— Чего ты встал посреди дороги, как истукан? — огрызнулась Кейтлин и вырвала руку. — Я из-за тебя чуть ногу не подвернула!
Как же она злилась на меня. Как испепеляла глазами. Настоящая дикая кошка.
— Прости, я… — Я снова уставился на грёбаный розовый пакет. — Решила обновить… гардероб?
Она проследила за моим взглядом, затем подняла подбородок повыше и ухмыльнулась:
— Ага. Порадовать кое-кого.
Мои челюсти непроизвольно сжались.
— Кого?
Кейтлин смерила меня взглядом — пронзающим, дерзким, но с долей усталости, которую она не успела спрятать. Затем усмехнулась, подошла ближе и прошептала на ухо:
— Не бойся, Джеймс, не тебя. Так что мой целлюлит ты не увидишь.
Похлопав меня по плечу, как маленького мальчика, которому подарили не тот набор Lego, она ушла с гордо поднятой головой, оставив после себя запах духов и ощущение, что меня щёлкнули по носу.
А я, как идиот, остался стоять. Злился. На себя. На неё. На это чёртово бельё, которое не давало мне покоя с той самой секунды, как я его увидел.
«Не тебя».
А кого?
Кого, твою мать?
КОГО?
Я прикрыл глаза, стараясь не думать о том, кто увидит её в этом белье. Кто потом снимет его с её тела.
Это. Не. Моё. Дело.
Я усмехнулся. Да, неприятно, когда женщина, которую ты старательно игнорируешь, вдруг перестаёт замечать тебя.
Один — один, Кейтлин.
Хотя нет.
Десять — ноль в её пользу.
Потому что я всё ещё стою здесь и думаю о том, кто будет срывать с неё это грёбаное бельё.
Ну, как минимум — точно не я. А как максимум… каждый второй придурок Нью-Йорка.
Браво, доктор Кроуфорд, вы официально идиот года.
— Приезжайте к нам в гости в следующие выходные, — с улыбкой предложила Ханна, усадив Рассела в детское автокресло на заднем сиденье красной Tesla. — Вместе с Бетани.
— В следующие выходные никак, — ответил я. — У нас с Кейтлин репетиция свадьбы и…
— Что?! — воскликнула Бетани, перебив меня. — Ты опять женишься втайне ото всех? Так Кейт… твоя невеста?
Господи, да за что мне всё это?
— Втайне ото всех? Опять? — переспросила Кейтлин, отходя от багажника, где она инструктировала водителя, как правильно складывать её пакеты. — Что это значит?
— Ничего, — отрезал я. — Я имел в виду свадьбу друзей, Бетани, — добавил я, бросив на сестру недовольный взгляд.
Она поняла, что ляпнула лишнего, и виновато опустила голову.
А Кейтлин всё смотрела на меня своими пронзительными голубыми глазами. Я чувствовал это всем своим естеством. На что она надеялась? Что я сейчас выложу ей все карты?
К счастью, от дальнейших расспросов меня спасла Ханна.
— Ну ладно, тогда как-нибудь в другой раз. Будем на связи.
— Конечно, — кивнул я, упорно игнорируя прожигающий взгляд любопытной брюнетки.
— До встречи, Бетани. Была рада познакомиться.
— Я тоже! — Сестра сияла, как бриллиант. Обычно её круг общения ограничивался учителями и репетиторами, так что сегодняшний день явно удался, что не могло меня не радовать. — До встречи, Ханна.
— Жду в гости. — Ханна улыбнулась и села в машину.
Кейтлин чуть задержалась, чтобы обнять Бетани на прощание.
— Пока, красотка. Надеюсь, ещё увидимся и поболтаем с тобой по душам.
Она говорила искренне, и лицо сестры вновь озарилось от счастья.
В моей груди что-то дрогнуло. Я зачем-то вспомнил, что Айрис никогда не стремилась сблизиться с Бетани. Сестра тянулась к ней и очень расстраивалась, когда видела, что Айрис каждый раз оставалась холодной и равнодушной. Она была вежливой, улыбалась и кивала в ответ, могла обменяться парой фраз, но по-настоящему ей было неинтересно — ни Бетани, ни её рассказы, ни её жизнь. И чем больше Бетани старалась, тем больнее было видеть, как её старания разбиваются о лёд безразличия. Поэтому я оградил сестру от общения с Айрис, чтобы не расстраивать её ещё больше. И сейчас, глядя, как она обнимается и смеётся с Кейтлин, я впервые понял, как сильно сестра нуждалась в подруге и просто женской компании.
Девочка одинока. Потому что у неё ужасно мнительные родители и такой же ужасный брат-параноик, которые думают, что защищают её, а на деле просто прячут от мира и даже не дают завести друзей. Реальных друзей.
— Они уехали, Джеймс, — ворвался в мою голову звонкий голос сестры. — Ты даже не попрощался с Кейт. Ведёшь себя как придурок. Чё за фигня вообще?
Закатив глаза, сестра села на переднее сиденье моей машины и пристегнула ремень.
Я моргнул. Чёрт. Я не попрощался с Кейтлин? Я даже не слышал, как она обращалась ко мне, потому что мои мысли опять витали далеко. Прочистив горло, я сел за руль, выехал с парковки и включил радио.
