Он – полная противоположность отца моего ребенка.
Светлые каштановые волосы, коротко подстриженные, всегда чуть растрепанные после утренней пробежки. Высокий лоб, ровный, чуть аристократичный нос, который в детстве, по его словам, несколько раз ломали на секции дзюдо. Подбородок с легкой щетиной, которую он часто забывает сбривать по утрам, а я каждый раз думаю, что так даже лучше. У Саши добрые, пронзительные глаза цвета мокрого янтаря, а в его характере есть все, что нужно для счастливой семейной жизни: и забота, и сила, и бесконечное терпение.
Его лицо – не идеальное, не глянцевое, но настоящее. Настолько, что на его фоне все остальные мужчины кажутся вырезанными из картона.
Кроме Камаля.
Камаль – он…
Он особенный мужчина в моей жизни, а именно – отец моего ребенка, вот только как сказать об этом Саше, я не имею никакого представления.
– Я сделал овсянку, – говорит он, нарушая тишину. – С бананом. И кофе сварил. Присыпал корицей. Как ты любишь.
– Спасибо, – я слабо улыбаюсь.
Саша – внимательный и спокойный. С ровной энергетикой, без вспышек и без переменчивого настроения, и я все это в нем ценю.
После жизни с Камалем я думала, что таких не бывает. Не бывает мужчин, у которых в глазах тепло и стабильность, а не чернота вперемешку с жаждой и голодом.
А потом в моей жизни появился Саша, и я узнала, что бывает по-другому.
Саша родом из Казахстана, из интеллигентной семьи. Переехал в Штаты много лет назад, еще студентом, поступив по квоте на политологию. Здесь он строил карьеру шаг за шагом, без связей, без чьей-то поддержки – просто упорным трудом. Сейчас он – уважаемый человек, меценат с безупречной репутацией, хорошей командой, крепкими контактами в округе и невероятной способностью держаться в любой ситуации.
Он для меня – стена, за которую можно спрятаться.
И теперь мне страшно.
Страшно, что он может отдалиться, когда узнает всю правду о том, кто отец моего ребенка.
Раньше Саша ни о чем меня не спрашивал. Вопрос отцовства был нашей невидимой границей – мы оба знали, что она есть, но ее никто не переступал. Саша уважал мое желание не говорить об отце ребенка, но у нас было одно важное правило, о котором он предупредил заранее:
«Единственное, что для меня важно – чтобы эта тема не всплыла грязно. Ни для тебя, ни для ребенка, ни для моей репутации. Об остальном я готов забыть».
Вот только скоро эта правда вырвется наружу, как заноза, которую невозможно больше терпеть под кожей.
Но пока у нас обычное утро, в доме, который Саша построил для нас. Каждый уголок здесь – знакомый и привычный для меня. Кухня в светлых тонах, панорамное окно за мойкой, большая гостиная – повар внутри меня радовался простору и идеальной организованности пространства.
Теперь я чувствую, как все это рассыпается прямо в моих руках.
– Ты не заболела? Не забудь, что после дня рождения Кама мы летим в отпуск, – напоминает Саша, листая в смартфоне ленту новостей. Это его работа.
– Я помню…
Саша пододвигает ко мне чашку с кофе, привлекая внимание, и я делаю первый глоток, позволяя себе еще немного побыть в этой иллюзии, что у нас все как прежде.
После завтрака Саша возвращается на кухню в костюме и в спешке бросает взгляд на наручные часы. Кажется, он опаздывает.
– Ты никуда не собираешься? Или у тебя выходной? – он оглядывает меня, по-прежнему закутанную в кардиган.
– Собираюсь. Чуть позже у меня будет одна клиентка, после – личный сеанс терапии с моим психологом, – произношу машинально.
– Тогда тебе нужно поторопиться. Если успеешь собраться, я тебя отвезу.
– Не стоит. Вечером я обещала забрать Кама из секции и погулять с ним.
Я потираю висок и выдавливаю из себя улыбку, мол, у меня всех хорошо, а Саша вручает мне список гостей.
– Посмотри. День рождения Кама уже в следующую субботу. Нам нужно еще раз пройтись по списку, – говорит Саша, пока убирает чашки со стола. – Я поговорил с организаторами, торт приедет в субботу к полудню, а аниматоры – к двум.
– Все так быстро, – я зеваю и прикрываю рот рукой, читая список гостей, но глаза слипаются, и все имена гостей сливаются воедино. – Ты точно хочешь всех этих людей у нас дома? Может, лучше ресторан или что-то попроще?
– Ева, ты же знаешь, как он ждет этот день. И как это важно для имиджа. Ты – моя жена. Мы – семья. Пусть все это видят.
Я киваю, соглашаясь.
– Хорошо. Тогда давай вечером обсудим подарки для гостей? Я сейчас совсем ничего не соображаю, прости. Доверяю тебе список гостей.
– Договорились, – Саша кивает и ставит последнюю тарелку в раковину. – Мне пора на работу. Встретимся вечером?
