– Так они вправду должны были меня пихать и ронять?
– И потом ещё смеяться над вашей неуклюжестью. А вы, наоборот, над ними сами посмеялись.
– Да не смеялась я ни над кем. Но если меня обижают – я защищаюсь. Имею право. Так-то я вообще беззащитная, и за меня заступиться некому, вот и приходится самой.
– Я желаю вам удачи! Потому что… королева злобная, а вы добрая.
Это я-то добрая? Давно ли, и с чего? Я просто, ну, стараюсь, чтоб по справедливости. И если кто-то, ради того чтобы быть при дворе, соглашается выполнять королевские приказы – обижать, унижать и всяко травить заведомо слабейшего, – то такого не жаль. Думать надо, кому служишь.
– А с чего королева вообще решила вернуть меня ко двору?
– Так к вам же сватались! Когда-то давным-давно, оказывается, вас ещё и на свете не было, а покойная королева Алианна только собиралась произвести вас на свет, его величество договорился с союзным королём Западного Предела, что если родится девочка и доживёт до восемнадцати лет, то она станет супругой наследника того короля. И вот срок подошёл, и прибыл гонец, который напомнил королю о его обещании. Король опасается нарушить обещание, потому что с Западным Пределом лучше дружить, чем воевать. И он прямо спросил королеву – где вы есть. Потому что принц Тристан и его дружок сэр Ланселот те ещё вояки, и случись немирье – они не смогут нас защитить. Вот вас и вернули ко двору. Королева злилась и твердила, что вы неотёсанная деревенщина и непременно опозоритесь сами и опозорите короля и королевство. А вы всё молчали, улыбались, радовались встрече с его величеством и не боялись спрашивать про могилу её величества Алианны и ваших пропавших братьев.
– Да так, что королева дала мне пощёчину, – что-то такое я уже слышала.
– Встала с трона и собственной рукой вас ударила, да так, что вы упали. И вас унесли сюда, положили на кровать и оставили до утра. А утром вы проснулись и дали всем жару.
– Да мало дала, судя по всему, – мрачно сказала я. – А что слышно про моих братьев? Где они вообще могут быть?
– Если про вас хоть немного говорили, что вы воспитываетесь где-то в деревне, то о них ничего не слыхать, – вздохнула Мира. – Увы.
– Так, я поняла. А что принц Тристан? Он кажется мне таким недобрым, – вздохнула я.
– Он такой и есть. Пристаёт ко всем служанкам в замке, и не только к служанкам, к придворным дамам тоже. И ему ж не откажешь, он сразу же побежит жаловаться своей матушке, а та, не ровён час, отправит на порку на конюшню.
– Что, и девушек тоже, что ли? – не поверила я.
– И девушек тоже, – вздохнула она. – И даже одну придворную даму.
– И что, тех, кто вчера меня пихал, выпороли?
– Нет, их только сама королева побила.
Ну тогда ладно. Потому что выпороть за то, что не справились с подлым поручением королевы, как-то жестоко. А так – можно считать, что за дело получили.
– А что сэр Ланселот?
– Он друг принца и капитан гвардии. Но он здешний, он не из тех, кто прибыл с королевой Лоэлией. Правда, быстро подружился с принцем и покрывает его грешки перед королевой, за это принц его ценит. Но в гвардии служат и те, кто помнит старые времена, и те, кто хотел бы их вернуть, – вздохнула Мира. – Только кто ж им даст?
– А что, может быть, кто-то и даст. Если найти моих пропавших братьев.
Да-да, найти, расколдовать и заставить произвести революцию. И поглядеть, что будет.
Дверь в спальню громко скрипнула, и мы замолчали.
– Быстро ложитесь. Это госпожа Изабелла, я знаю её шаги. Она вредная, – зашептала Мира едва слышно.
– А ты прячься вон там, – в дальнем углу кровати шторы висели густо-густо, и в их складках можно было спрятать худенькую девчонку.
