— Пробовал, — пожимает плечами. — Только ответа не получил.
— Вы ей не изменяли? — спрашиваю осторожно, зная ответ на этот вопрос, но решаю проверить, готов ли босс к откровенности.
— Нет. Что бы она там себе ни придумала, за десять лет подобного себе не позволял.
И теперь моя очередь усмехнуться. Откровенная ложь. А как же Лена и ласковое «капибарчик», которым она именует возлюбленного? Он, конечно же, не может знать, что женщина, в постели которой он проводит время, приходится мне подругой.
— А она?
— Надеюсь, что нет.
— Знаете, Александр Алексеевич, чтобы женщина подала на развод без объяснения причин, как вы выразились, причины всё же быть должны. Может, что-то другое? Унижали, били или пили?
— Нет. По всем трём пунктам.
— Финансовые трудности? — Вопрос глупый, учитывая, на каком автомобиле мы приехали, но вдруг Марков просто жмот.
— В средствах не ограничивал.
— Может… — формулирую вопрос, чтобы не показаться бестактной. — Проблемы в интимном плане?
Он резко переводит взгляд на меня, откровенно удивляясь и заставляя чувствовать себя некомфортно, а после тяжело вздыхает.
— Нареканий с её стороны никогда не было.
— Возможно, проблемы в отношениях с вашими родственниками? Или с её родными.
— У неё только мать, которая давно живёт за границей. И неплохо живёт, если честно. С моей… Как у всех. Даже если отцу и матери она не нравилась, никогда не говорили. Моя жизнь, моя жена, моя семья — мне принимать решения. Несколько раз спрашивали о внуках, но палку не перегибали.
— Простите за вопрос, но, может, дело в детях?
— С самого начала мы решили, что торопиться не станем, но и в случае беременности будем рады. Всё случится само, когда нужно. Но так и не случилось.
— А вы хотели детей?
— Наверное. — Взгляд Маркова всё ещё устремлён в окно. — Да и пора уже.
— Может, дело в этом? Вы особого рвения не проявляли, а она не осмелилась сказать.
— Не осмелилась? — Сдавленный смех мужчины вводит в ступор. — Вита, если бы вы чуть лучше знали мою жену, никогда не произнесли бы подобную глупость. Иногда её смелость откровенно переходит в беспардонность. Но меня это устраивало. А потом…
— Ваш заказ готов.
Нас отвлекает работник химчистки, у которого в руках моя юбка. Чистая и готовая оказаться на мне. Беседа прерывается, и, оказавшись в машине, не решаюсь её продолжить.
Да и зачем? Вообще, неясно, по какой причине Марков решил поделиться с чужим человеком своими переживаниями. Или это компенсация за оскорбление Юлианны? Всё сложно, напряжённо, поэтому она не стеснялась в выражениях. В любом случае, работая второй день, я собрала информацию, которая пригодится Лене.
Но вот что странно: передавать слова босса совсем не хочется. Когда он сказал, что не изменял супруге, я почему-то ему поверила. Да, я в курсе, что их отношения с Леной длятся два года, но развод — дело решёное, и он может не стесняясь говорить, что в его жизни появилась другая женщина. Но Марков выглядит так, словно действительно расстроен случившимся и совсем не походит на мужчину, который вот-вот воссоединится с любимой, опять же по словам подруги, женщиной.
Возвращаемся в офис практически под конец рабочего дня. Моего. Потому что босс, видимо, привык задерживаться и за временем не следит. Уточняю о встрече в Томске и оказывается, мы летим не вдвоём, что радует. А точные данные мне сообщат позже.
— Александр Алексеевич, вам что-нибудь нужно перед тем, как я уйду? — Приоткрыв дверь, вижу, как босс склонился над столом.
Избавился от пиджака и галстука, который заботливо висит на стуле, и расстегнул верхние пуговицы не рубашке. Пелена серьёзности улетучилась, явив человека, от которого исходит тепло. Почему-то хочется принести две кружки чая и, усевшись напротив, просто говорить с ним.
— Нет, — отвечает, не поднимая головы и, как только собираюсь закрыть дверь, произносит: — Хотя да. Скорее всего, я останусь в офисе на ночь, но у меня нет чистой рубашки. Не могли бы утром заехать в мою квартиру и взять чистую?
