В итоге вместо обстоятельного разговора с принцем я получила Шуша с маслом. Я так злилась на бабуленьку, что только сегодня утром поняла: Талль и ребята так и не вернулись. Либо сделали это, когда мы уже разошлись. Решаю разобраться с этим вопросом, когда закончу с первым заданием – предотвратить бабуленькину интервенцию.
– Юна! – Бросив на бабушку недовольный взгляд, я оборачиваюсь к двери в спальню подруги.
Но ответом мне служит лишь тишина. Вот это её срубило!
– Да что ты делаешь? – подойдя ближе, уточняет бабушка.
– Обеспечиваю безопасность чужих государственных секретов, – цежу я, выгребая последний шкафчик. – И заодно предотвращаю дипломатический скандал.
Надо признать, бабушка запаслась так, будто не на пару дней приехала, а минимум до конца моего обучения. А может, и вовсе решила бросить свои дела в Илларии и устроиться в Ворви-Уш. После моего выпуска как раз освободится должность нарушителя спокойствия.
Спрыгиваю со стула и, оглядевшись, прохожу к тумбе напротив. Где-то тут у нас были холщовые мешки для выноса сухого мусора.
– Мне кажется, ты нагнетаешь, – с лёгкой улыбкой проговаривает бабуля.
Она усаживается в кресло и закутывается в любимую бордовую шаль. Бросив на неё косой взгляд, я удивляюсь, насколько безобидно она сейчас выглядит. И не скажешь, что эта старая женщина, практически одуванчик на ножках, не моргнув глазом подаст настой тотального благоденствия чиновнику. Да ещё какому! Главе шпионов Валестии. Да узнай об этом лорд Греаз – нас не спасёт ни признание бабушки умалишённой, ни факт брака его сына с моей сестрой.
Это же, по сути, покушение на государственную тайну!
– Бабуля, я начинаю понимать, почему Кара в своё время так много на тебя ругалась, – недовольно бурчу я, смахивая в мешок коробочки, скляночки, кульки и кисеты.
Шестеро, чего тут только нет. Я знаю бабушкин шифр, и судя по надписям, тут есть и энерго-табак, и бодрящий чай, и даже нечто под названием «Светящиеся бурурульки». Ещё немного – и я сама буду этой неведомой бурурулькой, которая светится, но только от злости.
– Рика, милая. – Бабушка следит за мной с лёгкой улыбкой, из чего я делаю вывод, что самое главное эта лиса заныкала где-то в другом месте. – Раньше ты всегда поддерживала мои планы. Что изменилось сейчас? Ты перестала мне доверять?
– Нет, – несколько резко отвечаю я.
Продолжаю уборку чисто машинально. Бабушка – единственный человек в мире, которому я верю безоговорочно. Но почему-то именно сейчас мне её деятельность кажется больше разрушительной, чем полезной.
– Ба, прости, но здесь твои методы не совсем к месту. – Обернувшись, я встряхиваю полным мешком. – У нас тут каждый подозревает каждого…
– Первый раз, что ли? – хмыкает бабуля и отводит взгляд в окно. – Думаешь, когда Кара и девочки поехали в Илларию, всё было по-другому? Что тогда, что сейчас – нас снова пытаются стравить. Рассорить магические народы.
Застываю на месте, вцепившись взглядом в лицо бабушки. Она что-то знает? Тогда почему опять юлит?
– Ты думаешь, поглотители – дело человеческих рук? Квалиона?
– Я могу думать что угодно. – Она пожимает плечами. – Без доказательств это всего лишь размышления полоумной старушки.
– Ой, ну не надо себя принижать, – скривившись, прошу я.
Откладываю мешок с её запасами в сторону и подхожу ближе. А потом, как в детстве, устроившись в её ногах, кладу голову на колени.
– Бабушка, я верю тебе и твоему чутью. И остальные тоже. Но ты всегда говоришь недомолвками, действуешь порой слишком эксцентрично…
– Но всегда ведь действенно, – возражает она и, положив руку на мою голову, принимается перебирать волосы.
Я разве что не мурчу от такой ласки. Как я любила наши с ней вечера, когда перед сном она приходила мне рассказать сказки о Леди Тени и её похождениях. Сейчас мне всё больше кажется, что все эти истории были о ней. Её собственные подвиги.
– Бабуль, скажи честно, кого ты подозреваешь?
– Никого, – огорошивает она меня.
– Как никого? – Вскинув голову, смотрю в горящие тёплым огнём глаза бабушки.
– Слишком много тех, кому эти поглотители будут выгодны.
– Но при этом ты вчера озвучила кандидатуры, ба. Талль, мастера Бубало и Зимма, Риса и кролики. Я никого не пропустила?
Бабушка молча продолжает массировать мою голову. Морщинки на её лице углубляются, будто отражают всю тяжесть мыслей в седой головушке.
