Я завёл двигатель. Уезжая от её дома, я уже знал, что сделаю завтра. Я уничтожу её инженера. Не физически. Морально. Профессионально. Я втопчу его в грязь на глазах у всей команды. На её глазах. Я покажу ей, чего стоят её «правильные» мальчики против меня. И я заставлю её пожалеть о каждом слове в этом сообщении. Заставлю её умолять меня о пощаде. И, возможно, я даже её пощажу.
А возможно, и нет.
Игра только начиналась.
ГЛАВА 8
КАРИНА
– Ставлю тысячу, что он начнёт с геологических изысканий. Найдётся какая-нибудь несчастная трещинка в породе на глубине ста метров, и он закроет проект, – прошептал мне на ухо Семён, наш главный конструктор, пока мы ждали начала совещания. Его обычно добродушное лицо сейчас напоминало маску трагика.
– Не мелочись, Сёма, – так же тихо ответила я, не отрывая взгляда от пустого председательского кресла во главе огромного стола из чёрного стекла. – Ставлю две, что он придерётся к аэродинамике. Скажет, что при ураганном ветре наш «Атлант» будет издавать звук, похожий на пение пьяного кита, и это отпугнёт инвесторов с тонкой душевной организацией.
Семён невесело хмыкнул, но его смешок утонул в густой, наэлектризованной тишине. Воздух в конференц-зале «Империума» можно было резать ножом. Мы сидели в этом стеклянном аквариуме на сороковом этаже, залитые холодным, безжалостным утренним солнцем, и чувствовали себя редкими тропическими рыбками, которых вот-вот начнут потрошить на глазах у публики. Вся моя команда, мой старый, сплочённый коллектив из «Проект-Генезис», сидела с неестественно прямыми спинами и напряжёнными лицами. Даже Артём, обычно такой спокойный и невозмутимый, нервно постукивал пальцами по крышке планшета.
После вчерашнего вечера в театре я не спала ни минуты. Спектакль, разыгранный Марком, был куда драматичнее любой оперы. Его сообщение стало контрольным выстрелом, а моя дерзкая ответная СМС – объявлением войны, на которую я явилась совершенно безоружной. Сегодня я чувствовала себя гладиатором, выходящим на арену против льва. На мне была броня из идеально выглаженной шёлковой блузки и строгого брючного костюма цвета мокрого асфальта. Моим оружием была папка с безупречно подготовленными расчётами и чертежами. Но я знала, что против него это всё – картонные доспехи.
Дверь открылась беззвучно. Он не вошёл – он материализовался в проёме. Как всегда, в идеально скроенном тёмно-сером костюме, который делал его похожим на элегантного хищника. Он не спеша обвёл всех присутствующих тяжёлым, оценивающим взглядом, и разговоры мгновенно стихли, будто кто-то выключил звук. Его глаза на долю секунды задержались на мне. В них не было вчерашней издевки, только холодный, сфокусированный расчёт. Затем его взгляд скользнул дальше и остановился на Артёме.
И в этот момент ледяное, тошнотворное предчувствие сжало моё сердце. Я поняла, кто сегодня будет жертвой.
– Доброе утро, коллеги, – его голос, ровный и глубокий, заполнил собой всё пространство, вытесняя остатки воздуха. – Не будем тратить время на пустые формальности. Мы здесь, чтобы обсудить будущее флагманского проекта холдинга – небоскрёба «Атлант». Я изучил предварительные материалы. Впечатляет. Амбициозно. Возможно, даже слишком.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в общую нервозную тишину. Каждый из нас почувствовал в этом «слишком» завуалированную угрозу.
– Любое здание начинается с фундамента. А фундамент любого проекта – это цифры. Точные, выверенные, безупречные расчёты. Поэтому я бы хотел начать с доклада главного инженера-конструктора. Господин Лазарев, – Марк чуть склонил голову в сторону Артёма, и в этом жесте было больше снисхождения, чем вежливости. – Прошу вас. Расскажите нам, на чём будет стоять наша с вами мечта. Только, пожалуйста, без лирики. Сухие факты. Нагрузки, материалы, сопротивление, устойчивость. У вас десять минут.
