В десять приходит Ирина. Она – мой постоянный клиент, около тридцати пяти, разведена, растит дочь, тяжело проходит через восстановление после эмоционально зависимых отношений.
– Доброе утро, Ирина. О чем бы вы хотели поговорить сегодня?
Мы говорим больше часа. О ее страхах, о дочери, о том, как ей стало чуть легче просыпаться по утрам. Она начинает формировать границы. Находит в себе злость – нужную, полезную. Я помогаю ей не бояться этой злости. Мы разбираем ситуацию с бывшим партнером, где она снова почувствовала вину за то, чего не делала. Я мягко возвращаю ее к реальности, к фактам. Напоминаю: вина – это ловушка, а не сигнал к действию.
– Вы знаете… – она вдруг замолкает и смотрит на меня внимательно. – У вас тоже глаза как будто… тревожные. У вас все в порядке?
– Все в порядке, – говорю мягко. – Просто слишком насыщенная неделя. Скоро день рождения у сына, готовимся.
– Шесть лет?
– Да, – я улыбаюсь. – Он очень ждет. Я стараюсь все успеть, но, наверное, выгляжу так, словно у меня ничего не получается.
Ирина улыбается в ответ, и я знаю, что моя честность – это залог доверия между психологом и клиентом. Я могу солгать и сказать, что у меня нет никаких проблем, но у меня другой подход. Важно говорить правду, но при этом сохранить лицо. В этом кроется профессионализм.
Я умею держать себя в руках.
Однако, в последнее время это требует все больше сил.
Рабочий день заканчивается позже, чем я рассчитывала, поэтому я спешу к машине, проверяя телефон и график Кама.
Я доезжаю до спорткомплекса за двадцать минут. Камаль уже ждет меня, в капюшоне, с полотенцем через плечо. Его худощавая фигурка заметна издалека – идет неспешно, уставший, сосредоточенный. Он не машет рукой, когда меня видит, просто кивает. Как взрослый.
– Привет, как позанимался? Что сказал тренер? – спрашиваю, когда он садится в машину.
– Сказал, что я молодец, – отвечает сухо, забираясь в машину. – Не люблю, когда врут.
– Тренер никогда не будет врать. Значит, ты молодец.
Сын молчит, потом пожимает плечами.
– Хочешь прогуляться по парку, как мы договаривались? Поедим что-нибудь вкусненькое…
– Сладкого не хочу, – бурчит. – Можно соленые палочки…
– Соленые палочки – звучит вкусно, – радуюсь, что он не отказался. – Поехали в парк.
В парке не слишком людно. Камаль берет соленые крекеры и воду, садится на скамейку, подтянув ноги. Я забираю кофе с корицей и присаживаюсь рядом.
– Хочешь, мы больше не будем ходить на шахматы? Или на плавание? – предлагаю ему. – Это снизит твою нагрузку. Будет меньше соревнований и гонки.
– Если я брошу, это будет значить, что я сдался. А я не сдаюсь.
– Малыш… Ты не обязан все выигрывать, слышишь? Я горжусь тобой просто за то, что ты есть.
Он стискивает губы, глаза опущены. Я не давлю, и тогда он сам начинает говорить:
– Все пришли с папами. А я был один.
– Камаль… – в моих глазах собираются слезы. – Послушай, просто у Саши сейчас много работы, у него предвыборная кампания…
– Саша – это не папа. Я говорю про папу.
Я тихо вздыхаю. Этот разговор – как хождение по опасному канату. Он маленький, но уже чувствует стыд. Чувствует отсутствие важной опоры в жизни, папы. Но пять лет назад я разве что только на колени не встала – так сильно я просила его отца остаться с нами. Я сделала все, что могла.
– Мне нужно было поехать с тобой и поддержать тебя. Я предлагала, помнишь?
– Помню. Но я хотел, чтобы рядом был папа. Как у всех.
Я молчу. Он вынимает из пакета еще один крекер, смотрит на него долго, потом крошит в ладонях и бросает птицам.
Маленький мальчик с серьезным лицом.
И ранимым сердцем.
– Если бы папа был рядом, я бы точно выиграл. Я бы не растерялся.
Кам резко поднимается с места и пинает какой-то пластиковый стаканчик, и тот глухо отлетает в сторону.
Он останавливается у пруда. Там уже собрались чайки, привычно выпрашивающие хлеб. Сын высыпает в траву остатки крекеров из пакета. Чайки, как сговорившись, бросаются к еде.
