4. Год не пей, два не пей, а после бани выпей
Юля по-хозяйски скинула туфли и шагнула вперёд.
– Ну-ка, Глотова, иди сюда, – кивнула она в сторону моей комнаты и схватила Настю за локоть. – На пару слов.
Они зашли в гостиную и дверь закрылась.
– Серёж, отойди, не подслушивай, – строго сказала мама.
Я кивнул и отошёл от двери. Меня этот разговор вообще не интересовал, я думал совсем о других вещах. Я судорожно пытался понять, что нужно сделать, чтобы улететь обратно. Погостили и хватит. Будущее прекрасно и удивительно, но, как говорится, есть у нас ещё дома дела…
Никита был ближайшим другом. Братом! Что должно было произойти, чтобы он вот так поступил…
– Да я-то не виновата! – долетел вдруг из комнаты Настин голос. – Это же Назаров! Он напал на меня, вы понимаете? А потом у подъезда поджидал! Хотел увезти на машине.
– Даже если ты не фантазируешь, – тоже повысила голос Юля, и в нём зазвенели железные нотки, – ты сама своим поведением провоцируешь таких, как он.
– Как?!
– Да ты посмотри на себя, как ты ходишь, в каком виде! Будто сама приглашаешь! А в «Инстаграме» твои фотографии! Это же просто ужас какой-то! Я вот сейчас зайду и покажу твоим родителям!
– Я их удалила давно! Да в них нет ничего такого! Обычные фотки!
– Нет, Настя, не обычные! Ты должна прекратить свою сексуальную революцию, если не хочешь, чтобы к тебе приставали все эти Назаровы и Шалаевы! Ты поняла меня?
Глотова что-то ответила, но тихо, и мы с мамой не услышали.
– Пойдём лучше на кухню… – смутившись, что невольно подслушала чужой разговор, предложила мама.
Но дверь гостиной открылась и из неё выскочила красная Настя. Она впрыгнула в свои кроссовки, бросила «до свидания» и вылетела из квартиры. А Юля, покачав головой, двинулась к нам.
– Тома, напоишь чайком? – спросила она.
Вид у неё был озабоченный и невесёлый.
– Да, конечно, проходи, Юль. Я курицу запекала, будешь? Сейчас помидорки со сметанкой сделаем. Серёжка поел уже, так что мы с тобой сами посидим.
– Нет, пусть он тоже. Ты знаешь, что он мне сегодня разнос устроил, что я хреновый педагог?
– Сообщил уже, – расстроенно вздохнула мама. – Ты извини, пожалуйста… Что у вас там с этим лицеем, вообще что ли жесть?
– Не то слово, – махнула Юля рукой, и в этом жесте и в выражении лица я вдруг увидел ту самую Юлю из ларька у старого цирка. – Это ты ему сказала, что я в ларьке торговала в девяностых?
– Ты что! – распахнула глаза мама. – Зачем бы я это делала?
– Как узнал? – хмуро и равнодушно кивнула мне Юля.
– Вы сами как-то обмолвились… – неохотно ответил я и даже не соврал.
– Не помню такого, – прищурилась она и посмотрела на меня долгим взглядом. – Молодец, кстати, что состриг свою гриву. Хоть на человека стал похож. В общем, обстановка у нас аховая…
Мы сели за стол. Мама поставила тарелки с едой, а перед собой и Юлей ещё и бокалы.
– Ну-ка, кавалер, обслужи дам, – кивнула она мне. – В холодильнике возьми.
Я достал из холодильника начатую бутылку белого вина, заткнутую пробкой и налил по бокалам.
– Садись-садись, – бросила мне Юля. – Тебя это в первую очередь касается. С Назаровым постарайся не цапаться. Его родственница – министр образования области и заместитель губернатора. А сам он, не Прохор, естественно, а его родитель, практически единовластный владелец «РудАгроХим Ресурса». А про «РудАгроХим» можно ничего не говорить, и так всё ясно.
– Ну да, всей областью владеет, – кивнула мама. – А к школе-то какое имеет отношение?
