Все идет не по плану.
Она должна была растаять, расчувствоваться и согласиться на свидание. А вместо этого она устраивает мне публичную порку.
– Дарья, давай поговорим наедине…
– О, ты знаешь мое имя? О чем нам говорить? – она смеется, но смех злой. – О том, как ты вчера меня унизил, а сегодня думаешь, что цветочки все исправят? О том, что ты считаешь всех девчонок продажными шкурами?
Продажными дурами. Господи, во что она превращает мои слова?
– Я не думаю, что ты продажная…
– Конечно, не думаешь! Ты вообще не думаешь! – она делает шаг назад и показывает на букет. – Знаешь, что я думаю об этих цветах?
О нет. Только не это.
– Я думаю, что они такие же пустые и бессмысленные, как и ты.
И тут происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание. Дарья Сомова поднимает букет – сто и одна роза за пятьдесят тысяч рублей – и швыряет его мне под ноги.
Тишина.
Абсолютная тишина, которая длится целую вечность. Я стою, смотрю на разбросанные по асфальту цветы и не могу поверить в происходящее. Она выбросила мой подарок. Просто взяла и выбросила.
– Вот что я думаю о твоих деньгах и твоем «великодушии», – говорит Дарья и разворачивается. – И больше ко мне не подходи. У меня аллергия на придурков и на Эквадорские розы.
Она уходит, а я стою посреди толпы зевак с розами под ногами и чувствую, как горят мои щеки от унижения.
Меня опозорили. Публично, демонстративно, на глазах у всего университета. Максима Орловского – наследника, золотого мальчика Москвы, короля студенческих тусовок.
– Круто, братан, – раздается голос Данила за спиной. – Просто офигенно круто.
Поворачиваюсь к нему, он пытается не рассмеяться. Пытается, но не может.
– Заткнись, – шиплю я.
– Она назвала тебя придурком с опилками в голове, – Данил уже не сдерживается. – И это при том, что ты потратил на нее месячный бюджет среднестатистической семьи.
Опилки. Придурок. Аллергия.
Толпа расходится, но взгляды по-прежнему устремлены на меня. Слышу смешки, шепот, звуки снимающих телефонов. К обеду об этом будет знать весь университет.
– Она меня опозорила, – говорю вслух.
– Еще как опозорила, – соглашается Данил. – Публично и красиво. Браво! Мне она уже нравится.
Красиво? И это он называет красиво? Когда простая девчонка унижает наследника миллиардера на глазах у толпы?
– Знаешь что, братан? – Данил наклоняется и поднимает с асфальта одну розу. – Мне кажется, ты недооценил противника.
Противника.
Да, теперь все именно так. Дарья Сомова – мой противник. Она объявила мне войну, сама того не понимая. Думает, что может просто взять и унизить Максима Орловского?
Ошибается.
Достаю ключи от машины и иду к «Мерседесу». Розы так и остаются лежать на асфальте – пусть дворники убирают.
– Макс, ты куда? У нас семинар, – Данил идет следом.
– Домой. Мне нужно подумать.
– О чем?
О том, как уничтожить эту маленькую гордячку. О том, как сделать так, чтобы она пожалела о сегодняшнем утре. О том, как заставить ее ползать у моих ног и умолять о прощении.
– О стратегии, – коротко отвечаю.
Стратегия. Да, мне нужна новая стратегия. Цветочки и конфетки здесь не помогут. Значит, будем действовать по-другому.
Более жестко.
Завожу двигатель, «Мерседес» рычит, готовый сорваться с места. В зеркале заднего вида вижу розы на асфальте. Пятьдесят тысяч рублей. Просто выброшенные на ветер.
Но это только начало, детка. Только начало нашей игры.
Ты хотела войны? Получишь войну. И посмотрим, кто из нас окажется сильнее – девчонка с окраины или Максим Орловский.
Ставки повышаются.
Глава 4
Первую пару я просидела в состоянии, близком к аффекту.
Эквадорские розы. Пятьдесят тысяч рублей.
Скотина!
Каждый раз, когда я вспоминала эти слова, меня начинало трясти от злости. Не от холода – от чистой, концентрированной ярости, которая кипела где-то в районе солнечного сплетения и грозила вырваться наружу в виде крика или разбитой посуды.
Пятьдесят тысяч рублей!
На эти деньги бабушка могла бы три месяца покупать лекарства. Я могла бы два месяца не работать и полностью сосредоточиться на учебе. Мы могли бы наконец починить протекающий кран и поменять старый холодильник, который гудит по ночам, как взлетающий «Боинг».
А этот придурок потратил их на букет. На букет! Который, судя по всему, должен был растопить мое сердце и заставить упасть к его ногам с криками: «О, Максим, возьми меня прямо здесь, на мраморных ступенях МГУ!»
Преподаватель что-то рассказывал о современных медиа-трендах, а я строчила в конспекте: «Мажор – придурок – опилки – кретин – дебил». Получалось очень стройно и логично.