Я остаюсь чуть поодаль, достаю телефон и делаю несколько фотографий сына. В его взгляде намешано все: упрямство, досада, гордость и детская усталость.
Вообще я не планировала открывать переписку с Камалем. И уж точно не планировала отправлять ему фотографию сына, но почему-то именно сейчас мне хочется поделиться новостью, и вместе с прикрепленным файлом я пишу ему сообщение.
«Если тебе интересно, на прошлой неделе он проиграл турнир по шахматам. Твой подарок пригодился, чтобы сгладить эту неудачу».
«Мне интересно все, что связано с сыном», – прилетает мгновенное сообщение.
«Как он?».
«Ужасно расстроен. Он сказал, что ему не хватает папы… Как насчет встретиться с ним в понедельник?».
Сообщение, на которое я решалась много дней, уходит, и уже в следующую секунду я вздрагиваю от входящего звонка.
Ответить или нет – я не думаю, потому что такого права выбора у меня попросту нет.
– Алло?
– Подними голову.
Я резко вскидываю глаза.
И сердце заходится в бешеном ритме – словно у меня началась настоящая тахикардия.
На парковке, чуть дальше аллеи, стоит черный Кадиллак. Водительское окно опущено, и я вижу Камаля.
– Не надо… – прошу его. – У Саши предвыборная кампания, нас не должны увидеть вместе. Я же не сбегаю. Я предлагаю встретиться в понедельник – после дня рождения сына.
Камаль некоторое время молчит – вероятно, проглатывает тот факт, что на день рождения сына его никто не позвал, давая понять, что на этом празднике он будет лишним…
– Просто мы в подготовке, – осторожно поясняю Камалю. – Список гостей, торт, костюм, реквизит для квеста… Я хочу, чтобы этот день прошел спокойно, без конфликта. Нельзя просто сказать ему, что у него есть папа. Его нужно подготовить, понимаешь?
– Ева, я понял, – прерывает он. – Я снял дом недалеко от вас. Будем видеться у меня. Понедельник меня устраивает.
Мы согласуем время и прощаемся, а всю дорогу до дома Камаль молча провожает нас второй машиной, сворачивая всего в нескольких кварталах от нас. Кажется, он планирует видеть сына настолько часто, насколько это возможно, иначе бы он не поселился по соседству с нами.
Теперь главное, чтобы день рождения сына прошел идеально – так, как я запланировала.
Глава 8
Суббота начинается с легкой суеты.
С самого утра дом пропитан атмосферой детского праздника: именинник поздравлен, дом украшен свежими цветами и современными воздушными шарами, а во дворе устанавливают импровизированные сцены и площадку для квестов.
Я успеваю переодеться за пятнадцать минут до приезда гостей. Сегодня я позволяю себе неофициальный и слегка открытый образ: белая юбка миди на низкой посадке, открывающая талию, мягко ложится по линии бедер, струится к щиколоткам, а ткань чуть играет на свету. К ней – белый топ с тонкими бретелями и лаконичным вырезом. Все кажется простым и легким, почти воздушным. Я добавляю к образу золотые серьги с жемчугом и тонкий браслет, почти невесомый на запястье. Волосы оставляю распущенными, но собираю по бокам в мягкую скрутку.
После – спешу к сыну. Поднявшись по лестнице, я останавливаюсь в дверях детской, в которой уже побывала с самого утра – когда поздравляла Кама с днем рождения.
– Малыш, ты готов? – помедлив, я останавливаюсь взглядом на его образе. – Может, все-таки наденешь белую рубашку?
Кам сидит на кровати и аккуратно застегивает рубашку. Черная, почти взрослая, с чуть закатанными рукавами – он сам настоял.
– Нет. Хочу черную.
Я киваю, слегка прикусывая нижнюю губу. Не уверена, что черный цвет актуален на празднике и что это понравится Саше, но в этот день я разрешаю Камалю быть в том, что он выбрал самостоятельно.
– Тогда пойдем? Жду тебя внизу, гости уже приехали.
– Мам…
– Да, малыш?
Я оборачиваюсь, вглядываясь в серьезное лицо сына.
– Ты красивая…
– Спасибо, сынок, – я слегка прищуриваюсь.
