Я никогда не просила Камаля называть Сашу папой, но при гостях это была скорее необходимость, чем правило, поэтому сын кивает и поднимается с места.
Я не жду, что он радостно побежит Саше навстречу, но самый минимум сын выполняет. Мы оставляем гостей на заднем дворе и идем в сторону гаража – к тому моменту Саша вытаскивает из автомобиля большую и явно очень тяжелую коробку. Подарок.
Все идет по плану – четко и почти идеально.
До тех пор, пока мой взгляд не цепляется за вторую широкоплечую фигуру рядом с Сашей.
– Папа что, не один? – прищурившись, уточняет сын.
– Не знаю…
Я выпускаю руку сына из рук и останавливаюсь, будто натыкаюсь на невидимую преграду, и до последнего надеюсь, что все это – чья-то глупая шутка или розыгрыш.
Потому что видеть Камаля Шаха в своем доме – это последнее, чего я хотела бы в данную минуту!
Но никаких ошибок нет, и это действительно он.
Я чувствую, как внутри меня растет самая настоящая ярость, пока его взгляд скользит по убранству территории, по дому и, наконец, находит меня.
– Привет, папа!
Я слышу голос сына словно издалека, а все происходящее для меня видится как в тумане.
Вот Кам подходит к Саше.
Вот он его обнимает.
И вот он зовет его папой в то время, как настоящий папа стоит в нескольких метрах от него!
И несмотря на все это, в Шахе покоя и выдержки столько, сколько бы хватило на весь город! Чего не скажешь обо мне.
Во мне поднимается раздражение и огромное количество вопросов к Саше, которые я не могу задать прямо сейчас, когда на заднем дворе у нас десятки гостей!
– Привет! С днем рождения, товарищ, – отвечает Саша и с улыбкой опускается на корточки перед сыном.
Я поднимаю взгляд, не скрывая раздражения, которое съедает меня изнутри.
Не могу поверить, что Камаль заявился на день рождения сына, не спросив меня!
А теперь мы стоим напротив друг друга и вынуждены делать вид, что почти не знакомы, хотя у нас сын и прошлое, которое перекрутило нас через мясорубку…
Я чувствую, как в груди будто что-то сжимает ребра. Уверена, что Камаль, хоть и держит лицо, сейчас чувствует то же самое, потому что это его сын обнимает другого мужчину и другого называет папой!
Наконец, Саша переводит взгляд на меня. Не знаю, что он читает в моем взгляде (хотя знаю), но в его глазах – просьба. Не устраивать сцену. Не задавать вопросов. Спрятать недовольство и натянуть улыбку.
Увы, но именно это мне и приходится делать, по крайней мере при сыне.
– Это что, телескоп?
Кам обнимает Сашу за талию и прижимается к нему боком, искренне благодаря за подарок. Сын обожает все, что связано с космосом, планетой и звездами, и выбрать телескоп в качестве подарка было идеальным попаданием в цель.
– Ага, он самый. Эту идею мне подкинул наш друг – познакомься с дядей Камалем.
Сын оборачивается, и его глаза находят Камаля.
Саша встает, поправляя рубашку, и смотрит на Шаха с почти торжественным выражением. Не могу поверить, что муж настолько хочет заполучить Черного президента в свои союзники, что позвал его на детский день рождения!
А другой и не отказался…
Оба в моих глазах сейчас были предателями.
Сыну было всего год, когда он последний раз видел папу.
И я не жду, что он вспомнит своего отца, но в глубине души все равно теплится крохотный огонек.
А вдруг?
Я замираю, впитывая эмоции сына и пытаясь понять, о чем он думает в данную секунду, но по его лицу сложно прочитать хоть что-то. Впрочем, как и по лицу Камаля старшего, лицо которого напоминает застывшую маску со шрамами…
Единственное, что я знаю – что сын моментально считывает отстраненность нового знакомого, потому что любой другой взрослый уже бы давно рассыпался в поздравлениях, делая это нарочито детским голосом, как все взрослые любезничают с детьми.
Камаль так не делает.
Он даже не вынимает руки из карманов, представая перед сыном таким, какой он есть: закрытым, молчаливым, сдержанным.
– Привет, – произносит Шах первым. Голос спокойный, низкий. Почти чужой.
– Здравствуйте, – по-взрослому отвечает сын.
Я приближаюсь к машине Саши и опираюсь рукой на раскаленный металл, чтобы удержаться на ногах – они становятся ватными и почти не держат.
На Сашу в этот момент не смотрю. Боюсь, что в таком случае я просто сожгу его взглядом!
– Ев, я затащу телескоп в дом и вернусь, – бросает Саша, оставив попытки поймать мой взгляд.
Мы остаемся втроем.
Камаль, наш сын и я.
Глава 9
– У вас такое же имя, как у меня, – замечает сын, прищурив карие глаза.
– Верно, – Шах слегка кивает и наклоняет голову, разглядывая ребенка в ответ.
– А как называют людей с одинаковыми именами?
Я потираю виски, чувствуя, как моя белоснежная одежда становится слегка липкой от пота.
Мне жарко.
Очень.
И не только от палящего солнца, но и от голоса Камаля, который спокойно отвечает на вопрос сына:
– Их называют тезками.