– Прямое. Они фонд организовали, «Открытая перспектива» называется. И всем учителям прямо конкретно по предметам обещают гранты. И суммы приличные фигурируют. Хотят, чтобы наша школа, а точнее, лицей, стал лучшим в стране, чтобы сюда из всех городов дети учиться ехали и даже из других стран. Ну, естественно не бесплатно.
– Так у вас там битва сейчас, наверное? – участливо спросила мама.
– Не то слово, Тома, не то слово. Штат же будут пересматривать. Хотят каких-то профессоров привезти, а из нас оставить только самых эффективных. Так что у нас там сейчас подковёрные войны, интриги, скандалы и расследования. Все друг дружку пасут, провоцируют и стучат. Русичку новую, молодую девчонку, затюкали совсем, житья не дают. Я про Серёжину классную, Елену Владимировну Алфёрову. А она, между прочим, очень сильная и прогрессивная. Но я уверена, сожрут её наши крокодилы.
– А с учениками как будет? – спросила мама.
– И с учениками так же. Как только станем лицеем, тех кто по месту жительства к нам относится, но не тянет по баллам будут вышибать коленом под зад.
– А плату за обучение высокую планируют?
– Высокую, но вроде только для приезжих пока, точно не знаю. Очень много неопределённости. Но ты же понимаешь, дело не в стоимости обучения, а в том что мест мало, а желающих уже сейчас много. Головами-то подумайте своими. Понимаете?
Мама нахмурилась.
– Там у вас взятки что ли? – прошептала она.
– Тома! Ну ты прям… В общем, Сергей, пойми, нужно быть ниже травы, тише воды! Никаких конфликтов, особенно с Назаровыми, Шалаевыми и прочими сильными мира сего. И показатели. Всю лень и обиду отбросить и взяться за учёбу. Жизнь, знаешь ли, вообще штука несправедливая, так что замучаешься рефлексировать на эту тему. В общем, ты меня понял?
Я задумался. Откуда он взялся, Назаров этот? Я не мог вспомнить ни одного Назарова, из которого бы вырос такой олигарх.
– То есть, у него всё схвачено, да? – нахмурился я.
– У Назарова что ли? Не то слово. Вообще всё!
– Понятно. А откуда он? Местный?
– Местный, конечно, – кивнула Юля. – Он в девяностых цементными заводами занимался.
– Занимался? – хмыкнул я. – Рейдерством он, похоже, занимался. Он не из Ширяевских ли будет?
– Ты-то откуда про Ширяевских знаешь? – округлила глаза Юля.
– Да, так… Читал… В Яндексе много всего пишут…
– Ну, а раз читал, понимаешь, что это за человек. Понимаешь, да? Он выглядит респектабельно и цивильно, с большими людьми знаком, а только поскреби его и найдёшь там и Ширяевских и всех остальных.
Вот суки! Проползли-таки в светлое будущее. Твари. Нет, точно нужно возвращаться! Без меня там, судя по всему, не справились ребята.
– Серёжа, – продолжила Юля. – Я тебя очень прошу, не связывайся с Прохором. Он очень неприятный парень, я не спорю. Но не надо ворошить улей, всем же хуже будет.
– Я, конечно, дико извиняюсь, Юлия Андреевна, – удивлённо поднял я брови. – То есть нужно было стоять и смотреть, как он Глотову того самого что ли?
– Ну чего «того самого»? Что бы он ей сделал-то? Он же школьник!
– Вообще-то он со своими товарищами планировал сексуальное насилие осуществить.
– Серёжа! – одёрнула меня мама.
– В составе группы лиц. И прямо в школе, где вы планируете крутой лицей забабахать. А потом к её дому подъехал на отцовской машине и пытался увезти в неизвестном направлении. И что, сейчас жизнь такой стала, что мы все должны просто встать и с виноватой улыбочкой смотреть на эту мерзость? А «ку» сделать не нужно?
– Ну что ты драматизируешь?! – воскликнула Юля. – У тебя подростковый максимализм! Она ведь сама виновата! Ты посмотри, как она выглядит! Как нимфетка! Юбка жопу не прикрывает! А фотографии ты видел, какие она в соцсетях выкладывает? Естественно, мальчики будут реагировать. Причём именно таким образом, который соответствует её призыву. Прийди и возьми меня. Она не такая уж паинька, между прочим и…
– Обычный ребёнок в переходном возрасте, – перебил я. – У неё созревание, психологические трансформации, или как там это называется. Вы же педагог, не я. Вы знаете, наверное, как в таких ситуациях с детьми работать.
