– Ничего унизительного. Работа как работа, – отмахнулась я. – Главное, платят. – Взяла пару таблеток из блистера и подала матери вместе со стаканом воды. – К тому же Нинка меня обещала в гостиницу устроить. Горничной, помнишь?
– Грязь за командированными выметать? – скривилась мама. – Я всегда желала тебе лучшей доли, Полина. Думала, поедешь в столицу, устроишься дизайнером, будешь богачам дома обустраивать. Вдруг один из них на тебя глаз положит да замуж позовет? Смотри, какая ты у меня красивая! Ни чета нашим провинциальным курицам. Стройная, красивая, волосы до задницы, а умная какая!
– Перестань, мам.
– А я теперь все время себя виню, что заболела.
– И вовсе ты не виновата. – Я поставила стакан на столик. – Никто не виноват в том, что к нему приходит болезнь. Ты почти двадцать лет на вредном производстве пахала, мам. Ты этим асбестом дышала, как воздухом, поэтому и заработала себе рак легких. И никто не хочет сейчас за это отвечать. Ну и что, что они молоко тебе за вредность давали! Кому сейчас нужно это молоко? – Я села на край кровати и взяла ее за руку. – Я просто не хочу тебя потерять, мам. Слышишь? Мы будем бороться. До последнего бороться, мам! И не сдадимся. – Я погладила ее сухую ладонь. – И я все это время буду рядом. Не надо мне никаких столиц.
– Он все равно сожрет меня, Полин. Этот рак. Он уже жрет меня, дочь. Ты ведь слышала, что доктор сказал?
– Мне все равно, что он сказал, – отрезала я. – Если есть хоть крошечный шанс, значит, мы должны верить в него.
Я многое утаивала от мамы. И то, что не пошла в магазин «Пятерочку» работать из-за того, что толстяк-директор на собеседовании сначала делал мне недвусмысленные намеки, а потом и вовсе схватил за задницу и прижал к стене. В нашем захолустье каждая дура мечтала о должности менеджера или кассира в этой конторе, и, судя по всему, бедные девочки соглашались на все, чтобы попасть туда, раз он так себя вел.
Этот бессовестный толстяк сыпал проклятьями мне в спину, когда я убегала, расцарапав ему лицо. А потом были и другие попытки устроиться в заведения города, и снова приставания, снова наглые прикосновения и грязные намеки.
Тогда я просто пошла мыть полы в больницу. Ночью тихо выходила из дома, чтобы мать не волновалась, и шла пешком в инфекционку. Возвращалась домой к пяти утра, ложилась и немного спала, затем вставала и бежала в художественную школу, там я преподавала у младших классов. Платили за это сущие копейки, поэтому в свободное время мне приходилось снова искать работу или ухаживать за мамой: я возила ее на автобусе или такси в райцентр, водила под ручку на процедуры или химию, а когда ее клали в стационар, мне приходилось бросать все и оставаться там с ней.
Заработанных денег и маминой пенсии едва хватало на лекарства, поэтому я донашивала свое старое школьное пальто, регулярно штопала единственные колготки и стыдливо прикрывала в общественном транспорте руками потертую сумку, которая служила мне вот уже седьмой год.
Поэтому, когда Нина предложила устроить меня в единственную приличную в городе гостиницу, я ужасно обрадовалась. С такой зарплатой мне, возможно, даже дали бы кредит, и мы с мамой продержались бы еще чуть-чуть.
– Нужно что-то сделать с твоими волосами, – оценивающе оглядела меня Нинка перед первой сменой.
– А что с ними не так? – удивилась я.
– Их слишком много.
– Заплести косу?
– Господи, – закатила Нина глаза. – И откуда ты только такая взялась? Кто в наше время носит волосы до задницы и плетет косы? Нужно современнее быть! Хорошо хоть тут форму дают, иначе никто не пустил бы тебя на смену в твоем линялом платье, бабкиной кофте и с этой дешманской помадой с рынка! Таким раритетом только моя бабушка восьмидесяти лет подкрашивается!
– Это просто… блеск… – я прикоснулась к губам.
– И волосы я бы тебе советовала обрезать.
– Нет! – испугалась я, теребя свои локоны. – Лучше я их заколю шпилькой на затылке.
