– Только о том, что доверился тебе.
– Тогда хотя бы в этом наши чувства совпадают, – давим друг друга взорами, будто кто-то сможет сдаться. И даже тот факт, что я наедине с этим монстром, который может окончить мои страдания, сжав руку у меня на шее, не заставляет меня спасовать. – Ты хочешь моей смерти?
– Нет, – отвечает он холодно, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. – Я хочу твоих страданий.
– Будешь меня пытать?
– Нет, Юна. Я хочу, чтобы ты мучилась от одиночества. Взаперти, – слова словно удары молотка по гвоздям, которыми он забивает крышку моего гроба.
Еще не до конца осознавая, что это значит, чувствую, как волоски на теле приподнимаются и по коже прокатывается озноб.
– Что это значит? Посадишь меня в тюрьму в отместку?
– Нет, – расплывается он в довольной улыбке. – Лучше. Я запру тебя в своей личной тюрьме. И никто никогда не узнает, где тебя искать.
– Как это – в личной тюрьме? – теперь страх затапливает меня с головой, потому что похоже, что время шуток закончилось.
– Например здесь, Юна. Ты будешь гнить здесь. Только, в отличие от меня, никто не выпустит тебя досрочно. Нет. Ты моя пленница. Навечно.
Глава 8
– Ты моя пленница. Навечно, – эхом снова и снова звучат слова Ареса в голове, будто на повторе, и, глядя в его глаза, я не сомневаюсь в серьезности его намерений.
– Бред какой-то, – цепенею всем телом. – Ты не вправе решать, кому жить взаперти.
– Правда? – усмехается он, приподнимая темную бровь. – Точно так же, как и не тебе было решать вопрос моей свободы.
– Не я его решила, а суд. Есть что предъявить – отдай меня под стражу! – сверлим друг друга взглядами, и никто не сдается.
– О нет, Юна. Так неинтересно. Да и виновата ты не перед законом, а передо мной.
– Тогда мне повезло меньше. Потому что закон не предполагает пыток, в то время как ты захочешь доставить мне максимум страданий, верно? – усмехаюсь.
– Считай это перевоспитательной работой. Увижу, что ты раскаялась, и тогда…
– Отпустишь меня? – не могу сдержать смешок. – Боже, это же бред какой-то! – откидываюсь на спинку дивана, надеясь, что Поликратову будет достаточно попугать меня и отпустить домой, продолжая держать в перманентном страхе.
– Можешь представить мое состояние, когда я узнал о твоей причастности к моему аресту.
– Так, может, в этом и был мой план, м? – не отвожу глаз, принимая его холодный, полный ненависти взор. – Сделать тебе больно.
На мгновение в его радужке зажигается что-то животное, неконтролируемое, и ноздри сильнее раздуваются. А затем он берет над собой контроль и гасит эту вспышку.
– Ты переоцениваешь себя, – произносит он резко, и я понимаю, что меня задевает эта фраза.
Сердце сжимает решетка ребер, напоминая о том, что раньше оно билось ради него. А теперь там все умерло. И похоже, не у меня одной. Ведь я верила, что особенная для него и ради меня он станет лучше…
– Раз так, тогда к чему это? – я поражаюсь сама себе и тому, как мне удается сохранять самообладание.
– Потому что никто не имеет права играть со мной подобным образом и решать, как мне жить дальше. Каждый поступок несет последствия, – его слова звучат спокойно и размеренно, но в то же время напоминают удары молота, что заколачивают меня под землю.
– Не я, так кто-то другой мог тебя сдать.
– Но это сделала ты! – шипит он сквозь зубы, не скрывая своего отвращения ко мне. – Ты наплевала на оказанное доверие и вонзила нож в спину. А теперь тебе придется расхлебывать результат собственной коварности, – поднимается на ноги, смотря на меня сверху вниз, как на неразумную букашку. – Подумай над своим поведением, Юна, – поворачивается ко мне спиной.
