Исайя взглянул на монету в моей руке, прежде чем снова встретиться со мной глазами.
– Каково это? Любить?
Я сглотнул и сжал монету в ладони. Исайя часто задавал мне странные вопросы, как будто это я был старшим, а он – младшим. У нас не было никого, кроме друг друга. Мы провели столетия в ловушке Йеджедина, заточенные там по воле единственного человека, который должен был любить нас, несмотря ни на что. Любовь была для нас смертоносной силой, и, что еще важнее, мы готовы были драться и убивать, чтобы ее сохранить.
– Находясь рядом с Дианной, я впервые по-настоящему почувствовал что-то, кроме гнева, ненависти или жажды крови. – Я посмотрел брату в глаза. – Для нас любовь – ужасная, жестокая вещь.
Опустошив свой бокал одним большим глотком, Исайя поставил его на стол.
– Что ж, отлично. И как именно мы ее найдем?
– У меня есть идея.
4
Кэмерон
Неделю спустя
Перчатка с костяными шипами врезалась в мой череп, и я в очередной раз полетел лицом в пол. Я ощутил жжение, теплая кровь побежала по моим щекам, но спустя всего несколько мгновений рана затянулась.
Раздались крики радости – тысячи голосов ликовали, пока вокруг меня кругами расхаживал жуткий зверь. Он взмахнул всеми четырьмя огромными лапами, подбадривая толпу. Повязки, обмотанные вокруг его бицепсов, были украшены фрагментами костей его последних жертв.
– Жалкая небесная сволочь, – прорычал он, поворачиваясь ко мне.
Я плюнул ему под ноги и с трудом поднялся, все мышцы нестерпимо ныли. Сотрясая землю, он направился ко мне. Крики толпы становились громче, вокруг нас собирались все новые и новые облаченные в доспехи существа из всевозможных слоев общества. Некоторые отдыхали, выпуская дым из сигар, зажатых между острыми зубами, другие с гоготом чокались огромными кружками с мерцающей жидкостью. Несколько существ, наоборот, прятались по углам, стараясь смешаться с толпой. Но одно объединяло их всех – каждый был здесь ради кровавого зрелища.
– Останки твоего драгоценного Губителя Мира теперь летают среди звезд.
Чудовище ударило меня по голове с такой силой, что мое зрение окутала черная пелена.
Видения Раширима одно за другим вспыхивали в моем сознании. Все мы, сидевшие за круглым столом – счастливые и смеющиеся. Лицо Самкиэля было самым ярким.
– Вы думали, что сможете нас превзойти! – взре– вел он.
Очередной удар заставил меня перевернуться в воздухе, и я с треском приземлился на ржавую искореженную ограду, окружавшую арену. Рухнув на землю, я ощутил, как мои ребра треснули, а спину пронзила острая боль. Я постарался, насколько это было возможно, замедлить заживление своих ран – мне просто хотелось чувствовать боль немного дольше.
– В честь тебя и тебе подобных слагали песни, легенды! А теперь посмотри на себя. Ничтожество.
Его нога врезалась в мою спину, земля подо мной треснула. И даже эта боль не могла отогнать воспоминания о той проклятой комнате Совета. Перед глазами все еще стояли выгравированные на полу символы, и цепи, достаточно крепкие, чтобы удержать даже бога, и все из-за меня. Всего один его взгляд, и я возненавидел себя, возненавидел, когда отвернулся и пошел за Ксавье, полностью отдавая себе отчет о последствиях.
– Тебя больше некому защитить.
Еще один удар в лицо – толпа жаждала больше крови.
Тварь была права. Больше никого не было, ни у меня, ни у них. Только Яссулин.
Я снова попытался подняться.
– Думаю, когда я закончу с тобой, то найду твоих драгоценных дружков из Руки и прикончу их за компанию.
Он опустился на колени и схватил меня за волосы, откинув голову назад. Я закашлялся.
– Пожалуй, начну с темноволосого. Как его зовут? Ксавье?
В следующую секунду я был уже на ногах. Недовольные вздохи сменились радостными возгласами, когда я вонзил зазубренные когти, выросшие на месте моих ногтей, в его подбородок. Взгляд зверя сочился чистейшей ненавистью, за которой последовала жгучая боль. Я поднял его в воздух, и моя рука вонзилась еще глубже, разрывая его мясистый язык. Тупо уставившись на меня, он обхватил мое запястье двумя руками, пока остальные кричали и суетились, пытаясь меня оттянуть.
– Мне кажется, ты слишком много говоришь. – Вместо зубов у меня выросли клыки, и я притянул его еще ближе. – Позволь мне это исправить.
