– Э-э-э… – блестяще начала я, словно мои языковые способности тоже остались на трассе вместе с рассудком. – Вам… помощь нужна?
Он медленно повернул ко мне голову.
Глаза, тёмные и колючие, как осколки арктического льда, уставились на меня с таким нескрываемым раздражением, будто я только что помешала ему медитировать.
– Нет, – коротко бросил он, и его голос прозвучал низко и хрипло, как скрип снега под сапогом. – Проезжайте.
Проезжайте.
Стоит, значит, в одной майке в ледяном аду, а ещё строит из себя крутого парня.
– Вы вообще в курсе, что на улице мороз? – не сдавалась я, чувствуя, как начинает во мне закипать злость. – Вы сейчас в ледяную статую превратитесь!
Он фыркнул, и из его ноздрей вышел густой пар.
– Это не ваше дело. Езжайте своей дорогой.
Вот ведь упрямый осёл!
В голове пронеслись все криминальные хроники.
Но передо мной был не маньяк.
Передо мной был мужчина «потенциальная ледышка».
– Ладно, – сказала я, делая последнее усилие над собой. – Предлагаю вот что… Вы залезаете в машину, отогреваетесь, и говорите мне, куда ехать. Потому что я заблудилась. И вас спасу и себя. Иначе мне потом всю жизнь будет совестно, что я человека в майке в стужу бросила.
Он уставился на меня с таким немым изумлением, будто я предложила ему прямо сейчас взять и станцевать ламбаду.
Помолчал.
Показалось, он даже съёжился от порыва ветра.
Наконец, он нехотя буркнул:
– Только потому, что вы заблудились.
Когда он открыл дверь пассажирского сиденья, и в салон ворвалась стужа вместе с его двухметровой глыбой, я поняла одну простую вещь: моё новогоднее одиночество только что закончилось.
Мужчина бросил свою сумку на заднее сиденье.
Потом потёр покрасневшие руки и плечи, что были в татуировках.
Он занял собой всё пассажирское сиденье и половину моего личного пространства, и сурово смотрел в лобовое стекло, словно был моим личным недовольным маршрутом.
Тишина стала громкой и неловкой.
Надо было её разрядить.
В голове пронеслось: «Бедный, наверное, жена выгнала после ссоры».
Логично же?
– Вас жена выгнала? Поругались? – выпалила я, весело улыбаясь, как идиотка.
Он медленно повернул ко мне голову.
Его взгляд мог бы заморозить кипящий чайник.
– Нет у меня жены, – прорычал он так, будто это была не констатация факта, а обвинение в мой адрес.
Мозг, отчаянно ищущий оправдание такому фриковому поведению, выдал следующую гениальную версию.
– Сбежали что ли из… тюрьмы? – пискнула я уже гораздо менее уверенно.
Он вздёрнул смоляную бровь.
Выражение его лица говорило, что он явно усомнился в моём умственном развитии.
– Вы хоть в курсе, – произнёс он с ледяным спокойствием, – как одеты заключённые зимой?
Я растерянно мотнула головой.
Ну, в оранжевых комбинезонах, наверное?
Или в жёлтых?
Нет, это не у нас…
У нас в фуфайках, да?
Честно говоря, я никогда над этим не задумывалась.
– Понятия не имею, – честно призналась я.
– Тогда, какого чёрта вы меня подобрали, – его голос внезапно стал опасным, словно скрип льдины перед тем, как она обрушится, – если теперь трясётесь и предполагаете, что я беглый маньяк?
От его тона по спине пробежали мурашки, но обида пересилила страх.
– Ничего я не трясусь! – возмутилась я, хотя мои руки чуть задрожали. – И я не говорила, что вы маньяк! Я просто… ненавязчиво пытаюсь узнать, что у вас случилось? Вам, может, срочно помощь медиков нужна! А она точно вам нужна, воспаление лёгких – это не шутка и…
– Мне вообще ничего не нужно, – резко перебил он. – У меня всё прекрасно.
Всё прекрасно.
