– И при этом дал нам ключ к доказательствам, которые могут разрушить его мир.
Даша подняла голову. Их взгляды встретились. План менялся. Теперь они не просто искали способ сбежать из Изолиума и предупредить друзей. Они получили шанс разоблачить преступление невиданного масштаба.
Денис сел рядом с ней на подлокотник кресла. За окном искусственное солнце начинало гаснуть по расписанию, погружая купол в сумерки. Завтра они выйдут на поверхность – ближе к задаче, которая теперь казалась почти непосильной. Но они должны были попытаться. Ради тех, кто погиб. Ради тех, кто выжил. Ради мира, который ещё можно было спасти.
Глава 2
Утро в Изолиуме начиналось по расписанию – с механического гудка, означающего смену циклов искусственного освещения и пробуждения вентиляции. Денис и Даша проснулись за час до сигнала. Лежали молча в полумраке апартаментов сектора D&D, глядя в потолок. Мысли занимала миссия – каждый прокручивал варианты развития событий, просчитывал риски. За окном разгорался запрограммированный рассвет – идеальный, без единого облачка, как на рекламной картинке из старого мира. Такой же искусственный, как их положение в подземном городе.
– Пора, – Даша первой нарушила тишину, поднимаясь с постели и направляясь в ванную.
Денис проводил её взглядом, замечая напряжение спины под тонкой тканью рубашки. В последние дни оба жили в постоянной готовности – внешне сохраняя безупречное спокойствие и лояльность системе, но внутренне готовясь к шагу, который мог стоить жизни. Сегодня начиналась экспедиция на поверхность – возможность либо обрести свободу, либо попасть в ещё более страшный капкан.
Через полчаса они шагали по пустым коридорам административного сектора. В это время здесь не было никого, кроме технического персонала – сотрудники начинали день позже. Стерильная чистота вокруг казалась оскорбительной по сравнению с условиями, в которых жили люди на поверхности – друзья, оставшиеся в особняке, все те, кого система считала расходным материалом.
Указатели с логотипом направляли к отделу снабжения – серой непримечательной двери в конце коридора подвального этажа. Чем ниже спускались, тем сильнее менялась атмосфера – чистота уступала функциональности. На стенах появлялись технические схемы, открытые трубы, предупреждающие знаки вместо мотивирующих лозунгов верхних уровней.
Коридор перед отделом снабжения наполнял особый запах – железа, машинной смазки и чего-то неуловимого, что можно назвать беспокойством. Этот запах появляется там, где готовятся к опасности, где каждый предмет означает жизнь или смерть. Денис вспомнил охотничьи магазины из прошлой жизни – там пахло похоже.
– Соколов, Иванова, – раздался голос из динамика рядом с дверью. – Авторизация принята, входите.
Дверь открылась с тихим шипением, обнажая просторное помещение, одновременно похожее на армейский склад и высокотехнологичную лабораторию. Вдоль стен тянулись стеллажи с оборудованием, в центре стояли металлические столы с работающими людьми в серой униформе.
Навстречу шагнул мужчина, настолько худой, что форма держалась на одних костях. Короткая стрижка, запавшие щёки и цепкий взгляд создавали образ человека, привыкшего оценивать других по полезности. На жетоне значилось: «Сержант Мельников, отдел снабжения».
– Экспедиция 27-B-3, поисковая операция культурного значения, – произнёс он, сверяясь с планшетом. – Документы готовы. Распишитесь здесь.
Даша и Денис приложили пальцы к сканеру. Экран мигнул зелёным, фиксируя биометрию и согласие со всеми пунктами инструкции – которую не читали. В этой системе никто не читал инструкции. В них верили, как в священное писание.
– Сюда, – сержант повёл их вглубь помещения. – Ваше снаряжение подготовлено согласно миссии.
На столе лежали два серых брезентовых рюкзака, потёртых и неприметных. Такие не привлекают внимания на поверхности, где новое всегда означает угрозу. Рядом была разложена остальная экипировка – одежда, обувь, инструменты.
– Стандартный набор для экспедиции на поверхность, – продолжал сержант, указывая на предметы. – Термобельё, многослойный комплект, ботинки с шумопоглощающей подошвой. Вода, рационы питания.
Денис осматривал экипировку, отмечая качество материалов и продуманность деталей. Система не экономила на тех, кого отправляла наверх с важными миссиями. Это заставляло задуматься, насколько значимы документы, которые Головин приказал уничтожить.