Мира спряталась, я забралась под одеяло, закрыла глаза и засопела тихонечко.
Штора открылась, свет свечи показался очень ярким и резанул даже по закрытым глазам. Но я сдержалась и сделала вид, что крепко сплю.
Видимо, моя стража осмотрела меня, удостоверилась, что я сплю, и вышла, дверь затворилась.
– Уф-ф, – выдохнула я. – Мира, вылезай.
Но Мира не торопилась.
– Что ты там делаешь?
– Занавеска зацепилась за что-то, не могу вытащить.
Я глянула – точно, защемилась какой-то дверкой. Дёрнула посильнее – не помогло. Ещё раз дёрнула – и что-то сдвинулось с треском.
Я думала, порвала эту клятую штору. Но нет, не порвала, а открыла маленькую дверку – ведущую в толще стены куда-то.
– Принцесса, – выдохнула Мира. – Вы нашли потайной ход короля Зигфрида!
– Чего?
– Он был устроен в незапамятные времена, и никто потом не мог его найти. А вы нашли.
– И куда он ведёт?
– В дворцовый парк.
Уже хорошо. Но в придворном платье по подземным ходам не очень-то побегаешь.
– Мира, ты найдёшь мне мужскую одежду? Штаны, рубашку и сапоги?
– А вы… наденете?
– Да, конечно.
– Найду, – пообещала Мира.
А уж шпагу я тоже как-нибудь добуду.
Глава 10
Прошло три дня, ничего не изменилось.
Король так и не собрался со мной поговорить. Он каждый день повторял, что сегодня непременно, но королева всё время загружала его какими-то общественно-полезными делами, и я снова оказывалась не у кассы. Я не настаивала, упаси боже, просто улыбалась ему ласково при каждой встрече, да и только. Желала доброго утра, хорошего дня, спокойной ночи и вот это всё, что там ещё желают воспитанные дети родителям? Подставляла щёку для поцелуя, сама целовала руку почтительно и кланялась, всё время кланялась. Голова не отвалится, а глядишь, и профит какой выйдет от уважительного отношения.
Королеве я тоже кланялась, но это было без пользы дела. Она холодно кивала и смотрела на меня надменно. А говорила вежливо, но исключительно через губу. И когда я самым почтительным тоном спрашивала, могу ли я сегодня погулять в парке или сходить в церковь и помолиться на могиле матушки, она сначала елейным голосом говорила, что сегодня сыро и ветрено, я могу простудиться, поэтому мне лучше поберечься. Три раза простудиться, ага, у них тут или вечное лето, или просто я так в лето попала, я пока ещё не поняла. На второй день она заявила, что желает видеть меня при своей особе, а на третий раздражённо рявкнула – неужели мне нечем заняться самой, что я вечно спрашиваю о каких-то глупостях? Ну, я сделала несчастное выражение лица, глянула не на неё, а на короля, и спросила – неужели память о матушке – это такая уж глупость? Он же только отмахнулся – ступай, мол, детка, приходи потом. Ну, я в целом понятливая, как это говорится, послали – иди? Быть назойливым нехорошо? Но если не стоять за себя, то ничего и не выйдет. Опять же, я не скандалю и не требую, так ведь? Или, может, уже пора?
Произошло ещё два бала. Один по случаю приезда посланника того самого Западного Предела, а второй согласно традиции. На обоих мне приходилось смотреть в оба и постоянно предупреждать разные дорожно-транспортные и прочие происшествия. Потому что кто-нибудь постоянно хотел как бы случайно сбить меня с ног, порвать платье, испортить причёску, уронить на меня еду или пролить питьё. Это были дамы, всё же, видимо, кавалеры сочли ниже своего достоинства воевать с принцессой. И то ладно, потому что мне и одних дам уже достаточно, спасибо, больше не надо, горшочек, не вари. Ещё и с кавалерами ссориться просто уже сил душевных не хватит.