— Да, конечно.
Выражаю согласие и тут же задаюсь вопросом: а насколько это нормально? Он знает меня второй день и позволит побывать в его жилище? Так просто? А вдруг я не та, за кого себя выдаю и нацелена обокрасть его?
— Вот адрес, — протягивает мне листок, на котором секундой ранее написал несколько строк. — Ключи. Вещи в гардеробной. Спальня, дверь слева.
— Какую взять?
— На ваш вкус. — Попытка улыбнуться провалена, и он возвращается к тому, чем был занят до моего появления.
— До свидания.
Спускаюсь в лифте, сжимая листок, и борюсь со странным чувством — я однозначно симпатизирую Маркову. И пусть он всё же изменил жене с Леной, в моих глазах он хороший человек. По каким критериям я для себя это определила, не могу прояснить. Просто иногда на каком-то подсознательном уровне мы чувствуем светлое в людях и, несмотря на мнение окружающих и собственные знания, не можем себе позволить думать о них плохо. Или в моём случае симпатия подкрепляется тем фактом, что Марков платит мне зарплату? Неплохую, даже по меркам испытательного срока, а если говорить о полной сумме…
Завтра позвоню подруге и оповещу, что работаю в «Марал Групп». Однозначно это лучше сделать перед выходным, чтобы до ночи делиться впечатлениями, а в субботу иметь возможность выспаться.
И я уже прикинула, что начнётся после: отчёт в онлайн-режиме куда пошёл, с кем встречался, что говорил. Как-то мерзко докладывать кому-то о жизни другого человека. К тому же я планирую сохранить работу, хотя бы на время, пока не подыщу другое место с равнозначной оплатой. А искать придётся, потому что как только Лена и Марков воссоединятся, он узнает, что мы давно знакомы, и вполне может подумать, что я устроилась в его компанию исключительно для слежки. Нет, мы, конечно, можем изобразить удивление, отметив череду случайностей, которая привела меня в его компанию, но, как по мне, это будет выглядеть глупо.
Но я всегда могу устроиться к Зыкову. Вряд ли кто-то добровольно согласится терпеть его ядерный парфюм, поэтому место останется вакантным. Не самый плохой вариант в критической ситуации, но далеко не лучший.
Погрузившись в мысли, доезжаю до своей станции и не задумываясь заворачиваю в кондитерскую, чтобы купить два эклера. Не могу удержаться, да и я сегодня нуждаюсь в маленьком поощрении.
Глава 6
Элитный дом, в котором проживает босс, встречает меня в лице охранника, оказывающегося в курсе, что я помощник Маркова и направляюсь в его квартиру. Поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь и попадаю в светлое, но по ощущениям холодное пространство.
Интерьер в бежевой гамме и мебель в тон смотрятся приятно, но не вызывают желания задержаться в помещении. Настолько много места, что кажется, крикни — и эхо разлетится по квартире. Осматриваю гостиную, затем кухню, на которой, видимо, никогда не готовили, несколько маленьких помещений и лишь потом вижу лестницу на второй этаж. Квартира двухуровневая. Поднимаюсь, отметив ещё несколько дверей, и вспоминаю слова босса «спальня, дверь слева».
Открываю первую левую и действительно попадаю в спальню. Здесь всё в тех же бежевых тонах: лаконично, стильно, но скучно. Как по мне, не хватает яркого пятна, которое разбавит тоскливую цветовую умеренность. Быстро нахожу гардеробную и, застыв, рассматриваю мужские вещи. В большинстве своём классические костюмы в тёмных цветах, галстуки, обувь, верхняя одежда и аксессуары. Из последнего широкий выбор запонок и совсем нет часов. Неужели те, что он носит, единственные? Открываю один за другим ящики, рассматривая содержимое гардероба Маркова, и в последнем нахожу обручальное кольцо, одиноко устроившееся в квадратном бархатном отсеке.
В этот момент пронизывает неприятным ощущением: будто я подглядываю за кем-то, чуть больше, чем остальные, погрузившись в личную жизнь чужого человека. Он снял его, но сохранил. Не поступают так люди, которые стремятся к разводу, чтобы воссоединиться с любовницей. Может, Лена его не так поняла? Или не поняла вовсе?