– Дашка, – шепнула Лена, сидевшая рядом, – тебя что, лихорадит? Ты вся красная.
– От злости, – процедила я сквозь зубы.
– На кого?
На идиота с эквадорскими розами и без мозгов.
– На жизнь в целом, – дипломатично отвечаю.
После первой пары Лена не отходила от меня, и по ее взгляду я сразу поняла: случилось что-то плохое. Очень плохое.
– Даш, – начала она осторожно, как будто я была неразорвавшейся бомбой, – мне нужно тебе кое-что показать.
– Что еще? – устало спрашиваю. После утреннего представления с розами мне казалось, что хуже уже быть не может.
Ошибалась.
Лена протягивает мне свой телефон, и я вижу видео во «ВКонтакте».
Видео, на котором я швыряю букет Максиму Орловскому под ноги. Кто-то умудрился заснять всю сцену целиком – от момента, когда он протягивает мне цветы, до момента, когда я ухожу, оставив его стоять среди разбросанных роз.
– Сколько просмотров? – мой голос звучит странно, как будто доносится издалека.
– Три тысячи за два часа, – Лена сочувственно смотрит на меня. – И это не предел.
Три тысячи. Весь университет. К вечеру, наверное, вся страна будет знать, как какая-то серая мышка отказалась от роскошного букета от наследника империи.
– Даш, что вообще между вами происходит? – Лена садится рядом со мной на скамейку. – Орловский дарит тебе цветы, а ты швыряешь их ему под ноги… Это какой-то сюр!
Сюр. Да, можно и так назвать.
– Между нами ничего не происходит, – отвечаю резко. – И никогда не может происходить в принципе.
– Почему?
Почему? Да потому что мы с разных планет!
Он живет в мире, где пятьдесят тысяч рублей – это мелочь, которую можно потратить на прихоть. Я живу в мире, где пятьдесят тысяч – это хорошая сумма.
– Мы из разных миров, Лен, – говорю вслух. – Он золотой мальчик, я – девочка с окраины. Он привык покупать все, что захочет, а я не продаюсь.
– Но ведь он же извинился…
– Он подумал, что может купить мое прощение букетом роз! – голос мой становится громче, и несколько студентов оборачиваются. – Понимаешь? Не извинился по-человечески, а решил заплатить!
Лена молчит, и я понимаю: она не понимает. Для нее, как и для большинства девчонок в университете, Максим Орловский – это мечта. Красивый, богатый, статусный.
Мечта идиотки без мозгов.
– Лена, давай я тебе объясню, – терпеливо, как детям в детском саду, – что сделал твой принц. Вчера он сбил меня с ног, назвал скучной и не извинился. Сегодня он явился с букетом за пятьдесят тысяч и решил, что этого достаточно. Что я, как дрессированная собачка, завиляю хвостом и побегу за ним.
– Ну… может, он действительно раскаивается?
Раскаивается. Максим Орловский и раскаяние – два понятия, которые физически не могут стоять в одном предложении.
– Лена, ты видела его глаза? – спрашиваю я. – В них не было раскаяния. В них была уверенность в победе. Он был уверен, что я приму его дурацкие цветы и растаю от благодарности.
Достаю телефон и, игнорируя здравый смысл, который кричит: «НЕ НАДО!», захожу в комментарии под видео.
И здесь начинается ад.
«Дура набитая, отказалась от Орловского!»
«Серая мышь возомнила о себе невесть что»
«Макс красавчик, а эта вообще кто такая?»
«Какая неприглядная, на кой она ему сдалась»
«Максим, не расстраивайся, есть девушки и покрасивее!»
И сердечки. Тысячи чертовых сердечек под комментариями в поддержку Максима. А под теми редкими комментариями, где кто-то пытается меня защитить, – дизлайки и злобные ответы.
Получается, что опозорился не он, а я.
Не он выглядит идиотом с букетом роз, а я – неблагодарной стервой, которая не оценила «щедрый жест». В интернете он – страдающий принц, которому нагрубила какая-то никчемная девица.
– Даш, не читай это, – Лена пытается забрать у меня телефон.
– Поздно, – отвечаю, продолжая листать. – Я уже все прочитала.
«Да кто она вообще такая? Нищенка!»
«На таких, как она, лучше не тратить деньги»
«Максим, найди себе девушку по статусу, а не эту серую мышь»
И самый убийственный комментарий: «Она просто знает, что недостойна Орловского, вот и бесится».
Недостойна.
Я, которая встает в шесть утра и до ночи учится или работает, недостойна парня, который за двадцать два года не заработал ни копейки. Я, которая знает цену деньгам, недостойна мажора, для которого пятьдесят тысяч – это карманные расходы на неделю.
Логично. В современном мире важен не характер, а размер банковского счета.
– Блин, – выдавливаю из себя, – я стала посмешищем.