Знаете, это когда у тебя в доме кот, и ты всё время помнишь, что он у тебя есть. Двери открываешь аккуратненько – так, чтобы не запустить его куда не нужно или, наоборот, в подъезд не выпустить. И ночью в темноте шагаешь осторожно – чтобы не наступить ненароком. Вот я тут и хожу, как с тем котом – чтобы не наступить ненароком в то, во что наступать никак нельзя.
Как мне рассказывала Мира, часть дам исполняли приказания королевы, а другая часть вымещала на мне разные свои проблемы. А почему это её жених меня на балу танцевать пригласил, а я ему не отказала. А вот не захотела и не отказала, я ж за него замуж не собираюсь?
Кстати, тот посол, оказавшийся дядечкой в годах, седым, невысоким, и кругленьким, произвёл хорошее впечатление. Он тоже один раз пригласил меня на танец, к счастью, на гранд-марш, где невозможно ошибиться, и остался доволен. Сказал – всё доложит своему королю. Также он привёз портрет того короля, и я не знала, плакать или смеяться, потому что портрет не передавал… примерно ничего. В стиле детского рисунка, он разве что позволял предположить, что волосы у короля светлые, а глаза серые. Ну и хорошо. Свадьба ещё не завтра, и вдруг мне удастся как-нибудь вернуться домой до этого светлого момента?
В общем, найти друзей мне практически не удалось, исключая Миру. Да и разговоры с Мирой приходилось тщательно скрывать, потому что её бы мигом выгнали со службы, и как бы не высекли перед этим, если бы узнали, что она передаёт мне ценные сведения. А её сестра служила в покоях королевы – отвечала за купальню и банные принадлежности, и рассказывала, что её величество позволяет себе говорить в присутствии служанок и ближних дам. Я подумала ещё, а почему королева не стесняется-то никого? А потом поняла, что некого ей стесняться. Главная она тут, что бы король о себе ни думал. Вот и считает, что можно всё, и ничего за это не будет. Ну, поглядим.
Ещё имелась забота – меня всё время проверяли ночью. Чтоб не сбежала, что ли? Так если сбегу, уже поздно будет, хоть запроверяйтесь. Чтобы никого к себе не привела? Так под таким тотальным контролем это невозможно. Только на третью, что ли, ночь, когда гофмейстерина Матильда приоткрыла шторку, глянула на меня и ещё потрогала через простыню, я догадалась не просто прикинуться спящей, но ещё и как бы проснуться, и как бы от испуга заорать на всё крыло дворца. Переполох поднялся знатный, тут же прибежали слуги со свечами, и от королевы пришли спросить, что стряслось. Вот то и стряслось! Представьте, да, спите вы, а вас тут кто-то трогает! Тут не только заорёшь, тут и в рожу дать можно!
Но я только заорала, а потом грозно спросила госпожу Матильду, что она тут делает среди ночи, когда все добрые люди давно спят. Та смутилась и проговорила, что хотела всего лишь убедиться, что со мной всё в порядке. Я злобно сказала, что со мной всё в порядке, а следующий, кто зайдёт ко мне ночью и посмеет меня разбудить, пусть пеняет на себя. И как только она ушла, задвинула дверь сундуком с сорочками.
На следующий день сундук вынесли в соседнюю комнату. Я с тоской оглядела оставшуюся мебель – кресло, туалетный столик с зеркалом, комод. Интересно, а если поставить к двери отхожее ведро, кого накажут, когда проверяльщицы в него вляпаются?
В общем, варианта было два – терпеть дальше или что-то менять. Все эти приколы выглядели приколами только поначалу, а когда в системе – то это совсем уже не смешно. И что прикажете делать?