– Тезка… – задумчиво повторяет Кам. – Я запомнил.
– Тогда с днем рождения, тезка. Любишь собирать Лего? – спрашивает Камаль, а затем достает из багажника увесистую коробку и вручает ее нашему сыну.
– Это Lego Nasa? – в детском голосе плещется восхищение.
– Именно. Модель реально существующего Марсохода.
– Спасибо…
Сын слегка подается вперед, но затем останавливает себя, оставаясь на месте. Я не знаю, что это за порыв, но внимательный взгляд Кама на свою большую взрослую копию сильно пугает меня. Его взгляд – как у взрослого. Он изучает, не бросаясь с радостью, но внутри него она точно есть – эта радость.
– Рад, что тебе понравилось… – слегка хрипло произносит Шах.
– Очень. Обожаю все, что связано с космосом и звездами. Вы тоже?
– Я тоже, – Камаль пытается улыбнуться в ответ, но у него выходит неуверенно.
Мой дыхательный ритм сбивается, и я отворачиваюсь, чтобы не выдать свое смятение. Об этом увлечении Шаха не знала даже я, зато теперь знает наш сын.
– Ты когда-нибудь наблюдал Луну в телескоп? – уточняет Шах.
– Нет, только видел в передаче. А вы?
– Я делал это кучу раз.
– Вау…
– Теперь и ты будешь наблюдать, – обещает Шах. – Если, конечно, твоя мама разрешит мне задержаться, чтобы настроить телескоп.
– Сынок, – я вмешиваюсь в их диалог, вставляя свои пять копеек. – Я думаю, что с этим отлично справится папа.
– Мам, папа не шарит. Ты же знаешь, – произносит сын, бросая на меня быстрый взгляд и возвращая его своему новому знакомому. – Пусть дядя Камаль останется.
Я бросаю в Шаха взгляд, полный негодования, и замечаю на его губах легкую насмешку.
В этот момент из глубины двора доносится крик:
– Кам! Пойдем! Мы без тебя не начнем! – это Артем, его лучший друг, машет рукой из-за надувного бассейна.
– Я сейчас! – кричит в ответ Кам и возвращает внимательный взгляд к своему новому другу. А то, что он записал его в друзья, у меня нет никаких чертовых сомнений… – Спасибо за подарок, тезка.
Мы остаемся вдвоем. Точнее, нет – я и Камаль. Саша где-то внутри дома. Гости на заднем дворе, а я стою возле гаража – ни жива ни мертва.
– Что ты наделал? – выплевываю, прежде чем успеваю сдержаться, и толкаю его в грудь. – Ты не имел права! Зачем ты приехал?
Камаль отшатывается, потому что он не ожидал. Даже в его черных не читаемых глазах вспыхивает удивление.
Но ему требуется всего несколько секунд, чтобы собраться и начать наступление – даже слегка агрессивно, от чего я мгновенно теряю запал.
– Ты правда думала, что я пропущу день рождения своего сына?!
– А что, остальные годы нормально было пропускать?! – я в бешенстве. – Где ты был раньше, а? Когда он болел, когда нам было тяжело, когда нас преследовали твои враги? Где ты был тогда, Камаль?
Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно поднимаю руку, но он перехватывает мое запястье и сжимает его так крепко, будто в этой хватке – все, что он не может сказать вслух.
– Не смей, – его голос срывается, жесткий и раненый одновременно. – Я сделал это все для вас.
– Отпусти, – шепчу я, стараясь вырваться. – Ты не имеешь права заявляться на его праздник вот так, без приглашения!.. Уходи, слышишь?..
Но я не успеваю договорить.
Камаль резко, почти с яростью, тянет меня за собой к гаражу. Дверь скрипит, и он заталкивает меня внутрь, запирая нас изнутри.
В гараже прохладно, а еще здесь пахнет краской, металлом и чем-то неуловимо знакомым – его кожей.
Камаль толкает меня к бетонной стене и прижимается ко мне с такой яростью, что я охаю.
– С ума сошел?!
Я бью его в грудь свободной рукой, но он не отстраняется. В моих глазах гнев, обида, страх, но он даже не моргает.
– Замолчи, – хрипло припечатывает Камаль. Его взгляд – кипящее золото, расплавленное внутри, а его дыхание обжигает мне щеку.
В следующий миг он впивается губами в мои.
Резко.
Жадно.
Так, что я на долю секунды теряю равновесие – не физически, внутренне. Наверное, так рушится мир – тщательно выстроенный, идеальный мир. Рушится, заставляя терять опору в ногах. Терять равновесие!
Я открываю рот для того, чтобы сказать, как сильно я его ненавижу, а он проталкивает в меня свой язык и углубляет поцелуй. Резко. Отчаянно. И до безумия дико.
– М-м-м… – мычу ему в рот.
Дрожь сменяется яростью, а ярость – растерянностью, и вот я впиваюсь пальцами в его рубашку, так, что одна пуговица срывается и летит на бетонный пол.
Этот звук оглушает и приводит меня в чувства. Ровно как и его язык, по-хозяйски орудующий внутри меня. Осознание, что он не собирается останавливаться, отрезвляет. Особенно, когда его тело наваливается и крепко вжимает меня в стену.
Снаружи звучит детский смех, и это тоже отрезвляет меня. Меня, но не его!