Я увидела, как Артём на мгновение замер. Этого не было в повестке дня. Обычно такие доклады делал Семён или я. Артём был гениальным инженером, но он не был публичным спикером. Он привык работать с цифрами, а не с аудиторией. Особенно с такой враждебной. Это была ловушка. Идеально спланированная и жестокая. Мой вчерашний демарш, моя дерзкая СМС – вот расплата. И платить за неё будет Артём.
Но он был не из тех, кто пасует. Он медленно поднялся, поправил очки и с едва заметным кивком прошёл к огромному экрану во главе стола.
– Добрый день, – начал он спокойно, подключая свой планшет. – Расчёты по несущим конструкциям и фундаменту проекта «Атлант» проводились с учётом всех действующих норм и с применением новейших методик компьютерного моделирования…
Первые несколько минут всё шло гладко. Артём говорил уверенно, на экране сменялись графики, таблицы и трёхмерные модели. Он рассказывал о типе фундамента, о составе бетона, о системе стальных сердечников, которые должны были стать скелетом нашего гиганта. Я с гордостью слушала его. Он был настоящим профессионалом. Команда начала понемногу расслабляться, на лицах появилось подобие облегчения.
И тут Марк нанёс первый удар.
– Господин Лазарев, – прервал он Артёма на полуслове, когда тот перешёл к расчётам ветровых нагрузок. Его тон был обманчиво мягок. – Вернитесь к слайду номер семь, пожалуйста. Геологические изыскания.
Артём послушно вернулся к схеме геологического разреза под местом застройки.
– Я вижу, вы основывались на данных бурения, проведённого полтора года назад компанией «Гео-Стандарт», – продолжил Марк, лениво перелистывая бумаги перед собой, словно это была скучная рутина. – Интересный выбор подрядчика. Особенно если учесть, что полгода назад эта компания обанкротилась после громкого скандала с фальсификацией данных по объекту в Москва-Сити. Вы проверяли их отчёт? Проводили контрольное бурение?
В комнате повисла оглушительная тишина. Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине. Павел Игоревич, наш бывший шеф, настоял на этом подрядчике, уверяя, что это «быстро и недорого». Мы тогда спорили, но он настоял. И мы, чёрт возьми, не перепроверили. Мы доверились.
– Мы… сочли эти данные достаточными, – Артём пытался сохранить самообладание, но в его голосе прозвучала предательская неуверенность. – Отчёт был полным, никаких аномалий…
– «Достаточными»? – Марк медленно поднял глаза, и в них сверкнул лёд. – Мы собираемся воткнуть в центр Москвы стоэтажную иглу весом в полмиллиона тонн, а вы сочли данные от компании-банкрота, уличённой в мошенничестве, «достаточными»? Вы хоть представляете, что такое карстовый провал под зданием такого типа? Это братская могила на несколько тысяч человек, господин Лазарев. И первая полоса во всех мировых новостях. Следующий вопрос.
Он не повышал голоса. Он говорил тихо, почти вкрадчиво, и от этого его слова становились ещё более весомыми и страшными. Он не просто критиковал. Он убивал. Медленно, методично, на глазах у всех.
– Слайд двенадцать. Аэродинамика. Ваша команда моделировала стандартные ветровые нагрузки. А как насчёт резонансного вихревого возбуждения? При определённой скорости ветра высотное здание начинает вибрировать, как струна. Для гашения этих колебаний применяются инерционные демпферы. Я вижу их в вашем проекте. Два по четыреста тонн. Стандартное решение для прошлого века. Но вы учли эффект «танцующих небоскрёбов», который возникает, когда два высотных здания находятся рядом? Наш «Атлант» будет стоять в пятистах метрах от башни «Федерация». Воздушный поток между ними создаст непредсказуемую турбулентность. Ваши демпферы рассчитаны на это? Или нам стоит заранее продавать билеты на аттракцион «почувствуй себя в эпицентре девятибалльного землетрясения» для любителей острых ощущений?