– Среди всего, что происходит в Ворви-Уш, очень много мусора, – наконец изрекает она.
Устало потирает лоб и смотрит на меня таким ясным взглядом, что я понимаю: мне до её аналитических способностей ещё далеко. Как ни стараюсь я ей подражать, моя эмоциональность всегда мешала настолько холодно оценивать чужие поступки.
– Мусора?
– Случайных событий, которые, возможно, никак не связаны с преступниками, – тем временем продолжает бабушка, возвращаясь к перебору моих волос. – Они сбивают меня со следа, не дают выстроить общую картинку. Должна признаться, я впервые за время своей деятельности на посту Тени вынуждена признать: это дело удивляет. Но надо всегда помнить, что я тебе говорила.
– Самая безумная теория чаще всего оказывается верной?
– Ага, – кивает бабушка. – А безумные теории строятся на безумных выходках. Чуди, и тогда шанс, что тебя просчитают, будет мизерным. И пока ты удивляешь окружающих, следи за их реакциями. Поняла?
– Угу, – бурчу я, возвращая голову к ней на колени.
– Поэтому разложи мои запасы обратно, – сжав волосы на моей макушке, елейно просит бабушка. – Я ещё не закончила с чудинками.
– Ба, а может, просто ограничишься наблюдением и советами?
– Ага, как же! – фыркает бабуленька. – Если бы я не вмешивалась, и сестра твоя без истинного осталась, и ты с этим твоим Армом вконец разбежалась.
– Погоди, ты думаешь, Арм – мой истинный?
Меня подкидывает от волнения. Я даже отодвигаюсь от бабушки, чтобы лучше её видеть.
– Но ты же сказала, что ни в чём не уверена.
– Рика, ты видела Арма? На нём лица не было. Твои алмазные чешуйки мальчику сердце вырвали. Я лишь запихнула его обратно и слегка залатала. Дала ему надежду.
– А есть ли смысл? – горько усмехаюсь я. – Может быть, у Арма ко мне простая влюблённость?
– О нет, милая. Влюблённость у него была к его бывшей. Возможно, к нашей принцессе. Когда у человека такой опыт в любовных делах, он уже может отличить простую влюблённость от любви. И не умирать после каждого разрыва. Нет, Рика, чувства его высочества к тебе куда сильнее простой влюблённости. Осталось только разгадать загадку твоих чешуек. Но с этим поможет твой УПС.
– Надо только его доделать, – бубню я, чувствуя, как меня накрывает лёгкая паника.
Я собирала артефакт из чистого исследовательского интереса. А сейчас от УПСа зависят наши с Армом судьбы.
– Доделаешь, куда ты денешься, – хитро улыбается бабушка.
Хочет ещё что-то сказать, но в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам растрёпанную Юну в одеяле.
– Ой! – выдыхает оборотница, густо краснеет и тут же бросается к себе в спальню.
Мы с бабушкой ошарашенно прослеживаем её полуголый забег, и только когда за подругой захлопывается дверь, я с укором смотрю на ба.
– И это тоже часть твоего плана, а?
– Ну бывают непредвиденные эффекты. – Бабуленька с хитрой улыбкой разводит руками.
Бросаю на неё преувеличенно сердитый взгляд и направляюсь к комнате подруги.
– Юна, что случилось? – деликатно постучав, спрашиваю я. – Тебя кто-то обидел?
– Н-нет, – доносится из-за двери.
– Точно?
– Рика, я сейчас выйду. Если ты думаешь, что я буду прятаться, не переживай. Дай дух перевести.
Следом же раздаётся шуршание ткани и скрип открываемого шкафа. Я складываю руки на груди и жду, пока подруга выполнит обещание.
– А я пока чайку налью, – тем временем произносит бабушка, поднимаясь из кресла. – Заодно твой беспорядок уберу.
– Ба!
– Не бурчи на прамать! – шутливо огрызается она и поднимает с пола брошенный мною мешок. – Сейчас найду травки, которая мне знакомая из восточных провинций Алерата прислала. Никаких махинаций, просто успокоительное.
– Бабуля, все твои чаи, лимонады и прочие штучки всегда оказываются с подвохом. Просто потому, что сделаны тобой! Ты можешь перед другими прикидываться, но я-то знаю, на что способны альвы Матери, когда им в руки попадают растительные ингредиенты.
– Умные все стали. Бу-бу-бу, – фыркает бабушка, продолжая разбирать мешок. – А я, может, о подружке твоей беспокоюсь.
– Со мной всё в порядке, леди Тэлль.
Нашу пикировку прерывает появившаяся на пороге спальни Юна. Окидываю её беглым взглядом, отмечая идеально отглаженную форму и общую готовность оборотницы хоть сейчас бежать на учёбу.
