– О, да? – удивляюсь.
– Мама с Аркадием просили заехать, да и мне в клинику надо на прием. Решили все совместить, – отвечает Нина.
– Я с фермой справлюсь. А пацанов оставите мне? – киваю на играющих мальчишек.
– Их берём с собой, погуляем, – уточняет Стёпа.
– Так, отлично, – случайно кидаю взгляд на Олега и тут же натыкаюсь на его взгляд. – Надолго?
– Дня на три-четыре. Есть вопросы по проекту, будем работать, – говорит Стёпа. – Эй, аккуратные там, – кто-то из мальчишек упал.
– А когда уезжаете?
– Послезавтра рано утром выезжаем.
Так, у меня есть еще день, чтобы собрать себя и свои мысли.
– Ладно, я справлюсь, – натягиваю улыбку, прикидывая, что и как.
– Тебе в помощь Олег останется, – радует меня Нина.
Снова смотрю на Исаева, и он в ответ тоже. Улыбается, гад.
– Весь к твоим услугам, – выдает.
Ну ничего, ты у меня быстро забудешь, как улыбаться.
– Я и сама справляюсь, – хочу отказаться от этой сомнительной помощи.
– Ну раз человек желает попробовать деревенской жизни, помоги ему, – усмехается Нина, подмигивая мне.
– Я подумаю, – бурчу в ответ, но понимаю, что мне не отказаться, иначе это будет слишком подозрительно выглядеть.
После офигенного ужина выхожу на крыльцо. В животе приятно тяжело, а на душе… Как будто наступило затишье перед бурей. Тепло, сумерки, над головой небо, всё как обычно. Почти.
Не успеваю дойти до машины, как сзади слышу шаги. Оборачиваюсь – конечно же, он.
В руках контейнер. Протягивает.
– Это тебе. А то вдруг завтра опять злющая будешь, перекусишь.
– Отравленное? – прищуриваюсь.
– Только мясо. И немного симпатии. Но можешь выковырять, если аллергия, – ухмыляется.
– Ты уверен, что не перепутал адрес доставки?
Он, не отвечая, подходит ближе, облокачивается о крышу моей машины, наклоняется чуть ближе:
– Кстати, мне кажется, ты скучала.
– Это у тебя от солнца перегрев, – щёлкаю дверцей, открывая авто. – Я скорее по Папе Римскому скучать буду, чем по тебе.
– Жаль, я не он, – нарочно вздыхает.
– Ты, кстати, тут надолго? – решаюсь уточнить.
– А ты хотела, чтобы я задержался, да? – снова подкалывает.
Ну не гад ли?
Фыркаю. Он, видимо, реально решил остаться. Ну а его “надолго” я подкорректирую.
– Сделай одолжение, чтобы я на ферме тебя не видела, ок? – смотрю в упор.
– А если увидишь? – прищур серых глаз.
– Тогда пеняй на себя.
Он смеётся. Чёрт его дери, опять этот грудной, тёплый смех, от которого почему-то становится жарко.
Сажусь за руль, кидаю контейнер на соседнее сиденье. Он наклоняется к открытому окну.
– Алён…
Я поднимаю взгляд.
– Доброй ночи, – говорит он спокойно, но с каким-то странным взглядом. Не с ухмылкой. Без подкола.
– Чего тебе пожелать не могу, – огрызаюсь.
Господи, дай сил.
Отъезжаю. Не глядя в зеркало. Не потому, что не хочу. А потому что знаю – он всё ещё стоит и смотрит вслед.
Дома, едва успев переодеться, валюсь на кровать. Усталость давит, веки слипаются, но мысли ещё крутятся, как бешеные. Пытаюсь выкинуть его из головы – не выходит.
Сон накрывает резко, будто отключают тумблер.
…Мне снится ферма. Вроде бы обычный день – солнце, теплица, я с бумагами. И тут он – стоит, смотрит. Этот взгляд прожигает до костей. Я пытаюсь пройти мимо, делая вид, что не замечаю. Но стоит сделать шаг – и он вдруг хватает меня за руку, притягивает к себе. Пахнет дымом, кожей и… им.
– Опять злая, рыжая? – усмехается, а пальцы скользят по моему запястью.
– Отпусти! – вырываюсь, но не могу. Почему-то не могу.
– А если не хочу? – он наклоняется ближе, и я ощущаю его дыхание.
– Ты… – хочу что-то сказать, но слова застревают.