К ним подошёл ещё один сотрудник – моложе, с дружелюбным выражением и очками с толстыми линзами, за которыми глаза казались непропорционально большими.
– Я Климов, технический специалист, – представился он. – Буду инструктировать вас по оружию и спецснаряжению.
Специалист подвёл к отдельному столу с двумя пистолетами, несколькими ножами в кожаных ножнах и странными цилиндрическими предметами, похожими на динамитные шашки из старых фильмов.
– СП-21, разработка Изолиума, – взял один пистолет. – Внешне похож на ПМ, чтобы не привлекать внимание. Калибр 9 миллиметров, магазин на 12 патронов. Но главная особенность в другом.
Климов достал из кармана прямоугольник из чёрного материала, похожего на полированный обсидиан. Внутри пульсировала тонкая серебристая прожилка, создавая впечатление крошечного живого организма.
– Энергетическая карта, – произнёс Климов почти с благоговением. – Без неё ни одно современное оружие не функционирует. Даже базовое.
Он показал, как карта вставляется в разъём рукоятки. Раздался тихий щелчок, индикатор загорелся зелёным, а пистолет едва заметно завибрировал.
– Это… как это работает? – спросила Даша, наблюдая за процедурой.
– Принцип работы засекречен, – Климов поправил очки. – Но суть в том, что карта активирует электронный детонатор в патронах. Без неё выстрела не будет.
Денис взял второй пистолет, ощущая вес и баланс. Оружие казалось одновременно знакомым и чужим. В прошлом он стрелял только в тире, но сейчас, держа этот сплав металла и технологий, почувствовал странное родство с ним.
– На каждого выделено по три энергетические карты, – продолжал Климов. – Одна устанавливается в пистолет, две запасные. Заряда одной карты хватает примерно на 50 выстрелов, после чего требуется замена.
Он перешёл к цилиндрическим предметам, которые, как видел Денис, действительно являлись разновидностью взрывчатки.
– Компактные заряды направленного действия, – Климов взял один цилиндр. – Мощности хватит, чтобы пробить стальную дверь или разрушить бетонную стену толщиной до 30 сантиметров. Активация электронная, с помощью этого пульта.
Он показал маленькое устройство с кнопкой, защищённой прозрачным колпачком.
– И для них тоже нужны энергетические карты? – догадался Денис.
– Именно, – Климов указал на прорезь в основании. – Без карты это просто кусок пластика и химикатов. Вставляете карту, крепите заряд к цели, отходите на безопасное расстояние, активируете пультом. У вас тридцать секунд до детонации.
Он вздохнул и добавил с неожиданной задумчивостью:
– Без этого ничего не выйдет. Теперь даже смерть требует энергии.
Эти слова повисли в воздухе, усиливая напряжение. Денис и Даша переглянулись, понимая смысл сказанного: система контролировала всё, включая способность людей уничтожать друг друга.
Тем временем Мельников вернулся с небольшими пакетами.
– Пайки на три дня, – он положил их на стол. – Сублимированная еда, восстанавливается горячей водой. Вода, – сержант указал на плоские фляги из матового пластика, – с системой фильтрации. Можете пополнять из любого источника, фильтры удалят большинство загрязнителей.
Мельников достал два складных ножа в потёртых кожаных чехлах.
– Стандартные боевые ножи. Для них карты не нужны, – он криво усмехнулся, словно сделал удачную шутку. – Пока что.
Затем сержант развернул бумажную карту – настоящую бумагу, а не электронный планшет.
– Ваш маршрут. Выход через здание Сената, затем к археологическому музею, затем к основной цели на Воздвиженке. Точки отмечены, безопасные пути проложены. Но учтите – ситуация на поверхности меняется быстро. Что было безопасным вчера, сегодня может стать смертельной ловушкой.
Он указал на красные зоны:
– Здесь зафиксирована активность погашей. Особенно опасны участки вокруг бывших больниц и административных зданий. Держитесь от них подальше.
Даша изучала карту, сопоставляя маршрут с тем, что помнила о центре Москвы. Путь к особняку, где остались их друзья, шёл в другом направлении. Если решат отклониться от маршрута, рисков станет больше.
– Ваша одежда, – продолжал сержант, указывая на стопки вещей. – Специально состаренная, потрёпанная. На поверхности новая одежда привлекает внимание. Люди там носят то, что нашли или отобрали у других. Вы должны выглядеть так же.
Денис осмотрел куртку из выцветшей джинсы с заплатами на локтях и потёртыми манжетами. Такую вещь не заподозришь в том, что она сделана в стерильных лабораториях подземного города.