Артём молчал. Он стоял, бледный как полотно, и смотрел на свои графики, которые вдруг показались ему детскими рисунками. Он был раздавлен. Унижен. И всё это – из-за меня. Марк бил по нему, но целился в меня. Каждый его вопрос был ударом по моему выбору, по моему окружению, по моей новой жизни.
Коллеги вжимали головы в плечи. Никто не смел поднять глаз. Это была публичная порка, и каждый боялся попасть под горячую руку.
– Я так и думал, – Марк с тихим стуком положил ручку на стол. Он откинулся в кресле и сцепил пальцы в замок. Он посмотрел на Артёма с таким холодным презрением, что мне захотелось вскочить и выцарапать ему глаза. – Знаете, в чём ваша проблема, Лазарев? Вы хороший исполнитель. Вы знаете формулы. Но вы не видите картину в целом. Вы смотрите на дерево, но не видите леса. Вы считаете риски, которые вам дали, но не способны предугадать те, о которых умолчали. Профессионализм, Лазарев, это не только умение считать. Это умение предвидеть. Вы, очевидно, не предвидели даже моих вопросов.
Это была последняя капля. Ярость, холодная и острая, как скальпель, вытеснила страх и унижение. Хватит. Я не позволю ему уничтожить хорошего человека и блестящего инженера только для того, чтобы доказать мне, кто здесь хозяин.
– Вы ошибаетесь, Марк Вадимович.
Мой голос прозвучал в мёртвой тишине конференц-зала громко и отчётливо. Все головы, включая голову Марка, повернулись в мою сторону. Я медленно поднялась, чувствуя, как на меня устремлены десятки пар глаз.
– Карина Андреевна? – в его голосе прозвучало наигранное удивление, но в глазах мелькнул хищный огонёк. Он ждал этого. Он провоцировал меня на это.
– Вы ошибаетесь, – повторила я, глядя ему прямо в глаза. Я сделала шаг вперёд, к столу. – Насчёт господина Лазарева. И насчёт проекта. Да, мы использовали данные «Гео-Стандарта». Это было решение предыдущего руководства, продиктованное сомнительной экономией. Но параллельно с этим, по моей личной инициативе, мы заказали георадарное сканирование участка у независимых экспертов из МГУ. Отчёт я получила вчера вечером. Он лежит у меня на столе. Никаких карстовых пустот. Более того, под нашим участком на глубине восьмидесяти метров проходит гранитная плита толщиной в тридцать метров – идеальное основание для любого небоскрёба. Можете ознакомиться.
Я видела, как дёрнулся желвак на его щеке. Он не ожидал этого.
– Что касается аэродинамики, – продолжила я, чувствуя, как ко мне возвращается уверенность. Это была моя территория. Моя стихия. – Стандартные демпферы – это лишь первый уровень защиты. В первоначальной, не урезанной концепции проекта, которую вы так любезно одобрили вчера, предусмотрен второй уровень. Сам шпиль здания, начиная с девяностого этажа, спроектирован как динамический гаситель колебаний. Его конструкция не монолитна. Внутри неё находится система маятников, управляемая компьютером, которая в реальном времени будет противодействовать любым вибрациям, включая резонансные. Технология новая, экспериментальная, но она уже успешно испытана на небоскрёбе Тайбэй 101. Артём не упомянул о ней, потому что детальные расчёты по ней мы должны были начать только на следующей неделе. Он докладывал лишь о том, что уже сделано. Он – инженер. Он оперирует фактами, а не предположениями. Это и есть профессионализм.
Я замолчала. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как гудят серверы в углу. Я бросила ему вызов. Перед всей командой. Перед его топ-менеджерами. Я не просто защитила Артёма. Я показала, что знаю проект лучше, чем он думает. Что я на шаг впереди.