– Блин, Полька, ну не знаю я, что мне с тобой делать. Научить-то я тебя всему научу, но выглядишь ты… как деревня!
– Вовсе нет, – рассердилась я.
– Как целка деревенская выглядишь! А сюда знаешь, какие мужики приезжают? И директора заводов, и областные начальники – все у нас останавливаются. А если кто из них тебе дополнительно предложит подзаработать? Хотя о чем я… – Она еще раз оглядела меня с головы до ног.
– Что значит «дополнительно»? – уставилась на нее я.
Нинка рассмеялась.
– Официально это, конечно, запрещено, – она выкатила грудь колесом. – Но если мужчина красивый, да деньги неплохие, то почему бы и нет?
Я покраснела, точно спелая помидорина.
– Н-нет… я на такое точно не согласна.
– Полька, ты что, того? – Нина тряхнула меня за плечи. – Ни с кем еще никогда?
– Нет, – честно призналась я. – Никогда.
– А как же Вовчик? Он же твой портфель с пятого класса таскал! И на выпускном с тобой так вальсировал, так вальсировал, что я думала, что вы увальсировали в ту ночь к нему домой и… – Она подмигнула.
– Ничего такого не было, – возмутилась я.
– Но вы же с ним встречались?
– Да.
– И почему расстались?
– Просто мы… слишком разные, – коротко ответила я, решив умолчать о том, что преданный и верный Вовчик не стал дожидаться, когда я созрею до интимных отношений. Он переспал со всеми моими одноклассницами, начиная с Тоньки, к которой пришел, проводив меня с выпускного, и заканчивая Тамаркой, с которой мы вместе учились в вузе и сидели за одной партой. Именно с ней я и застала его, когда прибежала поделиться известием о том, что у мамы нашли рак.
– Ладно, убирай свою косу, надевай форму и будем учиться застилать постели, – приказала Нинка.
И мы с ней весь день упражнялись в уборке номеров, изучали инструкции и стандарты, учились чистить туалеты и комплектовать номера полотенцами и предметами личной гигиены.
– В ночную смену останешься? – спросила Нина, когда мы закончили.
– А можно сбегать домой на пару часов?
– Ну, беги.
Я попыталась накормить маму, но у той, как обычно, не было аппетита, помогла ей помыться, дала лекарства, уложила обратно в постель, а затем снова побежала в гостиницу.
– Держи, – Нинка, как-то странно хихикая, вручила мне ключ и тележку с инвентарем, – приберись в шестьдесят восьмом, оттуда как раз только что выехали.
– Хорошо, – согласилась я. – Там сейчас никого?
– Никого, – кивнула она.
– Ты проконтролируешь результат?
– Да, – заверила девушка. – Зови меня сразу, как закончишь.
И я направилась в номер.
Открыла дверь ключом, вкатила тележку, вошла и закрыла дверь. Напевая себе под нос старую песенку, я прошла в глубь помещения и оглядела фронт работ. Смятая постель, разбросанные вещи, запах табачного дыма. Разве Нина не говорила, что постоялец съехал?
И в этот самый момент где-то справа от меня послышались шаги. Я обернулась и потеряла дар речи. Постоялец не только не съехал, он был в номере и, очевидно, только что принял душ – потому что стоял передо мной абсолютно голый, с взъерошенными волосами и стекающими по смуглой коже каплями воды.
Конечно, я видела раньше голых мужчин. Ну… в фильмах. Но чтобы так близко… и так подробно – никогда. Конечно же, я закричала!
2
Полина
– Девушка! – Он потянул ко мне руки.
Я попятилась назад, налетела на тележку и повалилась на пол.
– Девушка, позвольте вам помочь. – Незнакомец, очевидно, забыл о своей наготе, потому что подошел слишком близко, и перед моими глазами замаячило то, что я раньше видела лишь мельком, и то по телевизору.
– А-а-а! Не приближайтесь ко мне! – зажмурилась я.
И вслепую поползла в сторону двери.
– Девушка!
Но я уже успела подняться на ноги и пулей выскочила в коридор.
Мои щеки пылали, а сердце стучало, точно молот по наковальне. Не помню, как добежала до прачечной и влетела внутрь.
