Поворачиваюсь к тумбочке. Вчера здесь стояла вода. Сегодня – пусто. А я бы не отказалась попить.
Кое-как пересиливаю себя и встаю. Спускаюсь на первый этаж. Степанида уже на кухне. Заметив меня, она перестает крошить какие-то травы и смотрит внимательно.
– Ну как? Что-нибудь приснилось? – спрашивает спокойно в ответ на мое «доброе утро».
– Ничего. – Не знаю, зачем я вру.
Наверное, не хочу признавать все эти странности, которые происходят со мной рядом с этой женщиной и в ее доме. Да впрочем, с ее внуком тоже. Вон как я на Демьяна реагирую. И совершенно не могу это контролировать.
– Что она тебе сказала? – игнорирует мою ложь Степанида.
Я наливаю воду в стакан. Ухмыляюсь. Мама всегда говорила, что врать я не умею: все на лице написано.
– Она молчала. Привела на дорогу, не проронив ни слова. Держала за руку, и мне было очень страшно. А сейчас плохо. Все?
Степанида как-то грустно улыбается.
– Больше не буду ничего из ваших рук пить. Хватит с меня. Я нанималась в помощницы по дому, по хозяйству, уколы там, если надо сделать, в магазины съездить. А не вот это вот все. – Обвожу глазами кухню и показываю взглядом на травы, которые Степанида умело шинкует ножом. – Полно ведь желающих, наверное, ваш опыт перенять, изучить… но я не из их числа.
– Будто с Демьяном разговариваю. Одни сухие факты. И полное отрицание своей силы.
Ну хоть что-то у нас с ним общее.
– А кем ваш внук работает?
Мне правда интересно. Если не у «щедрости», так хоть у его бабушки узнаю, кто он по профессии.
– Юридический закончил. Адвокат. Важного из себя строит, а сам приезжает, и видно же, не хочет обратно в свою Москву. Еще и меня туда переманить пытается. А я не поеду. Здесь мое место.
Ага, среди трав и всей этой странной атрибутики. Может, Демьян и прав: старушку бы поближе к цивилизации забрать. Ведь и правда не отдыхает: все время кто-то приходит, просит о помощи. С виду Степанида крепкая, но внешность обманчива. Похоже, обезболивающее она пьет каждый день. Сегодня снова на ногах, измельчает травы, хотя с рукой явно что-то не так. По-хорошему, ей бы не спасать всех, а самой немного передохнуть и заняться здоровьем.
– Кто это был во сне? Вы? Только в молодости?
– Нет, не я. Но хорошо, что она тебе приснилась.
– Кто она?
Степанида молчит, чем поднимает внутри меня сильную волну негодования. Ненавижу загадки!
– Мне еще травы надо. Мяты. У пруда растет. Принеси.
– Хорошо. Только переоденусь.
В шортах-то и топе поудобнее будет, да и вон какая духота уже с утра.
– Так иди, – настаивает Степанида, бросив на меня взгляд. – Мне прямо сейчас нужно. Сию секунду. Пошевеливайся.
Я закатываю глаза, глотая раздражение. Ей-богу, свихнусь тут.
12 глава
Что за срочность, что за сиюминутная необходимость? Даже переодеться не дала. Еще и голова тяжелая после ночи и этого странного сна. Хоть Стёпа и сказала, что это была не она, я почти уверена, что как раз наоборот. Надо как бы невзначай попросить Демьяна показать его бабушку в молодости. А то, что волосы седые… ну так это нормально. У всех седеют с возрастом.
Я наклоняюсь к мяте, и пальцы обдает прохладой, хотя солнце уже высоко. Наверное, из-за влажности от воды. Сколько ее нарвать надо? Два пучка, три? Четыре? Я подношу листья к носу – пахнут приятно. Аж чая захотелось с травами. Мама любила. И я тоже люблю. Теперь, пожалуй, даже еще больше… Пахнет ею.
