— Меня саму интересует этот вопрос. Неужели свидание?
— В ТЦ?
— Ну, это же Джеймс. — Я покрутила пальцем у виска.
— Да она же ребёнок совсем, — скривилась Ханна. — Идём, поздороваемся и всё узнаем.
— Что? Прямо сейчас?
— А ты что, стесняешься?
— Нет… но как же кофе?
— Закажешь, когда сядем. Рядом с ними как раз есть свободный столик.
— Чёрт с тобой. Пошли.
Я тряхнула головой, откидывая волосы назад. Отлично. Начинается мой личный телесериал: «Гордость и пренебрежение». Сезон первый, серия вторая.
Джеймс прекрасно слышал стук моих каблуков по плитке — я видела это по его напряжённому лицу — но упорно не смотрел в нашу сторону. Это было в его стиле: весь такой ледяной, закрытый, как будто чувства и эмоции — это заболевание.
— Привет! — первой заговорила Ханна, озвучивая наше приближение.
Он поднял голову. Карамельные глаза были холодны, но сразу потеплели, увидев Ханну и спящего в коляске Рассела.
И ни на секунду не задержались на мне.
— Привет. — Джеймс улыбнулся и поднялся на ноги. — Рад вас видеть.
— Даже меня? — ухмыльнулась я, приподняв одну бровь.
Он наконец соизволил «одарить» меня своим вниманием и повернул голову. Его глаза безразлично скользнули по моему лицу и телу, будто я была не человеком, а предметом интерьера. В этом взгляде не было ненависти, ехидства или злости — только равнодушие. С таким взглядом совершают хладнокровное убийство. Таким взглядом ставят точку, даже не открыв рта. Я была досадной ошибкой в его идеально отлаженной реальности. И меня совершенно точно не рады были видеть.
Но Джеймс слишком хорошо умел держать себя в руках, и голос его звучал безупречно ровно, когда он сказал:
— Всех вас. — И тут же забыл обо мне, обернувшись к девушке, которая прожигала нас любопытными ореховыми глазами. — Это моя сестра, Бетани. Бет — это Ханна, Рассел и Кейтлин.
Я расправила плечи и улыбнулась, как будто не почувствовала шпильки в сердце, когда он опять назвал меня полным именем.
— Кейт, — поправила я и с улыбкой протянула ей руку. — Железный Дровосек вечно забывает, что меня так никто не зовёт.
— Железный Дровосек? — рассмеялась Бетани и крепко пожала мою ладонь. — Чёрт, а круто звучит, тебе подходит! — Она шутливо пихнула Джеймса в плечо. — Буду теперь звать тебя так же.
Я усмехнулась. Интересная девочка. В ней не было ни грамма брата.
— Не сквернословь. — Джеймс щёлкнул сестру по маленькому вздёрнутому носу и бросил на меня недовольный взгляд.
Я хотела сказать что-то едкое в ответ. Хотела уколоть его так, чтобы лёд в его глазах треснул и вместо него вспыхнул огонь. Но подавила импульс.
Он победил, когда остался равнодушным. И я проиграю, если сорвусь.
— Садитесь с нами, — предложила Бетани, и Джеймсу пришлось подвинуть к их столику два стула.
Когда он помогал нам сесть, костяшки его пальцев на мгновение коснулись оголённой кожи на моей спине. По позвоночнику пробежала дрожь. Я выпрямилась и деловито поправила складки на платье, будто ничего не случилось. Кроуфорд сел справа от меня с таким видом, будто его укачало.
— А вы давно знакомы с Джеймсом? — вдруг поинтересовалась Бетани, разглядывая нас с Ханной, как человек, который только что вошёл в комнату и пытается понять, кто здесь кто. — А то он никогда о вас не рассказывал.
— Пару лет, — ответила Ханна с улыбкой. — Джеймс лучший друг моего мужа, а ещё они с Кейт крёстные Рассела. — Она указала на сына.
— Ого! — Бетани уставилась на брата. — Ты не говорил, что стал крёстным отцом.
Он пожал плечами:
— Не было повода.
— Серьёзно? — Она скептически изогнула бровь, а потом перевела взгляд на меня и чуть подалась вперёд. — А вы встречались, да?
