Он убьет меня и скинет в канаву. Как свидетеля его преступной связи!
Я судорожно сглатываю, чувствуя, как по спине пробегает холод.
Шорох ткани.
Торопливые движения.
И прежде чем я успеваю удрать, жесткая рука хватает меня за плечо и резко разворачивает.
Макс.
Его взгляд свирепый, а губы сжаты в тонкую линию.
За его спиной преподавательница впопыхах натягивает одежду, хватает туфли и сумку. Ее лицо пылает красным, но она даже не смотрит на меня – только паникует, поправляя волосы. Потом, протискиваясь мимо нас, бросается прочь, чуть ли не на бегу, оставляя меня наедине с Черновым. Просто прекрасно.
Макс зло прищуривается. Взгляд, точно у удава на кролика.
– Ты что тут забыла, Серебрянская?
Я судорожно дышу, сердце колотится в груди, точно бешеное.
– Я-я… – запинаюсь, но тут же выдавливаю: – Ты сам написал!
Его брови резко взмывают вверх.
– С хрена ли мне тебе писать? – фыркает, смотря на меня как на полную идиотку.
– Я правду говорю! – резко выпаливаю. – Сам посмотри!
Макс мгновенно вытаскивает айфон из заднего кармана и, разблокировав, открывает сообщения…
– БЛЯТЬ!
Макс щелкает челюстью, сжимая телефон так, что кажется, он вот-вот его раздавит.
– Видимо, случайно отправил, – бросает сквозь зубы, явно пытаясь держать себя в руках.
Я пожимаю плечами.
Чернов устремляет на меня убийственный взгляд, шаг вперед – и вот он уже нависает надо мной, словно тень.
– Если ты кому-нибудь скажешь…
– Достаточно угроз! – перебиваю резко, прежде чем он закончит.
В груди закипает злость.
Сколько можно?!
– Хватит меня запугивать, Чернов! Я не девочка для битья!
Макс прищуривается, но не перебивает.
Я скрещиваю руки на груди и чеканю:
– Если ты хочешь, чтобы о твоем «грязном» делишке не узнали, то запоминай правила.
Делаю уверенный шаг вперед, выравнивая взгляд с его глазами.
– Первое: назначай встречу заранее. Мне некогда бегать. Второе: никто из твоих шавок не трогает меня. И третье: ты перестанешь делать мне свои пошлые намеки!
Чернов молчит. Долго молчит, как будто хочет меня послать далеко и надолго, но вдруг усмехается. В его глазах загорается странный азарт, а затем он произносит:
– Первое и второе принято, блондиночка. – Наклоняется ко мне, голос становится ниже, опаснее. – А насчет третьего…
Глава 8
Элла
Чернов приближается, его лицо слишком близко, и я рефлекторно дергаюсь назад.
Только вот уйти некуда.
Его ладони скользят к моей талии. Стальные тиски, плотный захват, от которого по телу пробегает неприятная дрожь.
А потом…
О, БОЖЕ!
Я столбенею на месте, когда чувствую, что именно упирается мне в живот!
– Убери свой придаток от меня! – истерично шикаю, пытаясь вырваться из хватки.
Чернов выгибает бровь, а его губы искажаются в лукавой ухмылке.
– Придаток? Так ты называешь член?
Просто убейте меня кто-нибудь.
Дергаюсь сильнее, но ублюдок не отпускает, ловит каждое мое движение, будто развлекается.
– Прекрати! – шиплю, взрываясь от ярости и отвращения. – Ты просто отвратительный! – Сжав зубы, резко добавляю: – И вообще, меня от тебя тошнит!
Этот козел громко хохочет, точно я только что выдала лучший анекдот года.
Наклоняется, обжигая горячим шепотом шею.
– То-то ты так засмотрелась на меня и Лену?
Лена – это преподаватель, как я понимаю. Ну, а что? Странно называть по-батюшке, когда уже руку в трусы засунул, согласитесь.