Задумавшись, тянусь за новыми листьями, и нога вдруг соскальзывает. Не удержав равновесия, я плюхаюсь в воду – прямо к искусственным лебедям. Вместе со всеми нарванными веточками, которые теперь плавают в воде рядом со мной.
Да черт же возьми!
Холод пронзает так, что голос перехватывает, и я лишь тихо вскрикиваю. На улице ведь тепло, а вода в пруду будто из колодца! Майка тут же прилипает, и соски упираются в мокрую ткань. Ноги сводит судорогой. Ужас какой. Так люди на глубине и умирают?
Поэтому не переодевайся, да, Степанида? Все равно придется же. Нет, она точно что-то видит. Ну или «подарочек» не пошутил про странные проклятия и свои недомогания. У меня теперь вот тоже… Боже, зачем вообще, полусонную и полувялую, она отправила меня за этой травой? Уф-ф. И в этих условиях придется как-то жить, существовать… Есть от Стёпиных прихотей какие-нибудь обереги?
Я хочу выругаться, но вместо этого выходит сиплый, сдавленный смешок. Из плюсов: голова проходит и в ней снова ясно. Ну еще бы… после таких «манипуляций» и холодного «душа».
Дергаясь и превозмогая боль в ноге, я пытаюсь выбраться, нащупываю ступнями камни. И как только становлюсь на них, замечаю у пруда тень. Поднимаю голову и замираю.
У самой кромки воды в джинсах и светлой футболке стоит Демьян. Секунду он смотрит мне в лицо, потом его взгляд скользит ниже, задерживается на груди, и каждая капля на коже внезапно тяжелеет. А к щекам, несмотря на холод, приливает жар.
– Окунуться решила? – спрашивает Демьян спокойно, как будто интересуясь погодой. – Так речка недалеко, там заходить удобнее.
От ледяной воды зубы стучат, голос дрожит:
– Сама не поняла, как… Я оступилась.
Демьян продолжает смотреть так пристально, что дрожь лишь усиливается. А через несколько секунд он скидывает кроссовки, закатывает джинсы и медленно заходит в воду. Почти до колена и вплотную ко мне. Я цепенею, сердце колотится, в ушах шум. Ощущения те же, что и той ночью. Хотя нет. Сегодня даже сильнее. Адреналин, помноженный на два. От которого кружится голова.
– Давай руку. – Демьян протягивает свою.
Я не сразу хватаюсь за нее. Но все же решаюсь. Обратно в ледяную воду не хочется.
Его пальцы горячие. Не то что мои. Демьян просто удерживает, пока, ступая за ним, я выбираюсь из воды. Она стекает по ногам, ночная сорочка облепляет тело, будто вторая кожа. Закрыться бы руками, но одна у Демьяна, а вторая почему-то безвольно висит. Смотрю на него и глаз отвести не могу. Такой он красивый. Со всех ракурсов.
– Мяту собирала?
– Да, только досталась она лебедям, а не Степаниде…
Я опускаю взгляд, но не знаю, куда смотреть. В голове паника: «Ты смешная, мокрая, девчонка деревенская, и ситуации у тебя – одна другой нелепее, нарочно не придумаешь». А завтра Демьян снова уедет. И от этой мысли хочется расплакаться. Буду полночи представлять, что он на пару со Степанидой – Чикатило. Вот!
– Ты вообще себя не бережешь? – мягко спрашивает Демьян. – Любишь экстремальные купания?
Я все-таки вскидываю глаза. Он смотрит прямо и будто изучает. Внутри вспыхивает что-то странное. Как и в тот вечер. Демьян тогда ушел, а я хотела, чтобы остался. Правда, что бы делала, не знаю. Опыта нет. Даже флиртовать не умею.
– Я бесконечно осторожная. Просто сегодня день не тот. – Слова все же находят выход, но во рту пересохло, и получается шепот.