Когда-то давно папка говорил мне: если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней. А отношение поможет изменить себя. Так изменить, чтобы в итоге выйти победителем. И как же мне нужно измениться, чтобы тут выйти победителем? И не просто победителем, а ещё сделать всё правильно, вернуть сказке сказку? Пока, простите, всё это никак не похоже на сказку, а похоже на дурной современный фильм. Или на спектакль нашего режиссёра. В сказке не должно быть тотально плохо, в сказке обязательно должна быть надежда на лучшее! Значит, вдох, выдох, поклон, пируэт, выпад, укол, вперёд.
Похоже, сегодня меня ждёт что-то новенькое, потому что королева пригласила утром для традиционного омовения прийти в её личную купальню – мол, там всё больше и лучше. Что делать, нужно идти, королеве не отказывают.
Я пришла и приветствовала её вежливым реверансом, а она милостиво кивнула мне и показала на приоткрытую дверь – ванна готова, проходи.
Я вошла… и чуть не заорала от неожиданности, потому что сбоку, на краю ванны – там была такая мраморная полочка – сидели три громадных бурых жабы и таращили на меня глаза.
Глава 11
Если вдруг ваша мочалка начнёт прыгать по краю ванны – вы тоже очень удивитесь, наверное. А по моим представлениям в ванной место мочалкам и всяким бутылкам и флаконам – с шампунями и прочими полезными вещами. А если вы заходите туда, и вдруг вам навстречу с края ванны прыгает что-то бурое и пупырчатое – если и не заорёте, то завизжите. И скажете что-нибудь, подходящее к случаю. С моего языка прямо рвалось, но принцесса Элиза никак не должна знать таких слов. Это я выросла и училась в школе в таком районе города, где невозможно не уметь применять в быту разную нецензурщину, но уметь – не значит пользоваться. Я и не пользовалась – почти, кроме очень уж сложных ситуаций. Давайте считать, что это ещё не она?
Ну, я тоже взвизгнула и перепугалась – сейчас же сбежится весь придворный курятник. Но нет, почему-то не сбежался. И это меня никак в тот момент не насторожило.
Надо сказать, что таких больших жаб я видела только один раз в жизни – ещё в детстве, я в школе училась, и мы ездили в отпуск с мамой и папкой. И ходили в зоопарк. В нашем-то городе нормального зоопарка нет, и всяких экзотических жаб тоже нет.
В общем, это были весьма бодрые и подвижные твари, здоровенные – каждая сантиметров под тридцать в диаметре, и это пока она лапы не вытягивает, чтобы прыгать. А с лапами-то и поболее. Ещё я помнила, что вроде большие жабы могут быть ядовитыми, но с какого боку, и как сделать, чтобы не встрять, я не знала. Поэтому… правильно, лучшая защита – это нападение.
Взять с лавки простыню, в которую потом завернуться, и швырнуть в тварей – бесполезно, и ухом не повели, где у них там это ухо вообще, у жаб-то? А простыня намокла, пришлось отжимать.
Пока я выкручивала над ванной намокшую ткань, жабы проявили ко мне интерес и двинулись на меня. О как. Идите-ка, жабы, мимо, хорошо?
Шипеть, плевать – не помогло. Брызнуть горячей водой из ванны – тоже не испугало их нисколько. Ну, сами виноваты.
Я взяла стоящую рядом с ванной на полу приступочку – деревянную, чтобы, значит, в ту ванну забираться удобнее. И со всей дури шваркнула её об пол – ради громкого звука, конечно же. Пол каменный, выдержит.
Пол выдержал, а жабы – нет. Они как прыгнут все в разные стороны, наверное, тоже орали бы от страха, если бы могли.
– Жабы, простите меня, что ли? Я не хотела вас пугать, да же? Верите?
Жабы не верили. Они забились по углам и смотрели на меня оттуда. И квакали, вот прямо квакали. Такой негромкий скрипучий звук, не самый гармоничный в мире. Пусть смотрят, ладно. Мне не жаль. Потом скажу королеве, что у неё такая сырость в ванной, что даже жабы квакают. Или не скажу, потому что тогда Мириной сестрёнке влетит, мне это зачем?