Его пульс участился. Ослепляющий зверский голод пронзил все мое существо. Мои клыки пронзили грубую плоть его шеи, кровь – густая и тяжелая – наполнила мое горло. Мой нос и ребра снова срослись, а рваные раны, царапины и ушибы затягивались и исчезали. Я жадно глотал вязкую жидкость, кровь стекала по моему подбородку. Сердцебиение зверя замедлилось, а затем тело дрогнуло и обмякло. Воцарилась гробовая тишина, и я почувствовал, что какая-то часть меня умерла вместе с ним. Я откинулся назад и сделал глубокий вдох, прежде чем отшвырнуть бездыханное тело. Труп ударился об землю с глухим стуком, и я бросил на него полный отвращения взгляд, устало вытирая лицо рукой.
Тишина продлилась несколько долгих мгновений, прежде чем толпа разразилась криками – еще более громкими, чем прежде. Подначивания сменились удивленными возгласами, но я молча направился к выходу с арены.
Я прошествовал к воротам, и стражники отступили в сторону, даже не пытаясь меня остановить. Схватив свою рубашку, я набросил ее на плечи, не замедляя шага. Зрители препирались, кричали, ссорились и обменивали деньги, пока я пробирался через толпу.
Я почувствовал его раньше, чем услышал. Развернувшись, я уклонился от вытянутой руки. Из его головы торчал один изогнутый рог, а на теле красовались чертовы черно-золотые доспехи легиона Нисмеры. Очередной гребаный командир. Он наблюдал за боем, наслаждаясь тем, как его любимый солдат меня избивает.
– Ты должен мне солдата, – прорычал он.
Я фыркнул.
– Я тебе ни хрена не должен.
Толпа завыла, когда два новых противника вышли на ринг, звуки ударов и хруст костей прорывались сквозь оглушительный шум. Командир Хорнхед, или как его там, сделал шаг вперед, загородив мне обзор.
– Ты отдаешь мне солдата, или я забираю тебя.
Вскинув руку, он попытался схватить меня за горло, но вдруг сильная, облаченная в черные доспехи ладонь схватила его за запястье. Темнота расползалась по арене, заполоняя каждый свободный угол. Радостные возгласы и гогот толпы превратились в шепот, прежде чем затихнуть полностью, и я знал почему.
– Что ты собираешься забрать? – Голос Кадена был очень тихим. Возможно, из-за моего недавно обострившегося слуха он казался особенно зловещим. – Повтори-ка.
Глаза командира расширились, когда он понял, кто его держит. Каден возвышался над ним на полтора фута[1 - 1,5 фута = 45,7 см.], а чуть поодаль нависла тень его брата. Оба были большими и очень сильными, внимание всех присутствующих было обращено на них. Атмосфера сгущалась, становилась все темнее и тяжелее – словно даже воздух сбежал от страха.
Не знаю, почему я так долго не замечал, как сильно они похожи на Самкиэля. Все они были единым целым, сосредоточением огромной силы. Один взгляд, одно движение, и даже самые мужественные поджимали хвост и убегали. Единственное отличие заключалось в том, что в Кадене и Исайе не было того проблеска света, который был у Самкиэля. Они не улыбались, не пытались успокоить других, как делал он. В них не было счастья, не было радости. Монстры, которые отняли последний тлеющий уголек надежды всех миров, и я был одним из инструментов, который помог этому осуществиться.
Я ненавидел себя.
Разразился хаос. Сражающиеся похватали свои доспехи и поспешили прочь с арены. Не знаю, было ли дело в появлении Кадена и Исайи, или они боялись, что где-то рядом с ними может оказаться Нисмера. В любом случае, никто не хотел здесь оставаться.
– Мои извинения, Верховный Страж. Я просто хотел получить возмещение.
– Возмещение?
Каден рассмеялся и посмотрел на брата. Улыбка Исайи была кошмаром наяву.
Каден сжимал запястье командира до тех пор, пока тот не стиснул зубы и не упал на колени. Каден продолжал сжимать пальцы, пока командир не закричал, попытавшись схватить его за запястье свободной рукой.
– Думаю, я все тебе возместил, верно?
Командир кивнул, вскочил на ноги и убежал. Каден даже не удостоил его взглядом, пока удирающий командир протискивался мимо редеющей толпы.
– Не удивлюсь, если он оставил после себя лужу, – прокомментировал Исайя, наблюдая за удаляющейся фигурой, а затем снова повернулся ко мне.
– Так-так-так. – Каден взглянул на меня как хищник на беззащитного олененка. – Маленький охотник вырос и выигрывает бои.
– И побеждает берсерков[2 - Берсе2рки (др.-сканд. (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D0%BA) berserkr, ber – «медведь» и serker – «рубаха, шкура (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B0)») – воины из древнегерманской (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B5%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F) и древнескандинавской мифологии (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F), впадающие в безумие во время битвы.]. – Исайя присвистнул. – Я впечатлен.
– Хотя это очень мило, я бы предпочел не разговаривать ни с кем из вас. Никогда.
Я развернулся на каблуках и сделал два шага, прежде чем мое тело замерло. Каждая мышца напряглась, лишив меня возможности двигаться и говорить. Единственное, что все еще работало, – мои легкие и глаза. Какого черта?