«Щедрость» слегка улыбается, а у меня от этой едва заметной улыбки мурашки бегут по спине. Рука все еще в его ладони – замечаю это и сама пугаюсь. Пытаюсь выдернуть, но Демьян отпускает не сразу, лишь расслабляет пальцы, будто давая выбор. Я тут же убираю свои, чувствуя, как пульсирует кожа.
– Ты красивая, Миша. Даже если не привыкла к вниманию, – говорит он, правильно истолковав мою реакцию.
От смущения кровь приливает к лицу.
Слова греют и страшат одновременно. Привыкла? Смешно. Я никогда не слышала комплиментов напрямую. И не знаю, как себя вести.
– Пойдем домой, переоденешься.
Демьян выходит на берег первым и снова протягивает руку. Я без колебаний хватаюсь за нее и шлепаю за ним по гравийной дорожке. У крыльца он останавливается, не расцепляя пальцы. Смотрит на капли, стекающие с моего локтя.
– Когда приедешь в Москву, покажу, где можно утонуть. Без камней под ногами. И вода там точно будет теплее.
Легко сжав на миг мою руку, Демьян отпускает ее и заходит в дом. Стоя на разгоряченном воздухе, я понимаю: обе Миши – и та, что робеет от каждого его взгляда, и та, что вспыхивает от одного прикосновения, – хотят внимания «щедрости» и заранее грустят и тоскуют по нему, хотя он еще никуда не уехал.
Вдруг хочется обратно в воду. Ледяную. Когда эти двое заодно и в сговоре, становится еще страшнее. Это что за новшества такие?
Однако трепетные чувства, которые я испытываю от прикосновений Демьяна, кажутся самыми лучшими за все мои восемнадцать лет.
Степанида на кухне, она уже моет разделочную доску. Заметив нас, даже не удивляется и про траву свою ничего не спрашивает.
– У меня прием через полчаса. Завтракать будете? – Она идет к холодильнику. – А Артёма где потерял? – обращается уже к внуку.
– В Ижевск завез. У него дела.
– Со мной боится пересекаться, – хмыкает Степанида. – Вот и все дела. – Она наконец задерживает взгляд на мне.
Обнимаю себя за плечи. С меня вода капает, я дурой неуклюжей себя чувствую. А мята и не пригодилась. Это как?
– Пойду переоденусь и уберу потом разводы. Я не буду есть, спасибо, – говорю я тихо и спешу наверх.
Закрыв дверь ванной, бросаюсь к зеркалу и ужасаюсь. В этой ночнушке, прилипшей к телу, я словно голышом!
Содрав с себя мокрую одежду, становлюсь под теплый душ. Меня всю колотит. А когда закрываю глаза, перед ними возникает лицо Демьяна. И в ушах звучат его слова: «Ты красивая, Миша».
Неужели и правда красивая или он просто приободрить меня решил?
Немного приведя себя в порядок, я смотрю на дверь. Выйти не решаюсь. Тем более спуститься. Но, вспомнив, что сегодня, возможно, последний день, когда «щедрость» здесь, натягиваю джинсы, футболку и возвращаюсь на кухню.
Там уже никого. Бабушка и внук пьют чай на террасе. Их видно через небольшое окно. Приблизившись, я слышу отрывки разговора. Про поездку в Москву, а еще про больницу.
Пытаясь справиться с волнением, тоже осторожно выхожу на террасу. Степанида и Демьян сразу поднимают глаза.
– Переоделась? – Бабушка тепло улыбается, оглядывая меня с ног до головы. – Проходи, садись. Чай еще горячий. С травами. Любишь же?
Точно ведьма!
Я смущенно киваю и опускаюсь на свободный стул. От утреннего конфуза остался лишь легкий румянец, но сердце все равно стучит, когда ощущаю на себе взгляд Демьяна.
– Как ты? Отогрелась?
– Все в порядке, – отвечаю я, пряча прядь волос за ухо.