Марк смотрел на меня. Долго. Не моргая. Его лицо было непроницаемым, как маска из полированной стали. Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен всем в этом зале.
Наконец, он медленно кивнул. И на его губах появилась тень улыбки. Но это была не та хищная усмешка, которую я так ненавидела. В ней было что-то другое. Уважение? Удивление?
– Что ж, – произнёс он, наконец, нарушая тишину. – Вот это уже похоже на разговор. Именно этого я и ждал. Не слепого исполнения, а инициативы. Браво, Карина Андреевна. Вы защитили свой проект. И своего инженера. Совещание окончено. Все свободны. Богатырёва, вас я попрошу остаться.
Последняя фраза прозвучала как удар хлыста. Команда, не веря своему счастью, начала быстро и бесшумно собираться, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Марка. Артём подошёл ко мне, пока остальные выходили.
– Спасибо, – прошептал он. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах светилась благодарность. – Ты меня спасла.
– Ты бы и сам справился, – так же тихо ответила я, ободряюще коснувшись его руки. – Просто он…
– Я понимаю. Будь осторожна с ним, Рина.
Он вышел последним. Дверь закрылась, и мы остались одни в этом огромном стеклянном зале, парящем над городом. Вдвоём. Как тогда, в его кабинете. Только теперь поле боя было другим. И я только что выиграла первую битву.
Или мне только так казалось.
– Дерзко, – сказал он, поднимаясь со своего места. Он не спеша обошёл стол и остановился передо мной. Слишком близко. – Очень дерзко, Богатырёва. Я почти поверил в твой праведный гнев.
– Это не было игрой, – отрезала я, заставляя себя не отступать. – Вы унижали моего сотрудника и ставили под сомнение мою работу. Я была обязана отреагировать.
– «Вы»? – он усмехнулся, склонив голову набок. Его глаза потемнели, в них заплясали опасные искры. – Ещё вчера в театре ты называла меня на «ты». Что изменилось? Решила снова возвести стену? Не трудись, Рина. Я перелезу через любую твою стену. Или просто снесу её к чёрту.
Он сделал ещё один шаг. Теперь нас разделяли жалкие сантиметры. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и этот проклятый запах сандала, который сводил меня с ума. Мои ладони вспотели.
– Не подходите ко мне, – прошипела я.
– Почему? Боишься? – его голос стал ниже, интимнее. Он протянул руку и коснулся пряди волос, выбившейся из моей причёски. Его пальцы были горячими. Они скользнули по моей щеке, посылая разряды тока по всему телу. – Боишься, что твоё тело снова тебя предаст? Как вчера, когда я коснулся твоей спины? Ты ведь вздрогнула. Я почувствовал. А как ты оттолкнула своего инженера? Я видел. Твоё тело помнит, кто его хозяин, даже если голова упрямится.
Я резко отшатнулась, сбрасывая его руку.
– Не смей меня трогать! Я здесь, чтобы работать, а не для того, чтобы вы упивались своей властью и играли в свои садистские игры!
– А кто сказал, что одно мешает другому? – он снова сократил дистанцию, но на этот раз не коснулся меня. Он просто стоял, нависая, лишая меня воздуха. – Ты думала, я позволю кому-то другому крутиться возле тебя? Каждому, кто посмотрит на тебя, заплатит за это. Твой инженер легко отделался. Он просто потерял лицо. Другим повезёт меньше.
– Ты чудовище.
– Я твой муж, – отрезал он.
– Бывший! – напомнила я.
– Бывших не бывает, Рина. Запомни это.
– Это всего лишь твои закидоны, Богатырёв. Ты бесишься, что мне плевать на тебя. Ну так задохнись от ревности, мне правда плевать на тебя! МНЕ. ВСЁ. РАВНО… – договорить не дал. Заткнул. Просто взял и поцеловал меня.