– Подожди! – понимаю, что он действительно уходит. – Ты что, на самом деле собираешься меня оставить тут? В одиночестве и практически во мраке?
– А что такое? – наигранно улыбается Арес, только во взгляде ни намека на радость, а лишь холодная ярость. – Ты не любишь находиться наедине с собой? Что же ты за человек такой, Юнона, что даже сама себе неприятна?
Продолжает насмехаться надо мной, а мне становится не до шуток, потому что я не намерена оставаться взаперти.
– Ты просто не можешь оставить меня здесь в одиночестве, – стараюсь опираться на здравый смысл.
В конце концов, у меня есть семья, меня будут искать. Должны.
– Что мне помешает, м? – снова оборачивается он и как-то порывисто приближается. – Ты ведь, наверное, злорадствовала тогда, когда упекла меня? Ликовала?
Я молчу, не собираясь доставлять ему удовольствие и делиться своими истинными эмоциями. Ни к чему этому чудовищу знать про тот ад, через который я проходила.
– Знаешь, что самое забавное, – он опускается на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Ты ведь действительно считала, что избавилась от меня раз и навсегда.
– Ты не знаешь, о чем я думала, – мотаю головой.
– Тогда расскажи? Хотя как можно верить такой лживой твари, как ты! – выплевывает.
– Если я лживая тварь, то почему ты продолжаешь разговаривать со мной? – смотрю в его лицо и не вижу там мужчину, которого любила, – только хладнокровного монстра.
– Я ответил тебе на этот вопрос. А вот ты – нет. Скажи, не ждала меня? – полосует мое лицо глазами, и я не понимаю, что он хочет там отыскать.
– Тебя рано выпустили… – на самом деле я думала, что как минимум десять лет я его точно не увижу.
Отворачиваюсь от него, не в силах больше видеть перед собой напоминание того, какой дурой я была.
Арес обхватывает мое лицо ладонью и заставляет посмотреть на себя.
– Я знаю, ты хотела сгноить меня в тюрьме, – будто читает он мои мысли.
– И даже этого было бы мало, чтобы оплатить все, что ты сделал! – пытаюсь вырваться, ощущая, как кровь закипает в венах. Потому что я понимаю, что все по-настоящему. Я в западне. И мне не сбежать.
– Не волнуйся, малышка, я свое получил. Теперь твоя очередь платить по счетам, – опускает ладонь мне на шею.
– Ты ничего не сделаешь. Мой муж…
– Твой муж на крючке. И если тогда он готов был на все, чтобы спасти тебя, то теперь он отдает тебя мне, в обмен на свою свободу.
– Нет. Он не мог. Он любит меня…
Его слова – наглая ложь. Даже решив взять вторую жену, Аслан ни за что не отдал бы меня тому, от кого так отчаянно спасал.
Минотавр приближает лицо к моему, практически прижимаясь щекой к моей.
– Ты. Теперь. Моя. – Его дыхание обдувает висок. – И заплатишь за каждую минуту, что я провел за решеткой.
Глава 9
Скрежет замка, вырывает из забытья.
Распахиваю веки и сразу же принимаю вертикальное положение на диване.
– Еда, – появляется в дверях массивная фигура моего тюремщика.
Горло саднит, не знаю, от пальцев ли Ареса, либо от криков, от которых я охрипла, когда Минотавр оставил меня одну. Я кричала и долбилась в дверь, требуя меня выпустить, но никто, кажется, меня не услышал. Или сделал вид, что не услышал.
Ведь только после того, как я осталась в полном одиночестве, меня наконец-то накрыло осознанием того, что теперь я в его абсолютной власти. И если он не захочет, то никто и никогда меня не найдет.
В то, что Аслан лично отдал меня Минотавру, я не верила.
Конечно, в последнее время наши отношения стали не просто холодными, а превратились в лед, но все же одно дело – взять вторую жену, и совершенно другое – отдать меня на растерзание бывшему зэку.