Гробовая тишина. На секунду даже шум торгового центра затих.
Я взглянула на неё внимательнее: невинное лицо, большие глаза, искренний интерес. Она, похоже, понятия не имела, что наступила на мину.
— Нет, — сказала я самым сладким голосом, на который только была способна. — Так уж вышло, что Джеймс не большой фанат положительных эмоций.
Джеймс даже не моргнул. Просто продолжал смотреть в сторону, как будто ментально телепортировался в другое место.
— Это точно, — протянула Бетани. — Джей-Джей всегда был человеком, который либо делает всё всерьёз, либо не делает вовсе.
Джей… что?
— О да, он именно такой, — согласилась я. — Только не всегда понятно, что для него «всерьёз».
Джеймс медленно повернул голову. Его взгляд больше не был безразличным — он был острым, как скальпель, которым вырезают гниль.
— Некоторые вещи не нуждаются в объяснениях, — сказал он спокойно. — Особенно очевидные.
Мне не нужно было больше ни слова. Всё уже было сказано этим взглядом: «Тебя для меня просто не существует. Смирись».
Я почувствовала, как меня словно обдали ледяной водой.
Хорошо сыграно, Джеймс. Чисто, без чувств, без эмоций — по Кроуфорду. Твой фирменный стиль.
— Вы не знаете, у них тут есть мятный чай? — вмешалась Ханна, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу, повисшую над нашим маленьким столиком.
Джеймс тут же повернулся к ней и больше не смотрел в мою сторону. Он исключил меня из сцены, как актрису, которая испортила дубль.
Я словно в тумане взяла меню, но ничего не видела. Буквы сливались, как капли на мокром стекле. На автомате заказала латте у подошедшего официанта. Сделала глоток, когда кофе принесли, и обожгла язык. Это привело меня в чувство.
Джеймс говорил с Ханной — легко, вежливо, как с давней подругой. Даже улыбался — искренне, тепло, той улыбкой, которую я никогда не получала в свою сторону.
Бетани что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя. Джеймс смотрел на неё, слушал, кивал. Он был со всеми, только не со мной. Я была для него настолько незначительной, что меня не стоило замечать. Как надоедливый комар.
Я не могла понять, что такого сделала ему, когда и в какой момент перестала для него существовать по-настоящему. Прокручивала в голове все наши встречи, немногочисленные разговоры, взгляды — но ничего не находила.
Не было никакого переломного момента. Потому что Джеймс всегда был таким со мной. Он отвергал меня с самого начала нашего знакомства.
Так бывает. Ты можешь быть самой красивой, умной, яркой, но для кого-то ты — всего лишь тень и всегда ею останешься. Не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что ваши частоты просто не совпадают. Его сердце не бьётся в такт с твоим, ему неинтересна твоя энергия, твоя правда. Вы просто не подходите друг другу. И никакие усилия, никакие подначки друзей не сделают вас одним целым, как бы идеально вы ни смотрелись вместе.
Это не провал, не ошибка и не твоя вина. Это просто жизнь, которая учит отпускать то, что не для тебя. И двигаться дальше, искать тех, кто увидит в тебе свет, а не пройдёт мимо, будто тебя не существует.
Я подняла чашку, пряча лицо за ободком керамики, как за щитом. Глоток — горечь. Второй — ещё горче.
А потом Джеймс засмеялся.
И этот смех ударил по мне сильнее, чем любая обидная фраза.
Он смеялся. Искренне смеялся над шуткой Бетани.
Он умеет смеяться. Какое открытие.
— Кейт, ты в порядке? — тихо спросила Ханна, смотря на меня с тревогой.
— Конечно, — выдавила я. — Просто… кофе невкусный.
Она молча сжала мой мизинец — тихий акт поддержки, вместо тысячи слов.
Я благодарно улыбнулась и сделала глубокий вдох.
Ну чего ты расклеилась, Хардвик? Соберись. Тебе не нужно одобрение мужчины, чтобы чувствовать себя живой и полноценной. Ты сама — целый мир. Ты можешь и гвоздь вбить, и банку открыть, и цветы себе купить, когда захочешь. Ты — не чья-то тень. Ты — яркий огонь. Не позволяй никому потушить тебя.