– Может, ты любишь подглядывать, блондиночка? —голос глухой, бархатный, а в глазах пляшет дьявольский огонек.
Молчу, точно рыба. Этот подонок меня специально провоцирует!
– Или тебе нравится, когда на тебя смотрят?
Кривлюсь, точно съела лимон, но это только раззадоривает Чернова. Он ржет, как конь.
– Между прочим, Серебрянская, по твоей милости я снова не слился. И я снова отсвечиваю стояком, – добавляет пошлостей.
О БОЖЕ!
– Фу! – я воплю, толкая придурка в каменную грудь. – Ты это так называешь?! Это мерзость!
Макс ухмыляется еще шире.
– Ты что, у нас полиция нравов? – пожимает плечами. – Следишь за моей честью?
Я только открываю рот, но он перебивает.
– Поздно, Серебрянская.
Пауза.
Ублюдок развязно ухмыляется.
– Мой цветочек уже сорван. В отличие от твоего, – нагло подмигивает.
Что?!
Господи.
Откуда этот кретин, черт побери, узнал, что я девственница?!
Без шуток, я готова взорваться на месте!
Лицо горит от ярости и смущения, а руки сжимаются в кулаки.
– Ты… Ты… – я не нахожу слов, просто задыхаюсь от эмоций. – Ты ничего обо мне не знаешь!
Макс хмыкает, снисходительно скользя по мне взглядом, словно читает открытую книгу.
– Серьезно? – лениво бросает. – Да у тебя все на лице написано, девочка-припевочка.
Он склоняет голову, а губы кривятся в насмешке.
– Нецелованная. Нетраханная.
Мне кажется, я закипаю, точно чайник. Мне хочется исчезнуть, раствориться на атомы от унижения.
– Поэтому такая и колючая, – продолжает издеваться этот сукин сын. – Смотри, Серебрянская, не успеешь до двадцати пяти, потом будешь с кошками жить, как старая дева.
Презрительно фыркаю, едва держась, чтобы не вмазать ему по роже.
– Да лучше с кошками жить, чем быть с таким, как ты!
– Не бросайся такими громкими заявлениями, блондиночка. Потом сама еще ко мне приползешь, проситься будешь.
– Ага, когда рак на горе свистнет! – рявкаю в ответ, сверкая глазами.
– Многие, между прочим, сами за мной бегают.
– У твоих поклонниц IQ, как у инфузории-туфельки. Спорный повод для гордости, Чернов, – фыркаю, раздраженно закатывая глаза.
На секунду он замирает, а затем его губы расползаются в дьявольской ухмылке.
– Оу, ты что, ревнуешь?
– Тебя? – я делаю возмущенный вдох. – Ха-ха, очень смешно!
Чернов резко еще больше сокращает дистанцию, нагло нависая надо мной.
Мне некуда деться. Просто, блин, некуда! Я уже упираюсь лопатками в книжный стеллаж!
Его рука скользит к моей щеке, но прежде чем он успевает сделать что-то еще, сбоку раздается сердитый голос:
– Молодые люди, вы что здесь устроили?!
Я вздрагиваю, а Макс раздраженно щелкает языком.
– Это библиотека, а не притон!
Испуганно оборачиваюсь – перед нами стоит библиотекарша, суровая женщина с тонкими губами, прищуренными глазами и выражением крайнего негодования на лице.
Макс медленно отходит от меня, но не спеша, с ленивым взглядом, будто его вообще не напрягает вся эта ситуация.
– Извините… – бормочу, чувствуя, как мое лицо заливает краска.
– Устроили тут разврат! – библиотекарша возмущенно вздымает руки к потолку. – Ни стыда, ни совести! Да в наши годы за такое… Тьфу ты!
Я торопливо кланяюсь, еще раз бормоча извинения, а затем разворачиваюсь и пулей вылетаю из библиотеки. Сердце колотится в груди, точно я только что бежала марафон.
Этот ублюдок. Этот…