– На вот, – вмешивается Степанида, придвигая ко мне чашку чая. – Пей. А то простынешь еще после таких купаний. Аккуратнее же надо, деточка.
Я обхватываю кружку ладонями.
– Я слышала, вы про Москву и больницу говорили, – решаюсь подать голос, чтобы отвлечься от мыслей о Демьяне и «подставе» Степаниды. Хотя в чем она виновата, если я неуклюжая? – У вас что-то серьезное случилось?
Степанида отмахивается, но настроение у нее тут же меняется.
– Руки у меня болят. Да много чего из строя выходит, – вздыхает она.
– Бабушка на сильных обезболивающих. Ты же сама знаешь, что дальше так нельзя, только хуже станет. – Демьян качает головой.
– Я сама себе врач, – бурчит Степанида и вдруг, поморщившись, прижимает руку к пояснице. Видимо, резкая боль пронзила. Однако, заметив наше беспокойство, старушка выпрямляется. – Ладно-ладно, посмотрим. До Москвы еще добраться надо, а у меня тут дел много… – Она меняет тему: – Миша, принеси-ка малины из кухни. К чаю хорошо пойдет. И согреешься быстрее.
Я послушно иду выполнять поручение. Вернувшись на террасу с баночкой малинового варенья, вижу незнакомого мужчину. Наверное, посетитель Степаниды. Он вместе с ней заходит в дом, и мы с Демьяном остаемся наедине.
Я нервно верчу в пальцах ложку. После происшествия у пруда опять бросает то в жар, то в холод. Я будто в той самой ночной сорочке перед ним, а не в джинсах и футболке сижу.
«Щедрость» откидывается на спинку стула и вытягивает ноги. Выглядит он расслабленным. Футболка облегает плечи, джинсы под коленями все еще немного влажные после утреннего купания. Я опускаю голову, чувствуя, как щеки начинают гореть. Вспоминаю, как он заходил в пруд, закатав эти самые джинсы, как смотрел… И кажется, краснею еще сильнее. Что за дурацкая реакция?
Демьян наклоняется чуть вперед и тянется ко мне через стол.
– Я тут вспомнил… – говорит он негромко. – Ты же хотела новую сим-карту.
Удивленно моргаю. А, точно… вчера обмолвилась, что мечтаю избавиться от старого номера, чтобы начать жизнь с чистого листа.
– Ты… купил ее?
Демьян достает из кармана небольшую пластиковую карточку и отдает мне. Его длинные пальцы на секунду касаются моей ладони, когда принимаю пакетик с симкой. По коже пробегает легкий разряд, заставляя затаить дыхание. И снова смутиться.
– Номер новый. Как ты и хотела. На себя оформил.
Я смотрю то на Демьяна, то на сим-карту в своих руках. Про себя усмехаюсь. Щедрость. Это слово внезапно пришло в голову, когда я впервые увидела Демьяна в то утро. Он ведь совсем не обязан был помогать, тратить свое время, чтобы выполнить мою мелкую просьбу, но потратил… Снова.
– Спасибо, – шепчу растроганно. – Огромное.
– Не за что. Давай телефон, вставим и проверим, работает ли.
– Он наверху…
– Неси. Пока пьешь чай, я все сделаю.
Я мчусь в комнату и возвращаюсь с двумя аппаратами. Отдаю их Демьяну и, попивая свой чай, наблюдаю, как быстро и ловко он вставляет чип, нажимает кнопку включения. Экран загорается, и телефон загружается с новой симкой.
– Ну вот. – Демьян протягивает мне сотовый. – Поздравляю с обновкой.
Высвечивается меню, и первое, что я замечаю, – индикатор заряда полный. Номер активирован. Правда, телефонная книга совершенно чистая, ни одного имени. Но ничего страшного. Мне, в принципе, кроме Степаниды ничьи контакты сейчас и не нужны.
Допив чай, я убираю посуду. Пока идет прием, Стёпу тревожить нельзя.
