи, лимонады и прочие штучки всегда оказываются с подвохом. Просто потому, что сделаны тобой! Ты можешь перед другими прикидываться, но я-то знаю, на что способны альвы Матери, когда им в руки попадают растительные ингредиенты.
– Умные все стали. Бу-бу-бу, – фыркает бабушка, продолжая разбирать мешок. – А я, может, о подружке твоей беспокоюсь.
– Со мной всё в порядке, леди Тэлль.
Нашу пикировку прерывает появившаяся на пороге спальни Юна. Окидываю её беглым взглядом, отмечая идеально отглаженную форму и общую готовность оборотницы хоть сейчас бежать на учёбу.
– Да? – недоверчиво интересуюсь я, теперь уже пристальнее вглядываясь в бледное лицо подруги.
– Ага, – выдыхает она и внезапно оттягивает воротник форменной косоворотки.
– Пресвятые пассатижи! – выдыхаю я, во все глаза пялясь на аккуратный укус, который украшает изгиб шеи Юны. – Это кто тебя так?!
– Мир. – Оборотница вспыхивает щеками и прячет лицо в ладошках. – Мы переспали. И вот.
На секунду в комнате повисает тишина, а потом я бросаюсь обнимать подружку.
– Юна, если этот гад тебя принудил, мы его засудим! Не расстраивайся, пожалуйста! Я чего-нибудь такое изобрету, что он пожалеет, что к тебе лапы свои протянул.
– Да погоди ты средство для домашней кастрации изобретать, – вмешивается в разговор бабушка.
Но при всей её браваде я слышу тревогу в её голосе. Ба подходит к нам и, отведя ладони Юны, заглядывает ей в лицо:
– Деточка, он тебя обидел?
– Вот видишь, до чего доводят твои игры с чаем! – не даю Юне и слова вставить.
Волнение в груди перерастает в злость. Юна – моя лучшая подруга, и меньше всего мне хочется видеть её слёзы. От этого желание наказать причину её расстройства становится нестерпимым.
– Мир меня не обижал. Можно сказать, что он даже отбивался.
Юна, сглотнув, отводит взгляд, а мы с бабушкой замираем, переглядываясь друг с другом.
– Ничего себе, – только и выдыхаю я. Отхожу в сторону и падаю в кресло. Страх за подругу оседает где-то в глубине души, заменяясь растерянностью. – И что теперь делать? Ты его тоже укусила? Чем это тебе грозит?
– Свадьбой, – нервно хихикает Юна. – Ты ещё не поняла? Обычный укус сошёл бы после оборота. А это метка. Мы с Миром действительно истинные.
Я прикрываю глаза, давая себе секунду на переваривание новости. Как-то слишком много шокирующих событий за последние несколько дней. У меня мозг уже не справляется.
– Кхм, а ты счастлива? – прокашлявшись, наконец-то уточняю я.
– Знаешь… – Юна закладывает руки за спину и покачивается с пятки на носок. – Кажется, да. Я впервые с момента нашей помолвки перестала метаться в сомнениях.
– Ну это же отлично! – восклицает бабушка, даже хлопнув в ладоши от радости. – Видишь, как всё удачно получилось!
Провожаю старую плутовку косым взглядом. Как бы она ни играла, я же видела: бабушка на какое-то время испугалась. Неизвестно, чем бы всё обернулось, не будь оборотни истинными. И ягуары, и ирбисы могли предъявить Алерату претензии. И тогда бабуленьку никакие заслуги бы не спасли. Тру переносицу и перевожу взгляд на подругу. Робкая улыбка на её лице заставляет меня выдохнуть с облегчением. Обошлось. В этот раз обошлось.
– Больше так не делай. – Поднявшись, я быстро пересекаю комнату и обнимаю подругу. – Я ведь реально уже собиралась на пару с Клацем отлавливать одну ягуаристую задницу и тащить к ветеринару. Ну или на правах альвы Охотника завязывать его бубенцы узлом.
– Если это поздравления, то, так и быть, я их принимаю, – стискивая меня в ответных объятиях, произносит Юна.
– Так, надо что-то покрепче заварить, раз такое дело, – тем временем довольно щебечет бабушка. – Отметим!
Отпускаю подругу и уже хочу попросить нашего домашнего спаивателя поумерить пыл, как дверь в комнату распахивается, являя нам Талля.
– Простите, леди, но не до расшаркиваний, – произносит дракон, делая это с закрытыми глазами. – Рика, ты тут?
