Человеческого.
Я пела. Вкладывала в каждую ноту сострадание, свет, надежду. Но этого было мало. Боль не уходила – только отступала.
Слуги за дверью плакали. Дворецкий смотрел на меня с мольбой.
Когда песня закончилась – тишина стала такой плотной, что можно было услышать, как бьётся сердце умирающего.
Я подошла к дворецкому, чувствуя себя выжатой.
То, что я забираю у других – остаётся во мне. Я проживаю чужую боль.
– Понадобится несколько раз, – прошептала я.
«За раз я эту боль не переживу», – добавила про себя.
– Да, да, конечно! Вы скажете, когда за вами заехать – и я приеду! Только бы господину стало легче! – закивал Амбросс. – Сколько мы вам должны?
– Я не возьму денег, – ответила я. – Это… просто доброе дело.
Он кивнул.
Поблагодарил.
Предложил отвезти меня домой.
Я хотела только одного – запереться в комнате, выплакать чужую боль, прожить её и отпустить.
– Пойдёмте! – позвал он.
Мы уже были в холле, как вдруг раздался звук подъезжающей кареты.
Амбросс напрягся. Посмотрел на меня.
– Вот зараза! – выдохнул он.
Я не поняла.
Карета остановилась.
Мы замерли.
– Мадам… вам лучше спрятаться, – прошептал дворецкий. – Я отведу вас в комнату. Подождите тихо…
– Зачем?
– Вас могут увидеть, – коротко сказал он. – Я потом выведу вас незаметно. Это временное неудобство. Только… у нас оно постоянное.
Я поняла. Если это знакомый мужа – он доложит Реджинальду.
Я согласилась.
– Сюда, мадам, – позвал он.
Мы сделали несколько шагов.
И тут я услышала голос.
Тот самый.
Голос моего мужа.
Но не один.
Второй, женский – заливисто смеялся.
Дверь открылась.
А я увидела молодую женщину, идущую под ручку с моим мужем.
Глава 2
Я остолбенела.
Передо мной стояла молодая женщина. Свежая. Яркая. В платье, которое светилось в полутьме, как фонарик на похоронах.
Она была пятном цвета в этом черно-бархатном мире скорби.
Даже отсюда было видно, что красота этой женщины поистине выдающаяся. Она напоминала бриллиант в шелках. Теперь, видя ее рядом с моим мужем, я поняла, почему она так привлекла его. Слухи о красоте леди Эштон опережали шелест ее платья.
От неё пахло дорогими духами и… чем-то кислым, как будто под сладкой оболочкой скрывалась гниль.
– Как же мне надоел этот бесконечный траур! Хоть домой не возвращайся! – воскликнула она, и её голос был слишком громким, слишком живым, чтобы принадлежать этому дому.
– Кто это? – шепнула я, чувствуя, как лёд скользит по позвоночнику.
Амбросс опустил глаза. Вздохнул. И сказал так тихо, что слова повисли в воздухе, как приговор:
– Это – леди Эштон. Хозяйка дома. Жена моего хозяина. Любовница вашего мужа.
Я замерла.
Любовница моего мужа.
Слова ударили сильнее, чем любой хлыст.
– …твоя старая дура, полагаю, дома? – раздался смех.
Я увидела – рука моего мужа на её талии. Легко. Привычно. Домашне.
– Да, я написал ей записку, что вернусь под утро, – ответил мой муж, и в его голосе не было ни капли стыда. Только самодовольство. – У нас впереди целая ночь.
– Старушке будет чем заняться, – рассмеялась леди Эштон. – Пусть вяжет варежки для сирот…
Её смех зазвенел, как разбитое стекло.
Варежки. Старая дура.
Изнутри меня рванула ярость. Чужая боль, которую я только что поглотила, вспыхнула огнём. Мои пальцы задрожали. Сердце заколотилось, будто пыталось вырваться наружу.
– Мадам, ради всего святого… Не делайте глупостей! – прошептал Амбросс, хватая меня за рукав.
Но я уже спускалась по лестнице.
Каждый шаг – как взрыв.
– Закрой рот, – громко сказала я, глядя прямо в бесстыжие и удивленные глаза леди Эштон. – Если ты спишь с моим мужем – это не даёт тебе права оскорблять меня.
– Кто пустил сюда эту старуху?! – взвизгнула хозяйка.
И тогда – хлоп.
Моя ладонь ударила по её щеке. Чисто. Точно. Безжалостно.
Посреди холла.
Посреди скорби.
Посреди ночи.
Занавес. Финал. Аплодисменты.
– Что это было?! – взревел мой муж, бросаясь ко мне.
Глава 3
– Это? – горько усмехнулась я, и голос мой дрожал, но не от страха. От триумфа. – Аплодисменты нашему браку.
Его глаза вспыхнули. Он схватил меня за горло. Сжал.
– Так ты за мной следила?! – прошипел Реджинальд. – Надо же… Я тебя недооценил.
Я попыталась говорить. Но не могла. Его пальцы врезались в кожу. Воздух исчез. Перед глазами – темнота.
– Я где сказал тебе быть?! – рычал он. – Дома! Что ты здесь делаешь?!
Я не могла ответить. Лишь смотрела в его лицо. Не узнавала. Мне казалось, он меня убьет. Прямо сейчас. Посреди чужого холла. В присутствии своей любовницы, которая только хихикнула.
– Господин Винтер, – раздался строгий голос Амбросса, – я настоятельно прошу вас отпустить мадам.
Голова гудела. В ушах – шум. Внутри – давление, будто меня затягивает в бездну.
– Отпустите её! Или я позову хозяина!
– Ему всё равно! – насмешливо крикнула леди Эштон. – Он даже не придет! Можешь не утруждаться!
Шаги удалялись.
Дворецкий поспешил за помощью.
Но я на помощь не рассчитывала.
В том состоянии, в котором остался хозяин, он вряд ли что-то сможет сделать!
А пальцы на моем горле сжимались сильнее.
Теперь каждый глоток воздуха казался последним.
– Почему ты нарушила запрет?! – шипел Реджинальд. – Твоё место – дома!
– Редж… – послышался голос любовницы. И впервые – испуганный. – А что если она не за тобой следила… А лечила… моего мужа?
Тишина.
И – шаги.
Быстрые. Тяжёлые. Решительные.
Хозяин ворвался в холл.
Один взмах руки – и чужая ладонь слетела с моего горла.
Удар. Глухой. Окончательный.
Я осела на пол. Горло пылало. Казалось, оно до сих пор сжато. Мне все еще было трудно дышать. Перед глазами расплывались черные пятна.
Красавец хозяин встал между мной и моим мучителем.
Темные растрепанные волосы, грудь, которая тяжело вздымалась, кулак с перстнем, который он сжал так, что побелели костяшки пальцев.
Реджинальд отступил. На губе – кровь. Он смахнул её белым манжетом, как будто это просто грязь.
– Милый, дорогой… – леди Эштон тут же метнулась к мужу, как птица к кормушке. Тон ее голоса мгновенно изменился. – Это наш гость! Я пригласила его… Чтобы порадовать тебя! Я хотела, чтобы дар его супруги помог тебе… Я так хочу, чтобы тебе стало легче. Мы все скорбим о нашей Эмме…
«Скорбишь? Больше всех?» – мысленно вскричала я. – «Ты сама только что ныла, что тебе надоел этот траур! Что-то по твоему наряду незаметно, чтобы ты скорбела!»
И тогда лорд Эштон посмотрел на неё.
Я не поверила своим глазам.