Я вздохнула. Время вернуть себя в жизнь. И в его игру.
Хочешь поиграть в равнодушие, Кроуфорд?
Что ж, давай поиграем. Я выучила правила наизусть.
Глава 4
Она сидела рядом.
Кейтлин.
Я слышал её голос, чувствовал движение, улавливал запах парфюма — сладкий, взрывной, с лёгкой горчинкой. Как и сама она.
Но не смотрел на неё.
Я должен был держать себя в руках. Особенно сейчас. Ведь стоило мне встретиться с ней взглядом — и весь мой хрупкий контроль рассыпа́лся в пепел.
Поэтому я игнорировал её. Говорил с Ханной, улыбался проснувшемуся Расселу, слушал Бетани и даже смеялся — делал всё, чтобы не смотреть на Кейтлин.
Всё, чтобы казаться безразличным.
Я знал, как это заденет её самолюбие. Знал, что этим попаду точно в цель. Звучит ужасно, но это была моя тактика. Моя защита. И, надо признать, это отлично работало.
Почти всё время, что они сидели с нами, Кейтлин смотрела в свою чашку, будто там было что-то ещё, кроме кофе. Она делала вид, что всё в порядке. А я делал вид, что не замечаю, как у неё подрагивают пальцы, как она сжимает губы, как сидит чуть сгорбившись. Как бросает в мою сторону колкие взгляды, наверняка пытаясь понять, почему я такой… бессердечный ублюдок.
С каждой нашей новой встречей я становился с ней всё холоднее. Жёстче. Потому что её присутствие раздирало старые шрамы — те, которые так и не зажили до конца. Я просто не мог переступить через себя, не мог снова позволить себе сблизиться с неподходящим для меня человеком. А Кейтлин Хардвик была тем самым «неподходящим для меня человеком». К ней было опасно легко привыкнуть. И ещё легче — привязаться.
Поэтому я должен был держать дистанцию. Даже если ради этого придётся делать ей больно. Даже если придётся быть грубым, отталкивающим, чертовски несправедливым. Потому что всё это — меньшее зло. Потому что если я позволю себе шаг вперёд, один-единственный — дальше не остановлюсь. А я не имею права на ещё одну ошибку.
Не сейчас.
Не с ней.
✦
Мы вышли из торгового центра под тёплый летний ветер и оранжевый закат. Город жил в своём темпе: смех, клаксоны, ароматы кофе и хот-догов, тянущиеся от уличных киосков.
Бетани и Ханна шли впереди, обсуждая, где вкуснее чизкейк — в «Хейзел» или «у Роуз». Я плёлся позади. Кейтлин чуть отстала от всех — стучала каблуками, шуршала пакетами. Она выглядела вымотанной и очень уставшей.
Ладони зачесались. Не в переносном смысле, прямо физически — так хотелось взять у неё эти сумки.
Нет, Джеймс, это не твоё дело.
Продолжай притворяться.
Продолжай свою игру.
Не обращай внимания.
Да к чёрту.
Каким бы ублюдком я ни был — а я чувствовал себя самым последним ублюдком в городе — я не мог спокойно смотреть, как хрупкая девушка идёт рядом с огромными сумками, едва переставляя ноги.
Зачем она столько набрала? Зачем напялила эти дурацкие босоножки?
Я развернулся и шагнул к ней, готовый помочь, но замер, увидев розовый глянцевый пакет с названием того магазина нижнего белья.
Agent Provocateur.
Забавное название. Кейтлин Хардвик должна быть амбассадором их бренда.
Задумавшись о чём-то, она налетела на меня. Я тут же подхватил её за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. Аромат её волос коснулся моего носа — сладкий, с каким-то медовым шлейфом — и вскружил мне голову. Я невольно задержал дыхание, потому что в этот миг она была так близко. Опасно… близко.
С такого расстояния я заметил то, что раньше ускользало: крошечную родинку над губой, другую — у виска, и ещё одну — на обнажённом плече. Милые акценты, неуловимые детали, как будто созданные только для тех, кто подбирается слишком близко.
Как я сейчас.
— Осторожно.