Жёстко, властно, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Это не был нежный поцелуй. Это был шторм. Ураган. Утверждение прав. Его рука легла мне на затылок, пальцы впились в волосы, не давая отстраниться, а вторая обхватила талию, прижимая меня к его твёрдому, как камень, телу. Я замерла на секунду от шока, а потом укусила его. Он взрыкнул, но не отстранился и я… Я принялась кусать его, царапала ногтями его плечи сквозь дорогую ткань пиджака, пытаясь причинить ему хоть толику той боли, что он причинял мне. Но он лишь рычал в ответ, прижимая меня ещё сильнее, сминая, покоряя, заставляя моё тело плавиться и отвечать на его дикий напор. Мои руки, которые упирались ему в грудь, вдруг ослабли и сами собой легли ему на плечи, пальцы вцепились в него, словно я боялась упасть. Он чуть отстранился, чтобы прохрипеть мне в губы:
– Вот так, Рина… Ненавидь меня. Бей меня. Но не смей врать, что ты ничего не чувствуешь.
Он оторвался от моих губ так же резко, как и набросился. Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Мои губы горели, в голове шумело. Я чувствовала себя опустошённой и одновременно… до ужаса живой.
– Я тебя ненавижу, – прошептала я. И это была правда. Но это была лишь половина правды. И он это знал.
– От ненависти до любви всего один шаг, Рина, – криво усмехнулся он, возвращаясь к своему креслу. Он снова стал холодным, отстранённым боссом. Словно и не было этого взрыва страсти посреди конференц-зала. – А теперь к делу. Твоя защита была блестящей. Но слова – это просто слова. Я хочу видеть цифры. Полный перерасчёт аэродинамики с учётом новой технологии. Детальный план по внедрению системы маятников. И новый отчёт по георадару. Всё это должно быть у меня на столе. Завтра. К девяти утра.
Я замерла. Это было невозможно. Такой объём работы требовал минимум недели. Даже если вся команда будет работать без сна.
– Это нереально, – выдохнула я.
– Для кого-то, может, и нереально, – он посмотрел на меня своим стальным взглядом, в котором не было ни капли сочувствия. – Но ты же у нас не кто-то. Ты – Карина Богатырёва. Ты только что это доказала. Так что докажи ещё раз. Или ты хочешь, чтобы я передал эту задачу твоему… протеже? Уверен, Лазарев будет рад возможности реабилитироваться.
Шантаж. Снова. Только теперь он шантажировал меня не деньгами, а моей профессиональной гордостью. И судьбой Артёма.
Он знал, что я не откажусь.
– Будет сделано, – процедила я сквозь зубы.
– Не сомневался, – он кивнул. – Можешь приступать. Мой кабинет в твоём полном распоряжении. Здесь есть всё необходимое: компьютеры, связь, кофемашина. Будешь работать здесь. Под моим присмотром. Я хочу лично контролировать процесс.
Он откинулся в кресле, взял в руки планшет и посмотрел на меня поверх него. В его глазах плясали дьяволята.
– Ночь будет длинной, Карина. Очень длинной. Надеюсь, ты никуда не торопишься?
– Будь ты проклят, Богатырёв!
– Твоими молитвами, Богатырёва!
ГЛАВА 9
КАРИНА
«Я ненавижу тебя, Марк Богатырёв. Но, боже, как же я люблю то, что мы создаём вместе».
Эта мысль была еретической. Предательской. Она вспыхнула в моём сознании, как неоновая вывеска в тёмном переулке, и я тут же попыталась её потушить, загнать поглубже, но было поздно. Она уже отравила кровь тихим, запретным восторгом.
Уже перевалило за полночь. Огромный офис «Империума» погрузился в тишину и полумрак, превратившись в безлюдное царство стекла, металла и спящих компьютеров. Лишь в макетной мастерской, похожей на лабораторию безумного гения, горел свет. И в центре этого светового острова, склонившись над нашим миром в миниатюре, стояла я. И я была счастлива. И ненавидела себя за это.
«Атлант».