Сидит, зубы не стучат только благодаря силе воли, а у него «всё прекрасно».
Мужики…
Они все с одной планеты Упрямства.
– А в сумке все ваши вещи? – не унималась я, чувствуя, как превращаюсь в назойливого следователя. – Деньги, телефон, документы есть?
Он тяжело вздохнул, будто я заставляла его признаться в государственной измене.
– Вещи, деньги, документы – да. А вот телефон… Телефон оставил…
– И куда же вы шли? – продолжала я свой допрос с пристрастием.
– В город. Домой.
Озарение осенило меня, как удар об ледышку по голове.
– То есть, вы знаете, куда идти? – в моём голосе зазвучала надежда. – А то я, если честно, заблудилась.
Он презрительно хмыкнул.
– Я ушёл с трассы, потому что люди надоели. И чтобы не сбили случайно.
– Оу… – надежда рухнула и разбилась вдребезги. – Значит, вы тоже заблудились…
Великолепно. Просто великолепно!
В глухом лесу, в метель, со сдохшим навигатором и телефоном, я подобрала такого же заблудшего, только угрюмого и необщительного типа.
И в этот самый момент, как в фильме, на экране навигатора вдруг появилась долгожданная карта!
Я радостно пискнула и чуть не расцеловала стекляшку.
– Ура! Обрадую вас, я снова знаю, куда ехать! – провопила я, тыча пальцем в экран. – Тут, оказывается, недалеко до моего дома. Придётся вам со мной ехать, потому что до города – это сильно далеко, бензина может не хватить…
Он молча посмотрел на меня, и в его глазах читалось столько желания свалить отсюда обратно в мороз, что я, снова по-идиотски хихикнула.
– Кстати, я – Юля Соколова, – представилась я, пытаясь вернуть беседе хоть какие-то социальные рамки.
Он помолчал ещё пару секунд, будто оценивая моё имя.
Потом буркнул:
– Захар. Морозов.
Захар Морозов.
Конечно.
А меня зовут Снегурочка.
Ирония судьбы просто и я фыркнула.
– Ну что ж, Захар Морозов, приятно познакомиться, – сказала я, включая передачу. – Надеюсь, вы не против, что наша сказка начинается с того, что Дед Мороз заблудился в лесу и чуть не превратился в ледышку?
Он ничего не ответил.
Просто отвернулся к окну и угрюмо смотрел на сугробы и заснеженные сосны.
Но мне показалось, что уголок его губ дёрнулся.
Всего на миллиметр.
* * *
Ну конечно. Я так и знала, что моя предновогодняя поездка не может закончиться ничем иным, кроме как эпичным фиаско.
Я старалась объехать здоровенную ветку, оказавшуюся на моём пути, колесо на что-то неприятное скользнуло, я в панике дёрнула руль – и вот мы уже сидим, зарывшись передним бампером в сугроб, как бульдог, уткнувшись мордой в подушку, не желающий идти на прогулку.
Я взвыла.
Не метафорически, а по-настоящему, от души.
– А-а-а-а! Да что же это такое! – и в ярости ударила ладонями по рулю. – Тупые, тупые шины! И эти внедорожники, которые ни черта не внедорожники, а просто высокие коробки на колёсиках!
Я включила заднюю передачу и вжала газ в пол.
Двигатель взревел жалобно, колёса весело и беспомощно проворачивались в снежной каше, разбрасывая белые фонтаны снега.
Мы не сдвинулись ни на миллиметр.
Я чувствовала себя белкой в колесе.
– Юля.
Мой спутник произнёс моё имя так, как врач произносит «вы смертельно больны».
Спокойно и с лёгкой долей профессиональной усталости.
– Что? – рявкнула я, обернувшись на него.
– Вы так машину угробите, – заявил Захар.
Его тон не оставлял сомнений: он видел больше машинных смертей, чем я за всю жизнь.
– Надо раскачать, чуть вперёд-назад. И газ дозировать.
Я уставилась на него, как баран на новые ворота.
Чуть вперёд-назад и дозировать?
Это не про меня.