– Ага? – в лёгком изумлении вопрошаю я.
– Мне написал Ильке. Там Риса в себя пришла. Мой куратор предложил присутствовать при её допросе. Цитирую: «Чтобы леди Веллур не наплела чуши или не спихнула всё на амнезию».
– Ильке? – удивляюсь я. – Сам Ильке Эрто даёт мне возможность защититься? Не утопить меня ещё глубже, а отстоять честь?
Талль неуверенно пожимает плечом, как бы говоря: что получил, то и озвучиваю. Дракон не в курсе сложных отношений Ильке и моей семьи и того, насколько этот Эрто непростой тип.
Поворачиваюсь к бабушке, которая выглядит настороженной.
– Ты ему ничего не подсыпала в еду? Ну, там, порошка совести или чего-нибудь в этом роде.
– Не успела, – не подумав, ляпает бабушка. А потом взмахивает руками. – Да какая разница, Рика? Ильке уже давно не тот козлик, каким был пять лет назад. Мальчик хоть и себе на уме, но понятие чести у него есть. Иди, пока есть возможность.
– Я жду внизу, – тем временем произносит Талль, закрывая за собой дверь.
Я же бросаюсь переодеваться. Пока меняю пижаму на юбку и рубашку, прислушиваюсь к тихому разговору в гостиной. Бабуленька деликатно расспрашивает Юну о прошедшей ночи и ощущениях, которые она испытывала после чая. Уже хочу прервать этот допрос, боясь, что бабушка не остановится и снимет показания и во время секса, но ба у меня оказывается не настолько повёрнутой на исследованиях. Замираю, понимая, что я бы сама не остановилась. Если эти сведения помогли бы мне в разработке УПСа, я бы и свечку друзьям подержала.
Фу, не ожидала от себя такой беспринципности.
– Рика, а ты как? – спрашивает меня Юна, едва я оказываюсь в общей комнате.
– О чём ты? – В недоумении поднимаю на неё взгляд.
– Ну-у-у, леди Тэлль тут обмолвилась, что в академию прибудет сам Гарриард Маврилик. Если уж у меня случился инфаркт от навалившейся ответственности за организацию достойного приёма, то что у тебя на душе, я даже не представляю.
Я как балансировала на одной ноге, пытаясь натянуть ботинок, так и застываю. Шестеро! Драконий император же ещё собрался пожаловать.
– Рика? – обеспокоенно интересуется уже бабушка.
– Слушайте, а давайте об этом поговорим попозже? – спрашиваю я, не находя в душе по этому поводу никаких эмоций.
Видимо, я вчера этим так впечатлилась, что сегодня этот отдел души просто закрыт на профилактику.
– А когда? – уточняет Юна.
– Потом! – неопределённо вякаю я, открывая дверь и делая шаг в коридор.
– Рика! Ты ведь поможешь мне с организацией праздника? Это ведь теперь дело и твоей чести! – взвывает подруга, раскрывая свои карты.
Ага, это она, значит, пытается меня втянуть в своё безумие, чтобы не так страшно было.
– Обязательно! – обещаю я, думая, что разберусь, когда прижмёт.
Сейчас в приоритете поглотители, алмазные чешуйки и УПС. А нервничать по поводу приезда царственной особы я буду, когда эта царственная особа передо мной и предстанет. А то так и с ума сойти можно, пытаясь обхватить всё, чем так щедро награждает меня судьба.
– Внучка, стой! – догоняет меня уже на первом этаже бабушкин голос.
– А?
Оборачиваюсь и жду, пока бабуля подойдёт ко мне. А идёт она с таким заговорщицким видом, что я уже не сомневаюсь: опять что-то задумала.
– Слушай, не нравится мне эта ваша Риса, – начинает она, оглядываясь по сторонам. – Подари-ка ей вот это.
Ба раскрывает ладонь, на которой оказывается брошь в виде странного вытянутого цветка. Точнее, ещё не раскрывшегося бутона. И странным в этом украшении кажется его живость. Такое ощущение, что бабуля просто сорвала цветок в саду и каким-то образом его стабилизировала.
– Что это?
– Цветок трушаники. – Бабуленька пожимает плечами. – Красивый?
Я разглядываю красные лепестки с зелёными прожилками и никак не могу понять своих ощущений. Вроде и красивый, но в то же время отталкивающий.
– Может, и красивый, – хмыкаю я и перевожу взгляд на бабушку. – Только ты мне объясни: зачем мне что-то дарить Рисе? Сама ж сказала, она тебе не нравится.