– Встретимся, – отвечаю согласием.
Саша подходит ближе, и запах утренней свежести и чего-то древесного тянется за ним, как тень. Его ладони обнимают мою талию, подпирая к столешнице, и я чувствую, как тепло от них разливается по спине.
Слегка наклонившись, Саша целует меня.
Его губы мягкие, осторожные и горячие. Во рту у него – мятная жвачка. Холодок от нее касается моего языка, и я слегка вздрагиваю. В этом поцелуе нет требовательности, нет голода и жажды. Его поцелуй напоминает спокойное море, и в нем нет ничего привычного мне – то, с чем я вечно буду сравнивать.
Я прикрываю глаза, позволяя Саше углубить поцелуй, и кладу ладони на его плечи.
Саша – гладь воды. Спокойствие.
А Камаль…
Камаль всегда был бурей. Он не спрашивал. Он вламывался. Утягивал вглубь – туда, где было страшно, больно и до безумия сладко.
– До вечера, – шепчет Саша у моего уха, вырывая меня из мыслей.
Я киваю, позволяя себе короткий момент слабости – прижаться и спрятать лицо у него на груди. Когда он отстраняется и гладит меня по щеке, во мне остается привкус – не только мяты.
Привкус сомнения.
Привкус вины за то, что я так и не смогла ему рассказать.
Когда за Сашей закрывается дверь, я остаюсь на кухне одна. До работы у меня еще есть несколько часов, поэтому я не тороплюсь.
Бросив взгляд на кофемашину, возле которой стоит фотография в рамке, я вспоминаю тот день, когда вышла за Сашу замуж. На фотографии я стою в блестящем белом платье в пол, а он в черном смокинге. Саша обнимает меня за талию и смотрит на меня сверху вниз, а вокруг нас много людей. Не знаю, что видели гости в моих глазах, но тогда я чувствовала болезненную горечь и муку ожидания.
В тот день мне казалось, что я совершаю ошибку. Будто я прыгаю в пропасть. Казалось, что стоит еще немного подождать, и Камаль вернется за нами.
«Вот-вот вернется» – я повторяла себе эти слова множество раз, но он не возвращался. Даже в тот год, когда до меня дошла новость, что убили Короля – одного из злейших врагов Камаля, я ждала, что он вернется.
Я знала, что это сделал Камаль. Камаль его убил. Его почерк. Его мотивы. Его следы.
Все указывало на то, что Камаль тогда был жив и он начал мстить. И начал с Короля.
Казалось бы, это должно было что-то изменить. Может быть, именно этого Камаль ждал все это время? Может, он скрывался, пока Король был жив? А теперь, когда его больше нет, он вот-вот вернется за нами…
Но время шло, а он не появлялся. Новости стихли. Я посчитала, что Камаль погиб – как он себе и пророчил, а вскоре в моей жизни появился Саша. Я вышла замуж, а после свадьбы научилась жить по-новому.
С Сашей мы познакомились случайно: это произошло на мероприятии по защите прав женщин, куда я попала по приглашению однокурсницы. Я тогда была совсем потерянной – студенткой и, к тому же, с сыном на руках. У меня не было нянь – доверить Кама чужому человеку тогда было сродни смерти, поэтому я всюду брала его с собой. Так и жили: я, сын и постоянная тревога. Больше всего я боялась быть найденной врагами Камаля, поэтому моя тревожность часто взлетала до небес, и я стабильно стала менять две вещи в своей жизни: жилье и штат для проживания.
Тогда я как раз только переехала, Саша подошел ко мне после конференции и заговорил первым. Я не планировала продолжать общение и, уж тем более, выходить замуж, а денег, что оставил Камаль на наших счетах, с лихвой хватило бы на то, чтобы прожить всю жизнь в достатке, не проработав ни дня в своей жизни.
Чуть позже произошло то, что подтолкнуло меня на брак.
Можно сказать, что Саша вовремя появился в моей жизни, за что я ему благодарна.
Собравшись на работу, я собираюсь вернуться на кухню за сумкой, как вдруг раздается стук в дверь.
Резкий, четкий и до дрожи пугающий, ведь Саша уехал из дома еще полчаса назад.
Я подхожу к двери и заглядываю в глазок.
– Доставка!
За дверью стоит курьер. Молодой, в серой толстовке, с коробкой в руках.
Я открываю замок, удерживая одну руку в кармане и всегда готовая схватиться за оружие. Увы, но жизнь без Камаля и с его врагами научила меня быть готовой ко всему.
– Доставка для маленького Камаля. Получите и распишитесь, пожалуйста.
– Что? Мы не заказывали никакую доставку. Это… ошибка, наверное, – выдавливаю.
– Адрес ваш. Никаких ошибок, – уточняет курьер, сверяясь с накладной.
Он вручает мне аккуратно упакованную коробку в матовой черной бумаге.
– А это для вас. Бургундские пионы, – с легкой улыбкой говорит он. – Отправитель тот же.