Заставлю себя отлипнуть от лицезрения украшения и поднимаю голову, решая, какую рубашку выбрать. Вчера Марков был в тёмно-синем костюме, значит, возьмём нежно-голубую. Снимаю со штанги вешалку и обдумываю, как повезу её. Взгляд падает на чехлы для одежды, сложенные в отдельном отсеке, и уже через пару минут уверенно покидаю квартиру босса, чтобы не соблазниться на осмотр остальных помещений. Мне это ни к чему, а подруге я не скажу, что побывала в его квартире.
А может, она в курсе, как выглядит жилище Маркова изнутри? Встречаются они в отелях, но это не значит, что он её не приводил в гости или хотя бы показывал фото. Его жена попросила развод восемь месяцев назад. Вряд ли она живёт с ним на одной территории, да и зачем, если в средствах Юлианна не ограничена. И снова возникает вопрос: зачем скитаться по отелям? А может, у босса есть ещё квартира, где он проводит время с любовницей?
Мысли вновь уносят меня не туда, и я отгоняю их, приготовившись написать подруге о работе с её Капибарчиком.
Капибарчик… Вспоминаю Маркова, применяя шуточное прозвище, и не клеится. Вот совсем. Даже «заей» язык не поворачивается его назвать. Дорогой? Более подходящий вариант для босса. Юлианна демонстративно называла его по фамилии. Как по мне, подобное обращение применимо к человеку, который тебе безразличен или же неприятен. Но он внимания не обратил или же привык?
Вхожу в здание, кивнув охране, и спешу на нужный этаж. Оказавшись в приёмной, осторожно подхожу к двери кабинета Маркова и стучу, чтобы услышать шаги и щелчок замка.
— Рубашка, — выставляю перед собой чехол, показывая, что задание выполнено.
— Доброе утро.
Предлагает войти, почёсывая затылок и разминая шею. Вновь помятый и ещё более уставший. Расстёгивает пуговицы и стягивает рубашку по плечам, являя мужское тело: в меру подтянутое и крепкое. Нет, о выдающихся рельефах речи не идёт, но внимание однозначно притягивает. Рассматриваю дорожку тёмных волос, исчезающих под поясом брюк, а подняв взгляд, сталкиваюсь с вопросительным мужским.
— Простите, — отворачиваюсь, позволяя ему одеться, и чувствую, как горят щёки.
Я настолько откровенно его рассматривала, что могут возникнуть ненужные вопросы. И первый: почему замужняя женщина пялится на полуголого мужчину? Потому что у этой женщины несколько месяцев не было секса и денег, чтобы куда-то сходить и познакомиться с тем, от кого можно этот самый секс получить.
Но теперь я вижу перед собой множество мужчин, часть из которых заслуживает внимания и желания познакомиться поближе. Стоит избегать работников компании, которые могут поделиться с боссом, решившим, что замужняя секретарша является гарантией продолжительной работы. Но ведь никто не запрещает присмотреться к кому-то вне компании. Например, к представителям других фирм. Кстати, этот момент несёт в себе только плюсы: отношения и смена работы.
— Вита?
— Да, — оборачиваюсь, столкнувшись с Марковым, который стоит прямо у меня за спиной.
— Диалог с самой собой?
— Простите?
— Я даже со спины определил, что вы ведёте очень эмоциональную беседу, — указывает на меня и улыбается.
Впервые с того момента, как я оказалась в этом здании. Это не вымученная улыбка, приготовленная для кого-то — момент его действительно веселит.
— К сожалению, думать «тихо» не умею. Близкие и друзья уже давно привыкли.
— И муж? Кажется, Вадим?
— Он тоже. Особенно он.
«Вита, ты замужем», — напоминаю себе, прикасаясь к обручальному кольцу. Вспоминаю такое же, лежащее в ящике гардеробной квартиры Маркова. И его цена раз в сто больше. Вряд ли жена босса согласилась на самое дешёвое.
— Кстати, у вас очень простое кольцо. — Указывает на мою руку. — Хотя цена не имеет значения, если чувства настоящие. И брак не спасёт, если их нет.
— Ваш не спас, — произношу утвердительно и тут же корю себя за несдержанность. Сейчас он решит, что я рылась в его вещах с особой тщательностью. — Я искала галстук и случайно увидела ваше.