– Что такое? – усмехнулась Нина, бросая в корзину белье.
– Нина, там! Там! – задыхалась я. – Ты это специально, да?
– Ты что, черта лысого увидала? – Подруга подошла ближе и ухватила меня за плечи.
У меня никак не получалось отдышаться.
– Хуже! – Я закрыла ладонями горящие щеки. – Тот мужчина! Он! Я видела его… ну… прибор…
Нинка расхохоталась.
– Ой, а я тебе еще не верила! – сгибаясь пополам от смеха, похрюкивала она. – Думала, цену себе набиваешь, а ты реально члена живого никогда в глаза не видала!
– Как смешно. – Я гордо вздернула подбородок и отвернулась. – Значит, ты специально меня к нему послала? Посмеяться хотела?
– Да я не поэтому. – Нина подошла и погладила меня по плечу. – Этот мужик – какой-то предприниматель столичный. Девочки слышали, что он приехал важную сделку заключать. Сказали, что, как ни улыбались ему, на них даже не взглянул. Я подумала, а вдруг ты ему приглянешься?
– Нин, – обернулась я, – да я даже лица его не помню! У меня перед глазами только этот его… стоит.
– Он что, тебя прямо голый встретил?
– Да! Он, видно, только из душа вышел, а тут я со своей телегой!
– М-да, – покачала головой Нинка. – Ох, и везучая ты, Полинка!
– Везучая?
– Ну да. На такого мужика нарваться, да еще рассмотреть его с самой лучшей стороны!
– Да я чуть не ослепла! – принялась я обмахиваться ладонями.
– Скажи лучше, какой он там? – не отставала Нинка. – Большой? Хотя о чем это я? Ты же совсем в этом деле не разбираешься. А пора бы. Некоторые в твоем возрасте такой опыт имеют, что мне и не снилось! Мужчинам ведь как надо – чтобы женщина в постели тигрицей была!
– Нин, ты это, – мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать ее, – сходи лучше туда сама, а? Надо бы тележку мою вернуть.
– А вот и схожу! – Она выпятила грудь, расправила плечи. – И схожу! И если он и мне чего покажет, то я уж не растеряюсь.
Нина ушла, а я отвернулась к окну. Мне не хотелось даже думать о том, что бы делала Ниночка, окажись она на моем месте. И что значило «не растеряться», я уж точно не хотела знать.
А когда она вернулась, я не стала даже спрашивать, как отреагировал мужчина на ее приход. Настолько мне было стыдно.
Я почти забыла про этот случай и не думала, что когда-то еще встречу этого мужчину, но судьба приготовила мне сюрприз. Прошло две недели. Утро выдалось неприятно промозглым. Я вышла из гостиницы, плотнее укуталась в тоненький плащ и торопливо направилась к остановке. Мне не хотелось пропустить свой автобус. Если маме станет хуже, и если она, не дай бог, снова начнет задыхаться, то рядом обязательно должен быть кто-то, кто сможет оказать первую помощь или вызвать «Скорую».
– Девушка!
Эти знакомые слова неожиданно резанули слух.
Я втянула голову в плечи и продолжила идти вдоль улицы.
– Девушка! – Справа слышалось мерное рычанье мотора и шелест шин. – Я к вам обращаюсь! Какая же вы пугливая…
Я не намеревалась замедлять шаг, поэтому автомобиль ускорился и затормозил передо мной у тротуара. Из него вышел тот самый постоялец, но в одежде я бы вряд ли его узнала, если бы не голос. Белая рубашка, темно-синий костюм, стильные часы на кожаном ремешке и до блеска начищенные туфли.
– Девушка, постойте! Не нужно убегать от меня.
Я замерла, осторожно подняв на него взгляд.
Он улыбался. И улыбка у него была обезоруживающая: красивые белые зубы, едва заметные ямочки на щеках и волнующие чертенята в темно-синих глазах. Эдакий миллионер с обложки модного журнала. От него за километр пахло деньгами и роскошью, а подобных людей я всегда побаивалась. Для них такие, как мы, – люди третьего сорта.
Даже редкие прохожие поглядывали на нас с нескрываемым интересом.
– Что вам нужно? – ощетинилась я.