– В подкладке курток спрятаны дополнительные карты, – сержант понизил голос, хотя в комнате были только они. – Местные используют их как валюту. Иногда информацию или проход можно купить за одну-две карты.
Мельников расстегнул куртку, показав расположение потайных карманов.
– Только учтите – за эти карты там могут убить. Используйте их только в крайнем случае.
Климов вернулся с ещё одним предметом – небольшой телекамерой, обшитой чёрной резиной для защиты от ударов. Объектив тускло поблёскивал в полумраке.
– Для документальной съёмки, – пояснил он, протягивая камеру Даше. – Головин распорядился подготовить репортаж о возвращении артефактов Осона. Камера адаптирована для работы при низкой освещённости и имеет собственный источник энергии.
Технический специалист показал разъём для карты на нижней части устройства.
– Одной карты хватит примерно на шесть часов съёмки. У вас три карты для камеры, используйте экономно.
Денис рассматривал камеру, отмечая, что она выглядит слишком профессиональной для простой съёмки. Такие устройства использовались телевизионными бригадами Изолиума для важнейших трансляций – ещё одно подтверждение значимости их миссии для Головина.
Сержант сверился с планшетом, убедившись, что все пункты списка снаряжения отмечены.
– Всё укомплектовано согласно регламенту, – заключил он. – Вопросы?
Денис и Даша покачали головами, начиная упаковывать снаряжение в рюкзаки. Каждый предмет занимал определённое место, равномерно распределяя вес – результат многочисленных испытаний и расчётов, которыми гордился Изолиум.
– Когда выдвигаемся? – спросил Денис, затягивая ремни рюкзака.
– Группа сопровождения ждёт у лифтов через двадцать минут, – ответил сержант. – Они доставят вас к точке выхода на поверхность. Оттуда продолжите самостоятельно.
Мельников отошёл подписывать документы, а Климов приблизился, понизив голос:
– Будьте осторожны наверху. Особенно после захода солнца. Погаши стали… другими. Более организованными. Некоторые говорят, что они начали действовать сообща.
Денис заметил настоящий страх за толстыми стёклами очков.
– Это правда? – тихо спросил он. – О погашах?
– Я не знаю, – Климов нервно поправил очки. – Но из последних экспедиций вернулось меньше половины участников. И те, кто вернулся, рассказывали странные вещи.
Он оглянулся на сержанта, убедившись, что тот не слышит, и добавил:
– Слушайте внимательно. Если погаши появятся группами больше трёх особей – не пытайтесь сражаться. Бегите. Они научились чему-то новому. Что-то изменилось в их… – он запнулся, подбирая слово, – в их сущности.
Даша кивнула, принимая предупреждение со всей серьёзностью. В памяти всё ещё жила встреча с погашами, когда они с Денисом едва не погибли, прежде чем попасть в Изолиум.
Закончив упаковку снаряжения, они надели рюкзаки и проверили одежду. Потёртые джинсы, футболки, поношенные куртки – всё создавало образ людей, долгое время выживавших на поверхности. Карты распределили по потайным карманам, оружие скрыли под одеждой.
– Удачи, – сказал Климов, протягивая руку для прощания. – Надеюсь увидеть вас через три дня. С артефактами.
Сержант Мельников просто кивнул, передавая документы на выход. В его глазах читалось то же, что Денис замечал у многих сотрудников Изолиума – смесь зависти и страха. Зависть к тем, кому позволено подняться наверх, увидеть настоящее небо, и страх перед тем, что они могут там обнаружить.
Покидая отдел снабжения, Денис и Даша молчали, погружённые в собственные мысли. За спиной тяжело качались рюкзаки, под курткой холодил бок пистолет, а в кармане лежала смерть, заключённая в маленькие чёрные карточки с серебряными прожилками. Перед ними открывалась дорога наверх – к свободе, к правде, к мести или к гибели. Никто не мог предсказать, что именно ждёт на поверхности.
Только одно они знали наверняка – назад пути нет. Документы, которые Головин приказал уничтожить, могли стать единственным шансом разоблачить систему, стоившую жизни миллиардам. И ради этой цели они готовы рискнуть всем.
По дороге к лифтам Даша вдруг остановилась и тихо произнесла:
– Как думаешь, они всё ещё ждут нас? Наши?
Денис взглянул в её глаза, в которых читалась неуверенность, смешанная с надеждой.
