Чуть что, вылечу отсюда, как пробка от шампанского! И плакали мои надежды и мечты. Не стать мне квалифицированным переводчиком английского и китайского языков.
Пытаюсь включить голову и у меня даже получается, ровно до того момента, как в дверь стучат.
Преподаватель раздраженно отрывается от лекции, а в проеме показывается голова какого-то парня.
— Там Серебрянкую в деканат вызывают! — бросает он и тут же исчезает.
Я хмурюсь.
Это еще что за новости? С какой стати меня вызывают в деканат?
Шумно выдохнув, поднимаюсь и направляюсь к выходу. Никто особо не обращает на меня внимания, и я благодарна за это.
Парня, который принес сообщение, уже и след простыл.
Пожав плечами, разворачиваюсь к лестнице.
Может, декан хочет обсудить что-то по учебе? Хотя я ничего не нарушала…
И тут все происходит слишком быстро.
Резкий рывок.
Чьи-то сильные руки хватают меня и прижимают к стене.
Я вскрикиваю, но звук тут же глушит чужое тепло.
— Попалась, блондиночка!
Чернов. Снова он.
Поднимаю взгляд — и встречаюсь с его глазами. Темными, хищными.
— Думала, убежишь? — насмешливо цедит он. — Ошибочка, Серебрянская. Мы с тобой не закончили.
Глава 3
Элла
Судорожно сглатываю, чувствуя, как по спине ползет липкий страх.
Проклятье! Да если этот психопат меня сейчас здесь прибьет, то меня ни с какими собаками не найдут!
— Это ты ошибаешься, — бросаю, гордо вскинув подбородок. — Мы закончили.
Чернов опасно сощуривается. В глазах полыхает гнев, смешанный с безумным азартом.
— Типа смелая, да? Вся такая правильная девочка? — голос низкий, насмешливый, но в нем отчетливо слышится раздражение.
Горячие пальцы скользят к моей шее и находят пульс. У меня едва сердце не останавливается от страха. Макс ухмыляется, прижимая большим пальцем чувствительную точку.
— А пульс-то учащенный, Серебрянская, — тянет с ядовитым удовольствием. — Это на тебя моя близость так действует? Или боишься?
— Отпусти, — шиплю, пытаясь вырваться.
Но Чернов только сильнее прижимает меня к стене. Ублюдок!
— Я буду кричать!
Макс усмехается, глядя прямо в глаза.
— Кричи.
Бросает вызов, как будто уверен, что я не осмелюсь. Самомнение размером с нашу планету. Выкуси, Чернов!
В панике судорожно вдыхаю воздух — и резко распахиваю рот, чтобы заорать. Его рука резко накрывает мой рот. Я не могу издать ни звука.
Это животное улыбается, точно он победитель, а я — его добыча. Его голос, насмешливый и холодный, проникает в самые глубины:
— И что дальше? Сдулась, правильная девочка? Здесь все куплено. Кричи — не кричи. Я могу поиметь тебя, а потом просто скажу, что ты шлюха, которая меня шантажирует. Как думаешь, кому поверят?
Сволочь. Он будет гореть в аду. Хотя такому все — море по колено.
Его слова звучат, как приговор. Меня пробирает дрожь, и глаза наполняются слезами. Они появляются почти мгновенно, несмотря на всю мою ярость и попытки держаться.
Не хочу быть чертовой плаксой и слабачкой, но вас когда-нибудь прижимал бугай к стене и угрожал?
Дергаюсь, пытаясь освободиться, но урод держит меня слишком крепко. Это, блин, бесполезно!
— Не переживай, я только по согласию трахаю. Это не наказание.
Естественно! Он же у нас подарок господний!
Макс не отпускает меня, его руки все еще сжимаются, но теперь его голос звучит с такой ледяной жестокостью, что я ощущаю, как у меня по коже ползут мурашки.
— Не переживай, блондиночка. Ты по-другому отработаешь. Будешь моей девочкой на побегушках.
Его рука наконец убирается от моего рта. Я жадно втягиваю воздух в легкие.
Чернов хмыкает, с каким-то ехидным удовлетворением продолжая:
— Меня отец запряг горбатиться на благо общества. Теперь я в студсовете. Будешь моим секретарем. Все за меня делать, а потом отчитываться. И смотри, будет хреново - спрошу.
Прошу прощения? Он думает, у меня дел больше нет или что?