Каден и Исайя встали передо мной. Глаза Исайи загорелись красным и кипели яростью. Он сделал это со мной. О боги.
– Отпусти его, – сказал Каден.
Исайя улыбнулся. В одно мгновение ко мне вернулась способность двигаться, и я едва не упал на землю.
– Какого черта? – рявкнул я.
– Сейчас это неважно, маленький охотник. – Каден улыбнулся. – Важно то, что мне от тебя кое-что нужно.
– Да неужели? Иди на хрен.
Мои колени подогнулись и ударились о землю. Я зарычал и посмотрел на Исайю.
– Какого хрена ты это делаешь? Это сила мысли?
– Нет, – улыбнулся Исайя.
Каден встал на колени рядом со мной, пока я отчаянно пытался сжать кулаки, сопротивляясь контролю Исайи.
– Тебе может понравиться эта просьба. Мне нужно, чтобы ты нашел Дианну.
Я запрокинул голову назад.
– Что?
– Ты все правильно услышал. Мы оба знаем, что ты был лучшим следопытом Самкиэля, а сейчас твоя сила лишь возросла. Держу пари, ты один найдешь ее быстрее, чем целый легион солдат.
Я сжал губы, пытаясь не рассмеяться от осенившей меня мысли, но попытка оказалась тщетной. Сначала это было фырканье, потом я усмехнулся в голос, а затем разразился полноценным хохотом.
– Ты хочешь, чтобы я стал твоей маленькой собачонкой? Иди к черту. Ты обратил меня в зверя, оставил один на один с ненасытным голодом.
Исайя зарычал и подошел ближе.
Каден поднял руку.
– Перестань скулить. Тебя накормили.
– Ксавье? – переспросил Исайя, взглянув на Кадена.
Каден махнул рукой, словно ничего не имел в виду.
– Очередной двурукий воин. Нисмера обрила ему голову и продала, как и остальных.
Мое сердце дрогнуло – я вспомнил, как им пришлось насильно вытаскивать меня из комнаты, когда я узнал о том, что она собирается сделать. Как Каден приковал меня цепями на неделю, потому что Иг'Моррутен под моей кожей с такой силой рвался наружу, что я убил двух стражников. Нисмера избила меня, словно это было худшим из наказаний. Нет, самым ужасным было то, что я даже не успел попрощаться. К тому времени, как я исцелился и пришел в сознание, Ксавье исчез, и никто не мог сказать мне, куда именно его увезли.
– О, – Исайя фыркнул. – Я знаю четверых, которые выглядят точь-в-точь как он. Мы легко найдем ему замену.
Каден насмешливо скривился.
– Не выйдет.
Улыбка Исайи погасла, а затем он наклонил голову, внимательно взглянув на меня.
– Вообще-то я не передумал, – сказал я, все еще прижатый к земле неведомой силой. – Вы оба можете идти на хрен.
– Я не спрашивал. – Рука Кадена ухватила меня за затылок. – Ты поможешь мне найти Дианну, маленький охотник. Это не предложение и не вопрос.
– Позволь уточнить. Ты убил ее сестру, выпотрошил ее возлюбленного, а теперь хочешь найти ее, чтобы что? Заставить ее снова тебя полюбить? – Теперь была моя очередь ухмыляться.
Исайя вздохнул.
– Я же говорил тебе, что это глупая затея.
– Заткнись, – рявкнул на него Каден, а Исайя лишь закатил глаза.
– Ты и впрямь сумасшедший, Каден. – Я покачал головой. – Я думал, ты не всерьез, но ты действительно считаешь, что, вернув ее, сможешь что-то исправить? Ты же знаешь, что она ненавидит тебя так же, как и все ос– тальные?
Исайя уставился на меня, его глаза сверкали гневом и силой. Моя спина согнулась, и я стиснул зубы от боли, чувствуя, как кровь закипает, а тело содрогается. Исайя наконец отпустил меня, и я упал вперед, прижав ладони к полу и пытаясь отдышаться. Оба брата возвышались надо мной.
– Я не спрашивал твоего мнения.
– И что ты сделаешь? Позовешь свою сестричку? Ту, которая заперла тебя в подземелье на неделю? Кстати, каково это? Должен признать, это была первая новость за несколько недель, которая меня искренне обрадовала. Это объясняет, почему ты такой подонок. Даже твоей собственной сестре на тебя плевать.
Удар пришелся мне по лицу. Я снова упал, кровь закапала с моей щеки.
Я облизнул разбитую губу и с трудом поднялся на ноги. Все мое тело охватили мурашки – я восстанавливался от повреждений, нанесенных мне Исайей.
– Нет, я не буду тебе помогать. Мы оба знаем, что твоя просьба равноценна смертному приговору. После того, что ты сделал, что я… – Я замолчал, мои губы сжались от боли. – Мы все обречены, и ты идиот, если думаешь иначе.
Я ожидал, что он снова меня ударит, но его глаза впились в мои.