А дальше! Его руки уже на моей талии, горячие губы скользят по шее… Я отталкиваю его, но вместо злости во мне вспыхивает что-то странное. Как будто сама жду этого прикосновения.
Резко просыпаюсь. Сердце колотится так, что слышно в темноте. Лоб влажный, волосы спутались.
– Блин, – шепчу сама себе, – что за бред?
Сажусь на кровати, вытираю ладонью лицо. Пить. Срочно воды. Похоже, мои нервы окончательно поехали.
Глава 4. Пределы прочности
Алена
Просыпаюсь с ощущением, будто снова не спала. Голова ватная, в груди – неприятная дрожь. А ведь это всего лишь сон.
Точнее – эта мерзкая эротическая галлюцинация, в которой я не просто не сбежала от Исаева, а, наоборот, притянула. Сама. Руками. А потом…
И этот сон уже второй раз лишает меня покоя. Вчера была разбита, сегодня – снова то же самое. И как долго теперь это будет продолжаться?
Не думать. Просто выключить голову. Но она, зараза, не выключается.
Одно радует, что вчера Исаев не показался на ферме. А сегодня брат с семьёй уехал ранним утром. И что? Правильно, кое-кто может сунуть свой нос туда, где я его не хочу видеть.
Вскакиваю с кровати, собрав все свои силы в кулак, и иду в душ. Жаль, не вымыть мозг от удушающих воспоминаний.
Потом, как обычно, завариваю себе кофе и уже после собираюсь на работу.
Новый день – новые испытания, да? Только бы Исаев не надумал сунуться на ферму. Но что-то мне подсказывает…
Конечно же, кто будет первым человеком, которого я встречу у ворот фермы?
Правильно!
Он стоит у ворот, руки в карманах, наблюдает, как Сан Саныч возится со шлангом. Всё в том же спортивном костюме, в котором я забирала его из больницы.
– Да давай помогу, – лезет к старику.
– Я ж сказал, сам разберусь, – упрямствует тот.
– Доброе утро, – хочу пройти мимо мужчин.
Сан Саныч поднимает руку в приветственном жесте.
– Доброе утро, – тянет Олег, не отрывая от меня взгляда, как только замечает. – Выглядишь… чудесно.
И почему мне кажется, что он будто знает, что мне снится последние дни?
Игнорирую его слова и иду мимо. Но, конечно же, он не отстаёт. Ну как иначе? У него задача что ли номер один – достать меня своим присутствием?
– Я подумал, может, с утра свежий воздух, хорошая погода на тебя влияют положительно, – идёт за мной. – Хотя по старой памяти понимаю, что нет, – усмехается.
Торможу резко, что он чуть не врезается в меня. Разворачиваюсь.
Уф. Слишком близко, что мне приходится отступить на шаг. Задираю голову.
Скольжу взглядом по его лицу. Это надо же быть таким … гадом?
– Что тебе от меня нужно?
– Скажи, чем помочь. Я обещал Стёпе, что буду полезным.
– Давай сделаем вид, что ты помогал. И Стёпе так скажем. А сейчас просто свалишь отсюда.
– А если серьезно? – прищуривается.
– Куда уж серьезнее? – вздыхаю. Прикидываю, чем его можно загрузить, да так, чтобы весь настрой помогать отпал. – Можешь помочь Ромке. Он сегодня в свинарнике ремонтирует крышу. Справишься, ещё найду занятие, – и, крутанувшись на пятках, тороплюсь к себе. Нужно переодеться да разгрести бумаги. А вот потом пройтись по ферме.
– Решила испытать меня на прочность? – доносится его голос в спину.
Оборачиваюсь.
Смеется. И это хуже всего – смеётся по-настоящему, с придурочной улыбкой, от которой у меня вспыхивают щёки.
– Посмотрим, на что ты способен, – кидаю ему в ответ.
– Утро удалось, – кивает он и, не дожидаясь моей реакции, уходит, словно знает, куда идти.
Ну всё. Кажись, на пару часов от него отделалась. Надо идти работать.
После того как он уходит, на душе становится легче. На пару часов, надеюсь, точно.
Погружаюсь в работу: у компьютера, потом с документами на столе, пара звонков по закупкам. Кажется, что даже получается поймать фокус.
Но как только выхожу на улицу, реальность догоняет. Вижу его: в футболке, с досками на плече. Спокойный, сосредоточенный. Работает с Ромкой, как будто всю жизнь тут провёл.