Вглядываясь в его ледяные глаза, я быстро выдавливаю из себя:
— Я мама помогать должна. У меня нет времени.
— Меня это не волнует, — его голос звучит жестко, почти с угрожающим холодом. — Будешь и как миленькая. Или ты хочешь, чтобы я тебе устроил веселуху?
Я сжимаю челюсти, готовая противостоять. Силы все равно мало, но все же говорю с долей дерзости:
— Мне и без тебя весело.
— Серебрянская, не беси меня!
— У тебя вагон и маленькая тележка поклонниц. Их напрягай.
На его лице появляется нечто похожее на усмешку, которая заставляет мое сердце бешено колотиться.
— А я не хочу их. Я хочу тебя.
— Я не буду твоей девочкой на побегушках.
Его реакция молниеносна. Макс ударяет кулаком по стене. С такой яростью, что удивительно как не остается вмятины. Ненормальный!
— Тогда пеняй на себя, Серебрянская! — его слова — ледяные иглы, пронизывающие воздух.
Он резко разворачивается и уходит. Шаги грохочут по коридору, а я стою не в силах пошевелиться.
Прижимаю руку к сердцу и прикрываю глаза. Пусть ищет себе другую игрушку, а у меня нет времени. Я должна учиться и маме помогать. Это у мажоров от безделья шарики за ролики заходят, мне фигней страдать некогда.
***
После занятий я иду в другой корпус, где у нас физкультура. Мозг, наконец, немного успокаивается после того, как я отпустила ситуацию с Черновым.
И вот я оказываюсь на спортплощадке.
И что вы думаете? Клянусь, ощущение, что Чернов преследует меня!
Я только и успеваю заметить его смазливую рожу, как он кидает мне самодовольный взгляд, а потом салютует. Его ухмылка становится еще более насмешливой. Придурок!
Отворачиваюсь, делая вид, что его вообще не вижу. И тут со стороны я слышу:
— Эй, красотка, ты где такие кальсоны нарыла? У своей бабушки забрала?
Это не Чернов, а какая-то гадина из его избалованной компашки. Похоже, этот идиот дал отмашку своим шакалам. Думает этим меня напугать? Какая наивность!
— Нет. У твоей забрала, — невозмутимо припечатываю.
Урок проходит… Сложно.
Мне устраивают бойкот. Когда нужно качать пресс, все от меня шарахаются, точно я больна чумой.
Это обидно. Но я игнорирую это чувство. Пару дней и придурки отцепятся. Найдут себе новую жертву.
По окончании урока направляюсь в раздевалку. Захожу в душ, моюсь под горячей струей воды, давая себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями.
Обернувшись полотенцем, выхожу, подхожу к шкафчику с одеждой, открываю и…
Черт побери!
Там пусто!
Глаза быстро скользят по полкам, но нет ни одежды, ни моих вещей.
Чернов, мерзавец!
Глава 4
Элла
Это… Это не может быть правдой.
Я быстро захлопываю дверцу шкафа и дергаю соседний. Пусто. Следующий — тоже.
Паника накрывает с головой. Я шарю глазами по раздевалке, но везде пусто.
Может, я ошиблась шкафчиком? Может, кто-то решил пошутить и просто переложил вещи? Ага, переложить. Эти стервятники не обойдутся малой кровью.
Руки трясутся, когда я запускаю их в карманы спортивной кофты. Палец судорожно нажимает кнопку включения на телефоне. Экран мигает пару раз… и тухнет.
— Да чтоб тебя… — выдыхаю, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.
Какого черта? Я заряжала его утром!
Стою посреди раздевалки, укутанная только в одно полотенце. И в этот момент дверь с грохотом распахивается, точно ее вышибли ногой.
Испуганно вздрагиваю, крепче прижимая край полотенца к груди.
На пороге — он.
Макс Чернов.
Его хищная ухмылка сверкает, как лезвие ножа.Глаза, в которых пляшет дьявольский огонь, нагло и бесцеремонно скользят по мне, как будто я — просто товар на витрине.
— Что-то потеряла, блондиночка?
Сжимаю кулаки и шиплю, точно рассерженная кобра:
— Я нет, а вот ты — совесть!
И, очевидно, мозги. Впрочем, сложно потерять то, чего отродясь не было, знаете ли!
Макс делает шаг вперед, заставляя меня отступить на полшага назад.
— Че, так и будешь дальше ломаться, Серебрянская? — со злой усмешкой кидает это существо.