И ещё интересно, почему никто не торопится на грохот? Что это значит?
Ладно, сейчас же придут меня проверять, лезем в ванну. Я вернула приступочку на место и забралась в воду – ещё тёплая, всё хорошо. Обнюхала все флаконы, выбрала тот, что лучше всех пахнет, немного капнула в воду. Ка-а-айф.
Никуда не бежим, лежим в воде с приятным цветочным ароматом, радуемся жизни. А жабы… ну, жабы. Наверное, жабы в ванной комнате старого замка – это всё в порядке, ничего особенного.
А дальше я прикрыла глаза, потому что спать хотелось, и даже не сразу обратила внимание на звуки – что-то шлёпало по полу. Когда же я догадалась глянуть, что, собственно, происходит, то увидела всех трёх жаб на прежнем месте!
Пупырчатые холеры сидели на мраморном бортике ванны, таращились на меня, а потом как прыгнут в воду, словно по команде! Вода вмиг позеленела, будто в неё что-то налили, какое-то зелье, или чистящее средство, или вообще болотной жижи! Я не успела ни вздохнуть, ни охнуть, а самая большая жаба уже вынырнула и забралась мне на грудь, а две других угнездились на голове. Я хотела завизжать, а потом подумала, что этого-то от меня и добиваются. Значит, задержать дыхание и пошевелиться, пошевелиться…
Я поняла, что снова зажмурилась, открыла глаза… и охренела. Да, вот прямо так. Разинула рот, потом закрыла его ладошкой, потому что… не ругалась, когда испугалась, и тут не след.
Вода снова была прозрачной. И в ней плавали три крупных цветка – три алых мака. И никаких вам жаб, понятно? Померещилось. И запах – очень здоровский, мне прямо понравился, только резковатый для меня.
И чтобы от того запаха не закружилась голова, я выбралась-таки из ванны, завернулась в мокрую с одного бока простыню и пошлёпала к выходу. А по дороге вспомнила, вспомнила! Был в сказке такой эпизод с жабами. Мол, королева хотела, чтобы падчерица стала злобной и некрасивой, и все от неё отвернулись. Но мне-то нечего терять, у меня тут и так друзей не особо, кроме, может быть, Миры! Однако же, всё вышло прямо по матчасти. Это что, я настолько приличная, что ли? Никогда бы не подумала!
– Ваше величество, у вас невероятно прекрасные цветы. Они подняли мне настроение на целый день, – я присела перед королевой с улыбкой.
– Цветы? – она смотрела на меня с изумлением.
Оглядывала с ног до головы и опять с головы до ног.
– Да, чудесные маки. Да сами взгляните, – киваю на ванну.
Маки алеют на поверхности воды, они прекрасны, их хочется нарисовать, хоть рисовать я и не умею. Принцесса Элиза, наверное, не умеет тоже – какое там в деревне рисование?
Королева подошла к ванне, осмотрела цветы, достала один двумя пальцами, понюхала. Отбросила обратно в воду, потом посмотрела на меня, будто я убила кого – никак не меньше. Я же улыбалась как ни в чём не бывало.
– Кто… помог тебе? Говори немедленно!
Она так смотрела, что мне стало страшно. Это вам не жабы, это тётка, которая, говорят, бьёт слуг наотмашь за косой взгляд.
– Мне некому помогать, ваше величество. Я почти никого не знаю во дворце. Кроме госпожи Матильды, госпожи Изабеллы и других дам, которые помогают мне одеваться и сопровождают меня.
Я специально назвала по именам только тех, о ком точно знала, что они надёжные агенты королевы. И хуже им уже не будет никак.
Королева злобно сощурилась.
– Так, значит… Хорошо, можешь идти. В приёмной тебя ожидают.
В приёмной меня ждали те самые помянутые дамы, они набросили халат на мою мокрую простыню и повели меня обратно – одеваться к выходу в свет.