– Они ждут, – твёрдо ответил он. – И теперь мы можем дать им знать, что живы.
Двери лифта открылись перед ними, приглашая в металлическую капсулу, которая поднимет к поверхности. К настоящему миру, каким бы страшным он ни стал.
Час спустя группа сопровождения вела их по техническому коридору, уходящему под административный сектор Изолиума. Трое молчаливых и собранных военных шагали впереди, переговариваясь короткими фразами по рации. Денис чувствовал, как с каждым шагом менялась атмосфера – стерильная чистота уступала функциональности технических тоннелей. Здесь уже не создавали иллюзию привычного мира: трубы и кабели тянулись вдоль стен без панелей, на бетонном полу виднелись следы грязи с поверхности, а в воздухе ощущался запах сырости – непривычный для герметичного подземного города.
Даша шла рядом, лицо застыло в маске решительности. Рюкзак за плечами казался слишком тяжёлым для хрупкой фигуры, но она не показывала признаков усталости. Последние недели в секторе D&D с его искусственным совершенством не стёрли из движений ту особую жесткость и экономность, которую вырабатывает жизнь на поверхности – в мире, где каждое лишнее движение означает потерю энергии.
Коридор резко уходил вниз, заставляя их почти бежать по наклонному полу. Стены здесь были старыми, покрытыми потеками ржавчины и пятнами плесени. Холодный, влажный и тяжелый воздух заполнял лёгкие. Денис принюхался – в этой сырости было что-то настоящее, отличающееся от стерильной атмосферы Изолиума с химическим привкусом фильтрации.
– Здесь давно не использовались фильтры очистки, – заметил старший группы, заметив его реакцию. – Это технический коридор. Мы экономим ресурсы. Только на жилых и административных секторах.
– Куда мы спускаемся? – спросила Даша, пригибаясь под низкой трубой. – По карте выход на поверхность должен быть выше.
– Так и есть, – кивнул военный. – Сначала вниз, затем – резкий подъём. Это старый тоннель метро, переоборудованный под технические нужды. Он ведёт к бывшим коммуникациям Кремля.
Света становилось меньше. Редкие лампы на стенах мигали, словно борясь с тьмой. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с бетонной крошкой и машинным маслом. Запах усиливался – смесь плесени, старого камня, застоявшейся воды и чего-то неуловимого, что заставляло волоски на шее подниматься. Так пахло в подвалах заброшенных зданий на поверхности, где могли таиться погаши.
Один из сопровождающих включил мощный фонарь, и в его луче стали видны тени крыс, шарахающихся от света и шагов. Денис почувствовал, как напряглась идущая рядом Даша. В глазах женщины мелькнул особый огонёк – смесь страха и возбуждения перед опасностью.
– Всегда интересовался, – Денис обратился к старшему группы, чтобы разрядить напряжение, – как вы выбираете точки выхода? Почему именно Сенат?
Военный оглянулся через плечо, лицо на миг попало в луч фонаря – молодое, но с тенями под глазами, с жесткостью черт, которую придаёт постоянная готовность к угрозе.
– Три фактора, – ответил он деловито. – Во-первых, структурная целостность здания. Во-вторых, близость к цели вашей миссии. В-третьих, безопасность. В районе Кремля меньше погашей – им нечем там питаться. Никаких гражданских.
Он сделал паузу, перешагивая через лужу.
– Но главное, там никого нет. Все эти руины… – старший сделал жест рукой, – люди обходят их стороной. Никто даже не подозревает о существовании Изолиума.
Даша бросила взгляд на Дениса. В глазах мелькнуло понимание. Значит, люди наверху не догадываются об Изолиуме под их ногами. Они просто обходят руины, не задаваясь вопросом, почему эти здания пустуют, когда вокруг идёт борьба за каждый клочок укрытия.
Коридор сделал поворот, и они начали подниматься. Теперь путь шёл вверх, по старой бетонной лестнице со стёртыми ступенями. Свет фонарей выхватывал из темноты обрывки старых плакатов – напоминания о гражданской обороне, схемы эвакуации, инструкции по убежищам. Этот путь был создан задолго до блэкаута, как часть системы подземных коммуникаций правительственных зданий.
– Мы под Кремлём? – Денис пытался сориентироваться.
– Уже да, – кивнул военный. – Это служебные тоннели, соединяющие архивы и центры связи. В них хранились резервные копии государственных документов, дубликаты систем. На случай ядерной войны.
– Которая так и не случилась, – тихо заметила Даша.