Я слежу за тем, как Арес закрывает за собой дверь и ставит на стол пакет с доставкой еды из японского ресторана. Я вижу несколько коробочек внутри и бутылку воды, но не могу сдвинуться с места.
Я до сих пор отказываюсь верить, что заперта здесь и он не отпустит меня домой, в мою привычную, пустую, ненавистную жизнь
– Что замерла? – звучит зло. – Налетай. Или ты решила сдохнуть раньше времени, объявив голодовку?
Каждое его слово сквозит желчью, которой не было, когда мы разговаривали с ним в предыдущую встречу, с момента которой прошло… Сколько времени прошло?
– Сколько я здесь?
Самое страшное, что, находясь тут, я не имею ни малейшего понятия о течении времени, потому что здесь нет окон и тем более никакой техники, помогающей следить за этим. Здесь только я, этот проклятый диван с бархатной обивкой, барная стойка с единственной бутылкой, которую я опустошила после того, как поняла, что мои крики бессмысленны, кресло, столик и крошечная ванная комната.
– Двенадцать часов, – отвечает сухо.
Сегодня на Аресе белоснежная рубашка и темные брюки. Кажется, у него снова какое-то мероприятие.
– Мне нужно поговорить с мужем.
– Исключено! – обрубает он сразу же. – У нас с ним договор. Ты ничего с этим сделать не сможешь.
– Я хочу это услышать от него! – я понимаю злость бывшего, но я тоже не собираюсь сдаваться просто так.
– Забудь. Сейчас ты в том же положении, в котором я был тогда. Представляешь, каково было узнать, что моя девушка сдала меня и даже не нашла в себе смелости сказать мне это в лицо?
– А ты, бедный маленький мальчик, который лелеет свои обиды годами, да? – не знаю, откуда во мне столько дерзости, но слова вылетают быстрее, чем я успеваю их затормозить.
В помещении мгновенно сгущается воздух, и даже будто потрескивает от возникшего напряжения.
– Все сказала? – басит Минотавр, выдавая совершенно не ту реакцию, на которую я рассчитывала.
– Мне нужно поговорить с мужем.
– Он тебя сдал. Забудь, – разворачивается к выходу.
– Подожди! – кричу вслед.
– Что? – поворачивает только голову, не смотря на меня.
– Ты так и будешь держать меня здесь? Я же даже спать нормально тут не могу! – после этого сна все тело ломит. – Мне бы переодеться.
– А ты забыла, в каком ты положении? – усмехается он. – Я решаю, в каких условиях тебе жить. И да, у тебя просто королевский люкс, – шагает к выходу.
– Арес! – становится страшно, что он сейчас уйдет и я снова останусь одна в этом тягучем мраке и бесконечной тишине. – Не уходи! Давай договоримся! Чего ты хочешь?
– Я все сказал.
– Нет, не все, – вскакиваю на ноги и приближаюсь к нему. – Что мне сделать, чтобы ты отпустил меня? – осторожно дотрагиваюсь до его спины, и она мгновенно деревенеет под моими пальцами.
– Не смей. Меня. Касаться, – говорит он спокойно, но от его интонации в животе все леденеет. – Если ты считаешь, что отсосешь у меня и я все забуду, ты ошибаешься. Шлюх у меня и без того достаточно.
Он распахивает дверь и снова закрывает собой проход, не давая разглядеть, что за порогом.
– А ты, значит, так и будешь лично обслуживать меня? – кричу вдогонку. – Носить еду и развлекать разговорами?
– Не обольщайся. Мне хватило общения с тобой. Считай, что суд состоялся. А дальше ты в руках тюремщиков.
– Что ты имеешь в виду?
– С этого дня тебя будут кормить мои люди. Но ни один из них не скажет тебе ни слова.
– Это же бред! Ты… никто не издевался так над тобой.
– Прощай, Юна. У тебя будет много времени подумать над своим поведением, – он закрывает за собой дверь, оставляя меня с четким осознанием того, что я в персональном аду. И ни одна живая душа меня не спасет.