– Да? – недоверчиво интересуюсь я, теперь уже пристальнее вглядываясь в бледное лицо подруги.
– Ага, – выдыхает она и внезапно оттягивает воротник форменной косоворотки.
– Пресвятые пассатижи! – выдыхаю я, во все глаза пялясь на аккуратный укус, который украшает изгиб шеи Юны. – Это кто тебя так?!
– Мир. – Оборотница вспыхивает щеками и прячет лицо в ладошках. – Мы переспали. И вот.
На секунду в комнате повисает тишина, а потом я бросаюсь обнимать подружку.
– Юна, если этот гад тебя принудил, мы его засудим! Не расстраивайся, пожалуйста! Я чего-нибудь такое изобрету, что он пожалеет, что к тебе лапы свои протянул.
– Да погоди ты средство для домашней кастрации изобретать, – вмешивается в разговор бабушка.
Но при всей её браваде я слышу тревогу в её голосе. Ба подходит к нам и, отведя ладони Юны, заглядывает ей в лицо:
– Деточка, он тебя обидел?
– Вот видишь, до чего доводят твои игры с чаем! – не даю Юне и слова вставить.
Волнение в груди перерастает в злость. Юна – моя лучшая подруга, и меньше всего мне хочется видеть её слёзы. От этого желание наказать причину её расстройства становится нестерпимым.
– Мир меня не обижал. Можно сказать, что он даже отбивался.
Юна, сглотнув, отводит взгляд, а мы с бабушкой замираем, переглядываясь друг с другом.
– Ничего себе, – только и выдыхаю я. Отхожу в сторону и падаю в кресло. Страх за подругу оседает где-то в глубине души, заменяясь растерянностью. – И что теперь делать? Ты его тоже укусила? Чем это тебе грозит?
– Свадьбой, – нервно хихикает Юна. – Ты ещё не поняла? Обычный укус сошёл бы после оборота. А это метка. Мы с Миром действительно истинные.
Я прикрываю глаза, давая себе секунду на переваривание новости. Как-то слишком много шокирующих событий за последние несколько дней. У меня мозг уже не справляется.
– Кхм, а ты счастлива? – прокашлявшись, наконец-то уточняю я.
– Знаешь… – Юна закладывает руки за спину и покачивается с пятки на носок. – Кажется, да. Я впервые с момента нашей помолвки перестала метаться в сомнениях.
– Ну это же отлично! – восклицает бабушка, даже хлопнув в ладоши от радости. – Видишь, как всё удачно получилось!
Провожаю старую плутовку косым взглядом. Как бы она ни играла, я же видела: бабушка на какое-то время испугалась. Неизвестно, чем бы всё обернулось, не будь оборотни истинными. И ягуары, и ирбисы могли предъявить Алерату претензии. И тогда бабуленьку никакие заслуги бы не спасли. Тру переносицу и перевожу взгляд на подругу. Робкая улыбка на её лице заставляет меня выдохнуть с облегчением. Обошлось. В этот раз обошлось.
– Больше так не делай. – Поднявшись, я быстро пересекаю комнату и обнимаю подругу. – Я ведь реально уже собиралась на пару с Клацем отлавливать одну ягуаристую задницу и тащить к ветеринару. Ну или на правах альвы Охотника завязывать его бубенцы узлом.
– Если это поздравления, то, так и быть, я их принимаю, – стискивая меня в ответных объятиях, произносит Юна.
– Так, надо что-то покрепче заварить, раз такое дело, – тем временем довольно щебечет бабушка. – Отметим!
Отпускаю подругу и уже хочу попросить нашего домашнего спаивателя поумерить пыл, как дверь в комнату распахивается, являя нам Талля.
– Простите, леди, но не до расшаркиваний, – произносит дракон, делая это с закрытыми глазами. – Рика, ты тут?
– Ага? – в лёгком изумлении вопрошаю я.
– Мне написал Ильке. Там Риса в себя пришла. Мой куратор предложил присутствовать при её допросе. Цитирую: «Чтобы леди Веллур не наплела чуши или не спихнула всё на амнезию».
– Ильке? – удивляюсь я. – Сам Ильке Эрто даёт мне возможность защититься? Не утопить меня ещё глубже, а отстоять честь?
Талль неуверенно пожимает плечом, как бы говоря: что получил, то и озвучиваю. Дракон не в курсе сложных отношений Ильке и моей семьи и того, насколько этот Эрто непростой тип.
Поворачиваюсь к бабушке, которая выглядит настороженной.
– Ты ему ничего не подсыпала в еду? Ну, там, порошка совести или чего-нибудь в этом роде.
– Не успела, – не подумав, ляпает бабушка. А потом взмахивает руками. – Да какая разница, Рика? Ильке уже давно не тот козлик, каким был пять лет назад. Мальчик хоть и себе на уме, но понятие чести у него есть. Иди, пока есть возможность.