– Серёжа, ну ты прислушайся к тому, что тётя Юля говорит, – всплеснула руками мама. – Она же лучше знает. И ситуацию и вообще…
– А я вот хотел бы спросить у тёти Юли, – прищурился я. – У неё самой были в жизни такие моменты, что если бы кто-то за неё не вступился, то она бы попала в такую беду, что неизвестно, выбралась бы из неё или нет?
Я уставился на неё в упор и она остолбенела. Да и мама тоже. Повисла тяжёлая, полная электричества, пауза.
– Да, были, – наконец ответила Юля.
Она помрачнела и мне даже показалось, что глаза у неё увлажнились.
– Я в девяносто пятом попала в страшную передрягу. И если бы один очень хороший человек мне не помог, то меня бы сейчас здесь не было.
– И где сейчас этот человек? – прищурился я.
– Сейчас он на Южном… на кладбище… Он… погиб. Он в милиции работал.
– Бандиты убили? – уточнил я.
Юля кивнула, и из глаз у неё выкатились две огромные слезы.
– Да… Из-за меня…
Она встала из-за стола и вышла.
– Ну ты чего взъелся на неё? – сердито воскликнула мама. – Она же о тебе заботится, не ради себя всё это говорит. Прямо смотрите на него, правдоруб какой выискался. Ты уроки лучше учи, а то будешь до тридцати лет в десятом классе сидеть.
– Да ладно, – вздохнула Юля, входя обратно и постукивая кончиками пальцев под глазами. – Просто воспоминания накатили. Серёжка ни при чём. Жизнь сейчас совсем другая, хорошая, добрая. Закон везде, порядок. Достаток опять же. Ну, какой-никакой, а есть. Всяко лучше, чем тогда приходилось. Я ведь в ларёк пошла не за какими-то богатствами. Тупо Маринку кормить нечем было. Это всё в прошлом уже. Но природа человека не меняется со времён Каина и Авеля. Поэтому нужно быть умным и хитрым, понимаешь? Не грудью на амбразуру, а подумать сначала, всё хорошо взвесить и подготовить.
Я продолжать спор не стал. Просто кивнул и всё. Вскоре Юля засобиралась.
– Я пойду провожу, – кивнул я.
– Ну, иди, – согласилась мама. – Не поздно только. Не задерживайся.
Мы вышли из подъезда.
– Чего тебе? – нахмурилась Салихова.
– Юля…
Она посмотрела, будто рублём одарила.
– Андреевна, – добавил я. – Не из-за вас его убили.
– Тебе-то откуда знать, юный медиум?
– Ну, скорее всего, вас просто как предлог использовали. Или заманили там, знаете…
– Сериалов насмотрелся что ли? «Бригаду» или «Слово пацана»?
– Да нет, я правда так думаю.
– Ну ладно, спасибо за моральную поддержку. А резюмируя нашу сегодняшнюю дискуссию, скажу, не будь дураком и учись как следует.
– Ладно, – кивнул я. – Можете мне адрес Шалаева дать?
– Зачем ещё? – нахмурилась она.
– Ну, неформальное общение хочу наладить.
– Не смеши, я же знаю, что у тебя с ним сегодня конфликт произошёл. Зачем тебе его адрес?
– Извиниться хочу, – хмыкнул я.
– За то, чего не совершал?
– Ну Юля! Тётя… Как кстати там Марина ваша поживает?
– Нормально поживает, – недовольно ответила она. – Разводится со своим козлом.
– Прям совсем козёл? – поинтересовался я.
– А я ведь её сразу предупреждала, да вы разве слушаете кого-то кроме себя? Самые умные, на кривой кобыле к вам не подъедешь, да?
– Ну почему…
– Вот и я не знаю, почему. Слушай, Сергей, не гробь свою жизнь, правда. Шалаев живёт на Зелёной поляне.
– Это где такая?
– Как где? Ты чего, шутишь что ли? Там где, дядька твой живёт, в коттеджном посёлке.