Курьер вручает мне пышный букет бордовых пионов, но я не сразу понимаю, что он говорит. Просто смотрю на букет плотно уложенных, тяжелых цветов и чувствую, как улетаю в какую-то бездну, пока толстые стебли пионов обжигают мои ладони.
Ведь отправитель мне, кажется, известен.
– Всего доброго, – кивает курьер.
Я держу букет в одной руке, в другой – коробку для сына. Внутри все уже трещит по швам – потому что это официально. Потому что Камаль не просто вернулся, а начал действовать. Открыто.
Я кладу тяжелые цветы на стол, а коробку на пол, колеблюсь, а потом все же снимаю крышку.
Внутри – роскошные шахматы из красного дерева и янтаря и короткая записка.
Это подарок для сына ко дню рождения.
Не просто дорогой, но еще и подобранный… с умом, с мозгами. Это не отписка, а настоящее попадание в цель. И все это лежит сейчас в нашем доме, где Саша думает, что он и есть единственный отец Кама, пусть и неродной.
Я отступаю на шаг, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Схватившись за телефон, открываю чат и яростно печатаю сообщение:
«Больше так не делай!»
Ответ от Шаха приходит молниеносно:
«Я понял, что так и не подарил тебе цветы на рождение нашего сына. Исправляюсь».
«Что я скажу Саше?!», – печатаю гневно.
«Скажи ему правду. Я хочу увидеть сына…»
Я резко закрываю нашу короткую переписку и, тревожно потирая висок, понимаю, что никакой сеанс терапии мне уже не поможет, потому что следом в чате долетает еще одно сообщение:
«…и тебя».
Глава 7
Утро пятницы приносит с собой легкую серость, недосып и тревожное чувство в груди, которое я не могу ни вытеснить, ни облегчить.
Я просыпаюсь с чувством, будто не спала вовсе. Голова тяжелая, тело ватное, но сегодня у Кама занятие по плаванию, а у меня работа, поэтому я заставляю себя принять душ и собраться.
Недосып копится третий день подряд, а внутри сидит дикий страх, что в один день Камаль разозлится, устанет ждать и сам расскажет Саше правду, потому что мне сейчас совсем не до этого. Подготовка ко дню рождения, списки, покупки – в моей голове этот день должен пройти идеально, и как вписать в этот распорядок дня Камаля, я сейчас не представляю.
Приняв душ, я выбираю светло-бежевую юбку чуть ниже колена и черный трикотажный топ с квадратным вырезом, сшитый своими руками. Шить я люблю, поэтому большая часть моего гардероба состоит из вещей, которые я проектирую и создаю своими руками, за что часто получаю комплименты от коллег и друзей Саши.
Собрав волосы в хвост, наношу немного крема, румян и тушь – только чтобы выглядеть бодрее. Выгляжу нормально. Почти.
Через полчаса я уже за рулем и везу Кама на плавание. В дороге он почти не разговаривает, и я понимаю – настроение у него ниже среднего. На прошлой неделе он проиграл турнир по шахматам, и поражение сильно подкосило его. Когда я забрала его после турнира, он даже не захотел гулять, зато шахматы, которые Камаль подарил вместе с цветами, очень пригодились: я подарила их сыну после турнира, и подарок ему зашел.
– Малыш, как насчет прогуляться в парке, после плавания? М? – спрашиваю с легкой улыбкой, провожая Кама до спорткомплекса.
– Посмотрим…
Я провожаю сына взглядом до тех пор, пока его не встречает тренер, и с тяжелым сердцем еду на работу. Когда Кам проигрывает, он полностью выпадает из жизни и уходит в себя. Надеюсь, что завтрашний день рождения хоть немного поправит ситуацию, поэтому по пути домой я прокручиваю в голове важные списки: кто придет, во сколько привезут торт, какие подарки дарить детям. Это день рождения моего сына, а я не чувствую ничего, кроме напряжения, потому что хочу, чтобы все прошло идеально.
Запарковавшись рядом с офисом, где провожу консультации, я выхожу и направляюсь внутрь.
В моем кабинете все пропитано уютом: панорамные окна и большой выбор, куда клиент может сесть или лечь, чтобы поделиться своими переживаниями. Здесь даже установлен гамак – для рефлексии и медитации, а также есть удобные кресла и самый обычный стол со стулом – для тех, кто любит привычное.
Первые несколько лет практики я боялась называть себя психологом, а перед каждой сессией жутко тряслась и переживала, что не справлюсь. Сейчас я чувствую себя увереннее, хотя по-прежнему работаю не ради денег, а ради репутации Саши, и оттого чувствую еще большую долю ответственности.
Сегодня в моем кабинете пахнет цветами – теми самыми бургундскими пионами. Я привезла их сюда, иначе бы не смогла объяснить Саше, откуда они взялись в нашем доме. Я меняю воду в вазе, а затем готовлюсь к сессии с клиентом.