Он возвышался на огромном столе, пронзая своим миниатюрным шпилем кондиционированный воздух. Он был почти готов. Десятки крошечных этажей из прозрачного плексигласа, ажурное переплетение стальных нитей-ферм, зеркальная гладь фасада, в которой отражался свет моей настольной лампы. Это была не просто модель. Это была материализовавшаяся мечта. Моя мечта. Та, которую я похоронила четыре года назад, решив, что она умерла вместе с моей любовью.
Но Марк, чёрт бы его побрал, оказался некромантом. Он воскресил её. Он дал ей всё: неограниченный бюджет, лучших инженеров, полную свободу. Он швырнул мне под ноги мою собственную душу и приказал творить. И я творила, подгоняемая его невозможным дедлайном, я не жила – я горела. Я не спала, питалась кофе и адреналином, и каждая минута этого ада была наполнена таким острым, почти болезненным вдохновением, какого я не испытывала никогда.
Я провела кончиком пальца по изгибу стеклянной крыши, выполненной в виде раскрывающихся крыльев. Моё самое дерзкое, самое безумное решение, от которого меня заставили отказаться в прошлой жизни. А он сказал: «Делай». И я сделала.
– Красиво. Похоже на застывшую в полёте птицу.
Его голос раздался из темноты за моей спиной. Тихо, без предупреждения. Я не слышала, как он вошёл. Он всегда двигался так – бесшумно, как большой хищник, появляясь именно в тот момент, когда ты меньше всего этого ждёшь.
Я резко выпрямилась, моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Рука, лежавшая на макете, дёрнулась, словно я прикасалась к чему-то запретному. Я не обернулась. Я просто смотрела на отражение в зеркальном фасаде нашего творения. Он стоял в дверном проёме, высокий, тёмный силуэт на фоне тускло освещённого коридора. Пиджак был снят, галстук ослаблен, а рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные запястья и дорогие часы.
– Вам нужно отдохнуть, Карина Андреевна, – продолжил он, медленно входя в мастерскую. Его шаги были неслышны, но я чувствовала, как с каждым его приближением воздух вокруг меня густеет, становится вязким, наэлектризованным. – Или вы решили поселиться в офисе? Могу распорядиться, чтобы вам привезли раскладушку. Хотя, боюсь, наш коллективный договор не предусматривает компенсацию за бессонные ночи, проведённые в объятиях с макетом.
Его обычный ядовитый сарказм. Но сегодня он почему-то не злил. Он звучал… устало. Я медленно обернулась, готовая к очередной атаке, к новому витку нашей войны. Но он не нападал. Он просто стоял и смотрел. Не на меня. На «Атлант». И в его взгляде, обычно таком холодном и властном, я впервые за долгое время увидела то, что когда-то нас и связало. Восхищение. Подлинное, неприкрытое восхищение творца, видящего перед собой шедевр.
– Я почти закончила с расчётами по шпилю, – сказала я сухо, стараясь вернуть наш разговор в профессиональное русло. – К утру всё будет у вас на столе, как вы и требовали.
– Я не сомневался, – он подошёл ближе, обходя стол с другой стороны. Теперь нас разделял лишь метр пространства и наш стеклянный ребёнок. – Я никогда не сомневался в твоём таланте, Рина. Даже когда ненавидел тебя так, что хотел сравнять этот город с землёй, лишь бы в нём не осталось ничего, что напоминало бы о тебе. Я всё равно знал, что ты – гений.
Этот переход на «ты», этот неожиданный комплимент, прозвучавший как признание, выбил у меня почву из-под ног. Я сглотнула, не зная, что ответить. Это была новая тактика. Опасная. Он не давил, не угрожал. Он обезоруживал.
– Спасибо, – выдавила я, чувствуя себя полной идиоткой.
Он усмехнулся, но на этот раз без издевки. Его взгляд скользнул с макета на мои руки, лежавшие на чертежах. На мои пальцы, испачканные графитом и клеем.