Приблизившись, опускаюсь перед сыном на корточки и поправляю его кудряшки. Сын редко видит меня в платьях и юбках, потому что на встречи и мероприятия я, как правило, выбираю образ под стать Саше: костюм с ноткой официальности или брюки с блузами.
– Мама, там будет много людей?
– Много, – говорю честно. – Но помни, что это только твой праздник, дорогой. Там будет много твоих сверстников и друзей. Еще я видела, что приехали Гордеевы.
– Артем тоже приехал? – глаза сына загораются.
– Конечно. Он же твой лучший друг. Пойдем…
Гордееву Артему девять, и он сын Вики и Алексея – друзей Саши еще со школьных времен в Казахстане.
– А гости не будут громко кричать, как в прошлом году? – уточняет Кам с серьезным выражением лица.
– Не будут, – обещаю сыну. – Я попросила Сашу, чтобы в этом году таких сюрпризов не было.
На заднем дворе уже начинают собираться гости, и каждый спешит поздравить именинника. Я слегка подталкиваю Кама в гущу событий, взглядом умоляя его сделать счастливое лицо, словно он рад всем этим людям.
Увы, но публичная жизнь требует, чтобы все они присутствовали здесь.
Но, даже несмотря на наличие малознакомых людей, я стараюсь сделать праздник сына максимально комфортным для него: над лужайкой натянуты светлые флажки, установлено множество игровых зон для каждого настроения, играет легкая музыка и все кажется идеальным даже для такого интроверта как Камаль.
Возле стойки с лимонадом я замечаю Вику – именно с ней и ее мужем мы часто видимся на официальных ужинах и в городском клубе. С Викой мы быстро нашли общий язык, а полгода назад мы впервые полетели в Италию и провели у жаркого моря целых две недели.
Подруга замечает меня и сразу идет навстречу, улыбаясь.
– Ева, какая ты сегодня красивая, – говорит она искренне, не из вежливости. – В белом, как на премьеру.
– Спасибо, ты тоже выглядишь превосходно, – я чуть смущенно поправляю бретельку топа.
– Это тот наряд, который мы купили с тобой на шоппинге в Италии?
– Угу, он самый.
Когда поздравления и вручение подарков заканчиваются, Артем и Камаль усаживаются на ступеньках веранды и начинают что-то обсуждать. Я подхожу ближе – речь идет о шахматных комбинациях. Камаль показывает, как он проиграл, а Артем что-то чертит в ответ, объясняя, как можно было сделать иначе.
– Как сказал бы Саша, для шести лет у него потрясающие мозги, – говорит Алексей, подходя ко мне с бокалом и кивая в сторону мальчиков. – В нем столько сдержанности… даже завидно.
– Спасибо. Камаль сегодня особенно ждал Артема. Надеюсь, они найдут, чем заняться.
– Найдут. Они у нас с Артемом философствуют после тренировки. Я уже не вмешиваюсь, только слушаю. Такие взрослые разговоры – даже не верится, что им по шесть и девять лет.
Я киваю.
– Кстати, Саша просил передать, что задержится, – предупреждает Алексей. – Он везет какой-то особенный подарок для сына.
– Интересно…
Вскоре приезжают аниматоры, торт и остальная часть гостей, и я начинаю жалеть, что надела столь облегающий наряд, потому что пополнять запасы бара, успевать смотреть за детьми и уделять время гостям в моем наряде было катастрофически неудобно. А еще Саши не было с самого утра, и я немного злилась, не понимая, где его носит и что у него за особенный подарок, о котором я ничего не знаю.
К счастью, вскоре приезжают организаторы и берут все заботы на себя, ловко разделяя детский праздник и фуршет для взрослых гостей. У детей – свой мир: они собираются в кружке у сцены. Один из аниматоров – в костюме профессора – показывает опыты с сухим льдом. В другой стороне подвезли станцию с роботами и раскладку конструктора для постройки мостов.
В доме шумно. Знакомые и малознакомые лица мелькают в дверях, разносятся смех, запахи – что-то жарится на улице, кто-то уже наливает вино, уносит бокалы на веранду. Звучит музыка, та самая подборка, которую Саша отправлял координатору праздника еще на прошлой неделе. Все работает, как часы.
А еще – наконец, приезжает сам Саша.
Я слышу, как на заднем дворе открываются ворота, и машина мужа медленно въезжает на подъездную дорожку.
– Кам, – я осторожно зову сына. – Кажется, приехал папа. Пойдем, встретим его?