Несколько минут Бетани сидела, насупившись. Затем переключила станцию на какой-то бестолковый поп-ремикс.
— Почему ты игнорируешь её? — выпалила она недовольно.
Я сжал руль.
— Это не так.
— Хватит заливать. Рядом с ней у тебя глаза такие колючие и злые. Как будто она плюнула в твой кофе. Или в душу. Или и туда, и туда. Она тебя чем-то обидела?
— Нет.
— Понятно. Она тебе нравится, — заключила Бет, доставая жвачку. — И ты бесишься, потому что она не должна тебе нравиться. Погоди-погоди, а это не для неё мы выбирали подарок несколько месяцев назад?
Мать твою.
Я молча включил поворотник. Это был самый вежливый способ сказать «заткнись».
— Она чем-то похожа на Айрис, — вдруг заявила Бетани.
Я дёрнулся, чуть не пропустив поворот.
— Что?
— Кейт. Она… напомнила мне её. Но только внешне. И если ты относишься к ней так только из-за сходства с Айрис, то это полная жесть, Джеймс. И совсем не по-мужски.
Я молчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что эта соплячка попала в самую точку.
Бет тем временем продолжала:
— Мне Кейт понравилась. Она весёлая. Немного колючая, как и ты, но не враждебная. С ней интересно. Айрис тоже была весёлой, но она была… глупой. Нет, даже не глупой, а пустой. И немного злой.
Я стиснул зубы и бросил на сестру предостерегающий взгляд:
— Завязывай. Я не желаю слушать о бывшей жене.
— Окей. А хочешь секрет?
Я вздохнул:
— Валяй.
— Я видела, как Кейт на тебя смотрела.
— Это не секрет. Она расчленяла меня взглядом.
— Не-а.
— И как же тогда она на меня смотрела?
— Как будто ей не всё равно, Железный Дровосек. Несмотря на то, какая ты вонючая задница.
Твою мать, эта девчонка доведёт меня до инфаркта раньше времени своим длинным языком.
— Где ты понабралась этой сентиментальной дури?
Бетани ухмыльнулась, откинулась в кресле и лениво протянула:
— Сериалы.
А затем она включила джаз. Боже, ещё хуже, чем попса.
В голове тут же всплыл образ Кейтлин.
В чёрном кружеве. Аккуратная грудь едва скрыта под полупрозрачной тканью. Узкие бёдра в тонком обрамлении. Её развязный, вызывающий взгляд, наглая полуулыбка…
Мне хотелось одновременно придушить её и сорвать с неё одежду. Хотелось вжать её лицом в стену, схватить за волосы и заставить забыть своё имя, грубо вбивая моё. А потом снова злиться. На неё. На себя. На это желание, которое приходит не по расписанию и явно не к той женщине.
Хватит. С меня хватит. Осталось пережить чёртову свадьбу и тогда я вычеркну Кейтлин Хардвик из своей жизни. Будем встречаться только на днях рождения друзей и Рассела.
Да, великолепный план, Джеймс, надёжный, как швейцарские часы.
Я по уши в дерьме.
✦
— Хорошо провели время? — спросила мама, когда мы с Бетани вошли в холл дома, где прошло моё детство.
Бетани лишь буркнула в ответ:
— Да, нормально.
— Чем занимались?
— Как обычно, болтали и ели мороженое, — неохотно ответила сестра. Затем крепко обняла меня и чмокнула в щёку. — Пока, Джей-Джей. Буду ждать от тебя звонка.
— Пока, Бу.
Я проследил за тем, как сестра молниеносно взлетает по лестнице на второй этаж, даже не взглянув на мать, и ощутил острое желание сделать то же самое, только в обратную сторону.
— Мороженое? — недовольно спросила мама. — Ты опять решил меня не слушать?
Началось…
Я тяжело вздохнул и посмотрел на мать. Она стояла в коридоре в чёрном закрытом платье и на каблуках, скрестив руки на груди.
Ей было пятьдесят семь, но выглядела она лет на десять моложе. Стройная, среднего роста, с тёмно-карими глазами и каштановыми волосами с редкой проседью, которую она всегда умело маскировала. Жёсткие черты лица, словно его грубо вырезали из камня, и тонкие чуть сжатые губы выдавали в ней человека, привыкшего держать всё под контролем и никогда не показывать слабость.
Между нами всегда было слишком много холода и непонимания, а после того случая с Айрис пропасть стала ещё глубже.
Но, как бы мне ни хотелось это признавать, мы были похожи: оба привыкли держать чувства в узде, оба старались не давать слабину. Она — строгая и сдержанная, я — чуть более мягкий, но не менее непроницаемый.
Из нас троих я больше всех был похож на мать — и внешне, и по характеру. Наверное, именно поэтому она не переносила меня и всегда держала дистанцию.
— Ну? — ворвался в голову её раздражённый голос. — Ты же знаешь, что ей нельзя сладкое. Почему снова решил сделать по-своему? Ты должен понимать, что это не просто каприз, а необходимость. Забыл, что случилось с ней в детстве? Из-за тебя, между прочим.
В горле пересохло.