— Хотел от него избавиться, а потом… Кстати, Вита, а как избавляются от обручальных колец?
— Сдают в ломбард. Наверное, — пожимаю плечами, не понимая, какого ответа ждёт мужчина.
— А что сделали бы вы?
Затягивает галстук и надевает пиджак, чтобы устроиться в рабочем кресле и приготовиться к рабочему дню.
— Просто выбросила бы. Конечно, при условии, что оно вызывало бы во мне неприятные ассоциации. Странно хранить вещи, связанные с отрицательными эмоциями. — Кстати, именно так я и поступила несколько дней назад, когда решила, что собеседование провалено, а потом копалась в мусоре. — Но это при условии, что колечко стоит немного. Могу предположить, что у такого, как вы, стоимость исчисляется десятками тысяч.
— Сотнями, — тут же поправляет меня, ввергая в замешательство. Мне в принципе всё равно, сколько стоят вещи у людей. — Юлианна настаивала на пышной свадьбе, большом количестве гостей и дорогих кольцах от известного бренда. Я же хотел скромное торжество.
— Но её пожелание исполнили.
— Потому что любил. Мужчина готов сделать многое, если женщина для него действительно важна.
Его слова приправлены прошедшим временем и сожалением в голосе. Марков отводит взгляд, проваливаясь в собственные мысли, но спустя минуту собирается и начинает перебирать бумаги на столе. Показатель того, что разговор окончен, а я могу вернуться на своё рабочее место.
— Вам что-нибудь нужно, Александр Алексеевич?
— Нет.
Опускает голову, а я покидаю кабинет, чтобы оказаться в уютной приёмной. Есть ещё двадцать минут, чтобы сделать бодрящий напиток и насладиться тишиной, потому что уже скоро помещение превратится в проходной двор.
Что и происходит спустя полчаса, когда напротив, устроившись на диванчике, щебечут две женщины средних лет.
— Он освободился? — Одна из них, с высоким пучком на голове и очках в ярко-розовой оправе, показывает взгляд на дверь кабинета босса.
— Пока нет, — шепчет вторая, чуть наклонившись к собеседнице и прикрыв рот ладошкой, но всё же держа её на расстоянии, чтобы не коснуться губ, на которые плотным слоем нанесена красная помада. — Кеша не любит вдаваться в подробности, но всё же проговорился. Юлианна стоит на своём, не хочет продавать акции ему или родственникам.
— А так можно?
— Нет. Сначала она должна предложить пакет акционерам и в случае несогласия искать покупателя.
Так, женщины говорят об акциях, которые жена Маркова не хочет отдавать ему, точнее, только не ему или членам семьи. И тут действительно попахивает местью оскорблённой женщины, которая стремится насолить по максимуму.
— И? Она предложила?
— Предложила, — ухмыляется та, что с красными губами, — только стоимость запредельная. Марков не потянет.
— Даже так?
— Только так. Она хочет развод, он хочет акции, а вместе они хотят подгадить друг другу.
— Марков?! — восклицает та, что в очках. Слишком громко, потому как обе косятся в мою сторону, прикидывая, слышу ли я. — Ты что-то путаешь, Свет. Не поверю, что он, — повторно указывает на дверь, — опустится до подобного.
— Ну знаешь, — шепчет собеседница, активно жестикулируя, — когда тебя бросает жена, и не до такого опустишься. Хотя, говорят, он уже утешился.
Смотрю на монитор, но всё моё существо сосредоточено на беседе сотрудниц компании, которые по глупости решили обсудить личную жизнь босса в присутствии его секретаря, наивно полагая, что у меня проблемы со слухом.
— И кто она?
— Не из наших.
— Правильно, не стоит плодить служебные романы. Чтобы другим неповадно было.
— Это ты о себе? — подтрунивает «красная помада». — Прекращайте зажиматься по углам. Как подростки, ей-богу.
— Просто Виктор Романович — мужчина нетерпеливый. — Женщина в очках смущается, видимо, не планируя делиться подробностями, а после показывает собеседнице, что пора замолчать.
Десять минут проходят в тишине, разбавляемой щелчками клавиатуры и телефонными звонками. А когда из кабинета босса вылетает зам, «красная помада» подскакивает и громко объявляет:
— Светлана Викторовна Лесовая, глава юридического отдела.
